Основатели бюро FAS(t) Александр Рябский и Ксения Харитонова давно работают вместе — это чувствуется по тому, как они разговаривают. За годы сотрудничества в их студии сложился собственный профессиональный язык, к которому они то и дело обращаются по ходу нашей беседы.

Слушая их, осознаешь, сколь важно прийти к общему пониманию, даже когда речь идет о повседневных словах. Разночтения порой порождают пропасть. Скажем, есть «архитектура» как строительное искусство, а есть «просто строительство». Люди идут в профессию, стремясь заниматься первым, а в результате часто углубляются во второе, не замечая и не признаваясь себе в этом, — так комментирует Александр ситуацию в современной российской архитектуре:

«Сейчас в России заинтересованы не в архитектуре, а в строительстве и реализации квадратных метров. То есть мысль и энергия направлены в другую сторону. Вроде мы произносим одни и те же слова, но испытываем глубокие расхождения на ментальном и культурологическом уровне. Когда архитектор говорит о бетоне, то подразумевает материал, определенную эстетику и особую тектонику, но другие люди тем временем думают, сколько бетономешалок и с какой скоростью приедет на стройку, сколько бетона будет залито и как строительный комплекс должен работать, поднимать экономику города... Это тоже правильно, но мы тогда и должны говорить: у нас в стране приоритет на строительство. Главное — чтобы построилось... что-то, как-то».

«Было бы честнее говорить, как больше и быстрее залить бетон»

 

«Внутри цеха люди обсуждают красивую графику, пропорции, архитектуру. Но вне этого сообщества они делают совсем другое и друг другу за это еще и призы дают, устраивают бесчисленные форумы по всей стране, — продолжает Александр. — Мне никогда не было понятно, о чем там идет речь? Зачем обсуждать вещи, которые красиво звучат, но на деле остаются лишь словами. Было бы честнее на этих форумах говорить, как больше и быстрее залить бетон, как снизить себестоимость стройки и при этом увеличить ее маржинальность. Причём здесь архитектура тогда?»

Бюро, которое Александр основал вместе с Ксенией в 2011 году, стремится к иному пути.

Интерьер пентхауса (совместно с Axel Vervoordt). Москва, 2015 © f-a-st.com

«Союзники»


Помимо основателей в FAS(t) постоянно работают 8 человек. Это молодые люди — практически все пришли сразу после института. Вне зависимости от должностей, Александр и Ксения называют своих подопечных не иначе как «союзниками».

«Мы не можем говорить, что они просто выполняют работу, — объясняет Александр. — Очень важно их отношение и желание действительно заниматься архитектурой. Даже выполняя элементарные вещи на каждом этапе, нужно выполнять их осознанно, а не формально».

Можно ли стать «союзником», не вписавшись в коллектив — и вообще, важны ли личностные качества для работы в студии?

«Мы здесь существуем не как отдельные личности, временно находящиеся в одном помещении, а как сотруженники, — отвечает Ксения. — Только единые желания и ценности могут сблизить людей. Если они одинаковы, то не важно, какой человек — веселый, грустный, застенчивый, „блэк о уайт“. В какой-то момент ты просто выходишь на некое естество общения и единения с ним, решая различные задачи, порой даже банальные. Но из этого, в общем, весь „космос“ и получается».

«Я одно время преподавал, — добавляет Александр. — Начал на четвертом курсе МАРХИ и вынес из этого много различных опытов. Один из них — очень важный — позволил мне осознать, что не бывает безнадежных людей. В любом человеке есть способности и потенциал, которые нужно увидеть и раскрыть. Я верю в это. И этим мы, по сути, занимались, создавая нынешнюю команду».

«У нас будто одна „религия“, а мастерская — единый организм»

 

Однако для FAS(t) в любом случае важен глубокий контакт: «Наша совместная работа очень тесно связывает нас друг с другом, в том числе и психологически, — рассказывает Ксения, — когда человек мыслями „улетел“ куда-то, это сильно чувствуется. В этом смысле у нас будто одна „религия“, а мастерская — единый организм. Это не насильственная деятельность, а добровольная, основанная на одинаковых ценностях, представлении о том, что ты хочешь и любишь делать, и насколько это качественно должно быть сделано и проработано. Когда то, что ты делаешь, делает тебя счастливым».

«Поэтому мы очень трепетно относимся и к пространству (студии), и к команде, находимся в постоянном контакте. Соответственно, ребята всегда в курсе, какие у нас мысли, намерения и куда мы движемся», — говорит Ксения, указывая рукой в сторону студии.

«Грот Венеры/скит»


FAS(t) не сразу обрели нынешнее место — пространство на первом этаже дореволюционного жилого дома в Большом Знаменском переулке. Когда в 2010 году архитекторам заплатили первый гонорар, они под Новый год вместе с первыми сотрудниками обосновались в помещении, которое в интервью обозначили как «грот Венеры» или «скит».

Это было крошечное пространство в Музее архитектуры им. Щусева (МУАР). Раньше там находилась монтажная студия, и на 32 квадратных метрах теснилось 6 комнат, поделенных гипсовыми перегородками. Стены были облеплены звукоизоляционным материалом. Первым делом архитекторы позвали двух рабочих, чтобы те помогли расчистить помещения и снести лишние стены.

«Это было очень романтично, — вспоминает Ксения, — пространство с одним окном со стороны двора было заставлено барельефом, снятым с Триумфальной арки. Оно имело странную трапециевидную форму, и там, похоже, было невозможно ничего кроме нашей мастерской».

Архитекторы существовали в МУАРе на условиях бартера: они выполняли для музея разного рода работы в обмен на помещение и возможность заниматься своими проектами в свободное время. Три года спустя они заехали с собственную студию.

Оформление выставки «Пророчества Апокалипсиса». Музей имени Щусева, 2012 © f-a-st.com

«Медитация» на чертеж


Об особом подходе к чертежам рассказывает Александр: «У нас есть такая практика: когда выполнен чертеж, необходимо какое-то время просто посмотреть на него. И даже после того, как сделано много калек, работа перешла в условный AutoCAD, ты все равно должен взглянуть на него еще раз. Со стороны это выглядит так, как будто ты долго смотришь и изучаешь его. А на деле ты в этот момент перебираешь возможности. Мы это называем „медитацией на чертеж“, когда он является объектом созерцания. Причем это не связано с графикой и с эстетическим исполнением. Это в первую очередь анализ архитектуры, которую этот чертеж иллюстрирует».

Станция метро под автомобильной дорогой. Москва, 2014 © f-a-st.com

В FAS(t) вообще не любят поспешных решений. Время, как считают они, — важный инструмент в работе архитекторов. В связи с этим появилось еще одно правило:

«Бывает, у нас возникают сомнения из-за определенных моментов. И тогда мы честно говорим: „Мы не знаем, какая здесь должна быть дверь, нам нужно время, чтобы это решить“. Это не потому, что мы поленились, а потому, что есть определенный опцион, и мы с ним должны еще поработать», — объясняет Ксения.

А как на это реагируют заказчики — неужели они не торопят? Но в большинстве случаев клиент не против подождать: «Истинный ценитель, наоборот, отметит смелость и откровенность и будет относиться к архитектору как к человеку, который по-настоящему болеет за свое дело и не хочет ни его, ни себя обманывать», — уверен Александр.

Этот подход делает невозможной работу FAS(t) в большом девелопменте, где важна высокая скорость. Но бюро туда и не стремится.

Дом на Волге. Тверская область, 2018 © f-a-st.com

«Изобретения»


Архитектор, по мнению FAS(t), прежде всего должен быть «первым строителем», а его проекты — нести интеллектуальный заряд, заключать в себе работу мысли. Все кумиры бюро — Скарпа, Цумтор, Кан, Палладио — как раз про это. Палладио свои дома называл «изобретениями» — ‘invenzione’ (ит.). Цумтор демонстрирует то же самое: «Когда заходишь в его здания, то кажется, что человек не знал, как построить, и заново все изобрел», — рассказывает Ксения.

В этом подходе кроется ключ к качественной архитектуре, считает Александр:

«Что должно произойти, чтобы в архитектуре случился прорыв? Надо просто запретить все существующие современные технологии»

 

«В одной беседе нас спросили: как вы думаете, что должно произойти, чтобы в архитектуре случился прорыв? И мы пошутили, что надо просто запретить все существующие современные технологии. Вы больше не используете стеклопакеты и не вставляете готовые двери, а сами придумываете их. Вот, например, в объектах Скарпа такое ощущение, что он даже замки и ключи для них изобретал сам».

«Для нас Архитектура — это всегда проекция нашего внутреннего мира. Художественное субъективное восприятие, изобретательность, и их трансляция через Архитектуру — это сокровища профессии, которые дают радость творчества и счастье свободы», — заключают архитекторы.

Фабрика Depp. Москва, 2014 © f-a-st.com

«Архитектурная Вальхалла»


«Мы верим в архитектурную Вальхаллу», — в полушутку, полувсерьез говорят Александр и Ксения и подразумевают, что рано или поздно в конце жизни каждого архитектора наступит тот момент, когда у него будет шанс попасть в мастерскую, где ему посчастливилось бы работать вместе со всеми «архитектурными героями». Но отбор по портфолио будет крайне суровым — «ребята там серьезные».

«Ты в ужасе представляешь, что твои судьи — ну, например, среди них Луис Кан»

 

Своих кумиров они сделали главными критиками: «Почему мы оставляем белые пятна в проекте? Потому что ты в ужасе представляешь, что твои судьи — ну, например, среди них Луис Кан. И после этого ты не можешь делать необдуманных решений, подходить к задаче формально, просто чтобы сдать на день раньше. У тебя никогда нет готового ответа — и в этом сложность и интерес профессии. Если ты не штампуешь, а действительно пытаешься разработать изобретение, то не можешь предвидеть будущее и с точностью сказать: да, этот проект будет удачным, мы заработаем столько-то. Это не бизнес».

Важнейший союзник


Помимо сотрудников бюро, важнейшим союзником FAS(t) считают своих заказчиков. Александр и Ксения на опыте убедились, что порой человек без архитектурного образования может серьезно обогатить проект, дать ощущение плеча — и выступить ярким ментором.

Так было в их «черном доме» — «Вилле Z». Все начиналось с небольших рисунков в конце 2013 года, а закончилось колоссальным объемом работы. Гостевой деревянный дом, простой по конструкции и небольшой сам по себе, так что его удалось довольно быстро реализовать. Но затем последовали сама вилла, генплан территории, павильоны, въездная группа, ландшафт и еще целый ряд элементов:

«Заказчик вообще как-то увлекся. Он постоянно спрашивал, почему мы приняли то или иное решение, почему говорим про определенных архитекторов и думаем об определенных вещах? Нам важно было продвинуться в проработке деталей. Это было концептуально взаимосвязано, создался некий мир со своими правилами и конституцией. И он в него погрузился, ему это понравилось», — рассказывает Александр.

Загородный дом Вилла Z. Московская область, 2013-2019 © f-a-st.com

Отдельной строки заслуживает отношение архитекторов к правкам от клиента. В студии считают, что корректировки — это не «вставление палок в колеса», а еще один ключ к хорошему проекту:

«Поначалу нас расстраивало, когда заказчик говорил: „Нет, давайте сделаем по-другому“. А потом как будто начали этим питаться, — комментирует Ксения. — Тебе дают еще одну возможность попробовать разные ходы, не отвергая их сразу, но и делая их не бездумно, множа варианты, а подходя осмысленно. И это, конечно, огромное удовольствие. Потому что длительность этого опыта играет на качество, правильное ощущение и правильную, детальную реализацию в итоге. При этом важно, чтобы все участники процесса понимали, что необходимо время — пожалуй, один из главных ресурсов для создания архитектуры».

«Поначалу нас расстраивало, когда заказчик говорил: „Нет, давайте сделаем по-другому“. А потом как будто начали этим питаться»

 

Сговорчивость клиента важна, но еще важнее — его осознанный подход к делу:

«Со стороны заказчика нужна в первую очередь воля к достижению качества, понимание, ради чего он заказывает именно у этого архитектора, — добавляет Александр. — Он должен ценить то, что ему может дать архитектор. И тогда это реализуемо, и есть примеры, когда мы этого достигали. Невозможно создать что-то хорошее, если не случится этого контакта и вы не будете понимать, что созданы друг для друга».

Напоследок мы просим ответить, довольны ли Александр и Ксения реализованными работами — при всех своих высоких требованиях, тонкой философии и трепетном отношении к профессии.

— [В реализациях] все было более-менее так, как мы хотели, — отвечает Александр, — есть много объектов в процессе стройки, некоторые из них в затяжной стройке, к сожалению... Не всегда хватает, скажем так, строительной мудрости. Есть строительная и художественная смекалка, а вот мудрости не всегда хватает. Необходимо работать дальше и ещё многому учиться. Впереди долгая дорога, но очень интересная.

Главное фото © Екатерина Анохина