Русское поле экспериментов: фестиваль «Архстояние-2015»

Редактор archspeech Юлия Шишалова побывала на 10-м фестивале ландшафтных объектов «Архстояние» и выяснила, можно ли посредством искусства успешно развивать сельскую местность.

Русское поле экспериментов: фестиваль «Архстояние-2015»

Фестиваль Архстояние

10 лет — как ни посмотри, немалый срок. Цифры вообще очень часто говорят яснее слов: 121 произведение, десятки участников, тысячи посетителей — и сразу несколько новых постоянных объектов. К примеру, после прошлогоднего фестиваля, прошедшего под лозунгом «Здесь и сейчас» (и тема объясняет результат), остался только один — «Ленивый зиккурат» проектной группы «Поле-дизайн». А тут — сразу четыре: праздник, да и только!

Вот только еще зимой стало известно, что управляющая компания Никола-Ленивца — вотчины «Архстояния» — свое существование прекратила, и фестиваль теперь сам по себе. Даже неизвестно, состоится ли он на следующий год — только если найдутся новые спонсоры. А если не найдутся? Вдруг все это — в последний раз?

Так что ехать надо было непременно. Несмотря на то, что в последний момент попутчица сломала руку (пришлось «проситься на борт» через соцсети), и смело игнорируя прогноз синоптиков, звучавший, как безжалостный приговор. Дождь и гроза в Никола-Ленивце? Плавали, знаем — и тонули, потому что нормально передвигаться по тропам, мгновенно превращающимся в глинистые болотца, просто невозможно. За те четыре часа, что занял путь из Москвы, дождь принимался несколько раз. Но к счастью, когда машина прибыла на место, над Дзержинским районом Калужской области вовсю светило солнце, а для меня лично «Архстояние» уже успело начаться: водителем автомобиля оказался художник Антон Кальгаев — участник фестивального лектория. Так что по дороге тему «Общественные пространства в деревне» и его предстоящую лекцию о народных промыслах нам удалось обсудить во всех подробностях.

Фестиваль АрхстояниеФестиваль АрхстояниеФестиваль Архстояние

Собственно, тема лектория — в некотором роде и тема нынешнего «Архстояния». Что происходит с деревней, когда приходят в нее художники и искусство? Как меняется уклад ее жителей, охотно ли они вовлекаются в предлагаемые им новые сценарии, способны ли эти перемены улучшить благосостояние местных обитателей? И если более глобально — каким образом можно развивать сельские территории, стихийно покидаемые ради городских прелестей? Что заставит людей вернуться к природе? Может ли искусство стать, как сегодня принято говорить, драйвером для подобных процессов?

В этом смысле Никола-Ленивец — несмотря на сегодняшнюю дымку, которой подернуто будущее фестиваля, — проект безусловно удачный и состоявшийся. Художники уже здесь, место уже знают, произведения Никола-Ленивецких промыслов можно встретить в парках, музеях и отелях от Перми до Парижа. Таких же деревянных оленей, птиц и кабанов, которые здесь, под Калугой, ненавязчиво расставлены и рассажены по дворам, столбам и зарослям, Николаю Полисскому — «крестному отцу» Никола-Ленивца — заказывал сам Филипп Старк.

С Полисского и его «лэнд-арта», когда объекты максимально интегрируются в контекстный ландшафт, все и пошло. Получив в свое распоряжение для экспериментов целое «русское поле», народ потянулся с идеями — да вы и сами прекрасно знаете эту историю.

И с самого начала Полисский привлекал к своей работе жителей окрестных деревень. Во-первых, одному ему было бы ни за что не справиться («Маяк», «Бобур» и «Вселенский разум» до сих пор потрясают воображение своей масштабностью). А во-вторых, так меняется само отношение деревенских к плодам его творчества: становится более уважительным, более бережным. «Это же местные авторитеты строят», — объясняет Полисский журналисту, предположившему, что премьера сезона этого года — деревянная скульптура «Сельпо» на развалинах бывшего магазина — в ближайшее время падет от руки вандалов. Но только кто же осмелится разрушить то, что создавалось «лучшими парнями на деревне» в рекордные 20 дней?

Фестиваль АрхстояниеФестиваль АрхстояниеФестиваль АрхстояниеФестиваль Архстояние

Впрочем, Никола-Ленивец — кейс сколь успешный, столь и не показательный. Когда Полисский приехал туда, он нашел, в общем-то, даже и не деревню, а ровно то, что на тот момент искал, — оторванное от цивилизации место с тремя с половиной домами, рекой Угрой с одной стороны и бескрайними полями с другой. Фактически заброшенное селение стало «резиденцией одного художника» и его ближайших последователей, и из-за того, что ни протестовать, ни возражать было особенно некому, процесс прошел без сучка и задоринки.

Другое дело — лежащая в четырех километрах деревня Звизжи: 60 дворов, две сотни населения, конюшня, несколько магазинов и даже собственный дом культуры. Понятно, что в «Архстояние» звизжан вовлекли уже давно: местные и у Полисского подрабатывали, и овощи-фрукты приезжим продавали. Но фестиваль был все равно «где-то там» — и вдруг оказался прямо здесь, в эпицентре звизжанской жизни: на смелый эксперимент решились кураторы «Архстояния» Антон Кочуркин и Юлия Бычкова. Жителей пришлось уговаривать — но уговорили. А дабы показать, что искусство может стать благом, всем объектам предписали нести определенную функцию. Например, Сергея Чобана и его соавтора по нескольким арт-проектам Агнию Стерлигову попросили сделать въездной знак. И действительно — первое, что мы увидели с дороги, была восьмиметровая круглая колонна с прямоугольным завершением. Вопреки здешней традиции — не деревянная, а покрытая земляной штукатуркой, но зато во всем остальном — вполне в духе SPeeCH, c апелляциями к «исконно русским» архетипам допетровской архитектуры.

Выросшая посреди картофельного поля (и сама отчасти похожая на картошку), колонна функциональна вдвойне: это еще и Музей сельского труда. Стены, освещаемые верхним круглым окном, увешаны серпами, косами, мотыгами, кочергами и прочими атрибутами деревенского быта. «Смотри, малыш, раньше кастрюль не было, и вот эту штуку использовали, чтобы вытащить из печи горячий горшок», — объясняет мама пятилетней дочери. Работает, стало быть, музейная функция! Диаметр колонны — немногим больше трех метров, места внутри немного, и мы терпеливо дожидаемся своей очереди у входа, рядом со старой дверью (она-то как раз деревянная). Заходим, поднимаем головы: из-за желтоватого оттенка оконного стекла свет просто потрясающий, и каждая мотыга кажется чуть не волшебной палочкой. Неудивительно, что «малыш» провела здесь так много времени, вовсе не желая уходить!

Фестиваль АрхстояниеФестиваль АрхстояниеФестиваль АрхстояниеФестиваль Архстояние

Уходить не хочется и мне — несмотря на дефицит времени. Вспоминается рассказ моего попутчика Антона про Ивановскую область и учительницу, которая вместе со своими школьниками устанавливает памятники... деревням и селам, канувшим в лету. Этакие самодельные мемориалы территориальному антиразвитию. Приходит мысль, что один такой музей, с его сакральной аурой и невыветривающимся духом прошлого, мог бы легко заменить их все.

Однако здесь и сейчас музей воспевает жизнь — сельский труд и сельское возрождение. И если «картофельная» колонна в некотором роде символизирует стелу на въезде, то «официальная дорожная табличка» (с надписью «Звизжи», как полагается) — это еще один новый объект: автобусная остановка.

Снова — не деревянная. И снова — «очень в стиле» своего автора, архитектора Алексея Козыря. Его в буквальном смысле выдают «глаза» — круглые витражи художницы Марии Кошенковой, напоминающие радужные оболочки. Они закрывают два отверстия в цистерне муковоза — из нее, оказывается, и сделан «Бельведер Звижский», как назвал Алексей Козырь свое творение. Бельведер — потому что это самая высокая точка деревни. А цистерна — потому что Диоген жил в винной бочке, довольствовался малым и был счастлив. Такая вот попытка примирить с минимализмом в быту местную молодежь, давно облюбовавшую остановку для тусовок. И мириться, похоже, готовы многие — застать «цистерну с глазами» пустой не удалось ни разу.

Фестиваль АрхстояниеФестиваль АрхстояниеФестиваль Архстояние

Фестивальные «оккупанты» облагородили и еще одно место деревенских сборищ — сельский клуб, звизжанский дом культуры. Жизнь, как ни странно, в нем еще теплилась — по выходным проходили занятия в детских кружках, иногда устраивались концерты. Но здание изрядно потрепалось, крыльцо обветшало, от гостеприимности не осталось и следа. И неожиданно эффективным решением стал новый козырек — буква «П» из 12 тонн досок, приветственно изогнувшаяся так, чтобы вход надежно защищал от дождя, а сбоку можно было даже и присесть. Валерий Лизунов и Екатерина Агеева из бюро Archpoint спроектировали ее по образу деревянной «птицы счастья», у которой хвост и крылья раскрываются, как веер. Удалось ли им так же «счастливо» раскрыть при этом потенциал дома культуры — покажет время.

Хотя самым людным местом обещает стать уже упомянутое «Сельпо». Еще недавно на площадке рядом с остановкой гулял ветер среди развалин — а теперь здесь, вне всяких сомнений, главное общественное пространство обновленных Звизжей. Говорите, Венецианская хартия, научная реставрация? Николай Полисский работает с руиной, как с участком ландшафта, и превращает ее в очередную деревянную скульптуру.

Бетонная коробка типового магазина при этом сохранена — пожалуйста, можно забраться внутрь, пройти мимо стола с весами, посмотреть, где был склад и туалет, выглянуть в пустые окна. Но «сельпо» осталось таковым лишь изнутри — снаружи вокруг стен возведен каркас из стальных прутьев, на которые нанизаны деревянные бруски. Они собираются в колонны, закручиваются в спирали, складываются в башни. «Шашлык получился», — улыбается Полисский. «Храм древней цивилизации», — думают остальные. То ли еще будет, когда скульптура получит завершение: хотя в качестве стройматериалов и использовались отходы от деятельности «Никола-Ленивецких промыслов», спонсорских средств все равно не хватило, и работы продолжатся. «Местным авторитетам» будет, чем себя занять, когда ажиотаж схлынет.

Фестиваль АрхстояниеФестиваль АрхстояниеФестиваль АрхстояниеФестиваль АрхстояниеФестиваль Архстояние

Ведь все мы понимаем, что «для жизни» мало дать людям общественные пространства — нужно предложить им и определенные виды деятельности. Именно поэтому так интересен проект двух художниц из Германии и Голландии, несправедливо обойденный прессой: с 2012 года Антье Шифферс и Вапке Феенстра учат местное сообщество ценить, культивировать и правильно преподносить свое «локальное уникальное» — от домашних консервов и меда до расписных деревянных досок и расшитых рубашек. На фестивале все эти «достижения народного хозяйства» выставлялись на 70-метровом «деревенском столе», а у иностранных художниц была собственная экспозиция — «Международный магазин. Сделано в Звизжи». Здесь они представляли новые виды местной продукции, которые удалось получить благодаря недавно найденному месторождению глины.

В связи с этой историей опять же вспомнился Антон Кальгаев ­— и его показательный рассказ о том, как компания с дивным названием «Синь России», исторически производившая фанеру, но базирующаяся в поселке Гжель, открыла цех по производству расписной керамики — а потом и целый музей Гжели. И музей этот привлекал куда больше народу, чем Гжельский фарфоровый завод в селе Речицы...

Так что теперь вопрос лишь в том, сумеют ли жители Звизжей распорядиться доставшимся им художественно-функциональным «добром». Распорядиться себе во благо — даже тогда, когда поблизости не будут зажигаться «фестивальные огни». По сути, это главный вопрос «Архстояния-2015» — вопрос наследия: удалось ли искусству сообщить деревне необходимую энергию развития? Очень хочется верить, что да. Хотя, конечно, вряд ли когда-нибудь Звизжи или даже Никола-Ленивец станут «Нью-Москвой».

Фестиваль АрхстояниеФестиваль АрхстояниеФестиваль Архстояние

Но вот наступает ночь: по Полисскому — «время медиа-арта». Те самые «Бобур», «Вселенский разум» и «Маяк» — а вместе с ними «Ленивый Зиккурат» и «Сельпо» — начинают излучать буквально неземной на фоне пасторальных пейзажей свет. «Ротонда», днем почти что умилительно белеющая среди подсолнухов, превращается в театр и медиа-экран одновременно: на устроенной студией Soundartist.ru квадрофонической сцене до утра играет экспериментальная музыка.

Белоснежные стены не узнать: на них то вспыхивает коллаж из черепов, то прорезают черноту зигзаги звуковых волн. Стою и вспоминаю растворившийся в густом тумане день.

О том, с каким упоением «отмечалась» на объектах прошлогодних фестивалей. Считала звезды в перфорированном «меганомовском» «Сарае» и слушала ветер в «Николином Ухе» Савинкина и Кузьмина. Забиралась на Арку Бори Бернаскони, мечтая о том, чтобы когда-нибудь на ней устроили бар, — и шаталась вместе с бревнами галерей «Ленивого Зиккурата», радуясь, что там бара до сих пор нет. Плутала среди жертвенных алтарей «Городища», тщетно пытаясь найти выход к реке, — и «штурмовала небо» по хитроумной лестнице АБ Manipulazione.

Здесь, в окружении таких же, как ты, «штурмовиков-энтузиастов», начинает казаться, что именно так — щупая, трогая, хватая, взбираясь, пролезая, выглядывая — только и можно постичь архитектуру. Почувствовать, что она — настоящая. За одно это ощущение — настоящей, живой архитектуры — в Никола-Ленивец — или, если хотите, Звизжи, — можно приезжать снова и снова.

В этом свете сценарий для захолустий а-ля Васюки из уст мечтателя Бендера перестает быть таким уж нереальным. Надо только заменить «Васюки» на «Звизжи», а «шахматы» — на архитектурно-ландшафтное искусство: «„Лэнд-арт", превративший уездный город в столицу земного шара, превратится в прикладную науку и изобретет способы междупланетного сообщения. Из „Звизжей“ полетят сигналы на Марс, Юпитер и Нептун. Сообщение с Венерой сделается таким же легким, как переезд из Рыбинска в Ярославль. А там, как знать, может быть, лет через восемь в „Звизжах“ состоится первый в истории мироздания междупланетный „архитектурно-ландшафтный“ конгресс»...

Увидимся, «Архстояние». И лет через восемь — тоже.

Фестиваль Архстояние

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще