По мнению Рема Колхаса, «Мусорное пространство» — это ничто иное, как место, где мы сегодня живем. Просто, возможно, не все еще об этом догадываются. В одноименном эссе он рассуждает о том, как торговые моллы и бизнес-центры — типичные продукты современной архитектуры — нивелируют индивидуальную ценность архитектурного контекста. То самое «Мусорное пространство» больше не руководствуется никакими сводами правил, не задумывается об идеях порядка или связи между сегментами конструкции, превращаясь в протяженную и пустую субстанцию. На этой почве вырастают целые города производства и потребления, где всеобщая модернизация достигает своего апогея, не оставляя никому возможности побега.

В эссе «Гигантизм, или проблема Большого» Колхас продолжает рассуждать над сущностью современной архитектуры. Под знаком Гигантизма он видит новые передовые структуры в городском ландшафте, черты которых размыты и неузнаваемы, а их функции пространны и несоизмеримы с масштабом. Гигантизм — это «крайняя стадия архитектуры», когда она уже в принципе не заботится о городском силуэте и контексте. В лучшем случае эта архитектура с ним сосуществует, но автономно.

Рем Колхас. «Мусорное пространство»

Колхас приходит к выводу, что сам архитектор больше не обладает прежней значимостью. Теперь конструкции возводятся безликими, а отдельные имена теряются в бесконечном списке членов проектной группы. Мы уже не можем помешать новой архитектуре, неизбежно заполняющей собой всё свободное пространство. В эссе "Город-генерик" Колхас рассказывает об упрощенной копии узнаваемого урбанистического ландшафта. В 17-ти главах эссе архитектор перечисляет признаки, по которым можно распознать типичный Город-генерик. В качестве отрывка из сборника публикуем главу № 6, рассказывающую про урбанизм Города-генерика:

***

6. Урбанизм

6.1 Наиболее оригинальное нововведение Города-гене­рика состоит в том, что он просто избавляется от всего, что не работает, — от всего, что пережило пору своей полезности. Разламывая асфальт идеализма отбойными молотками реализма, он благосклонно принимает все, что само вырастает на освободившемся месте. В этом смысле Город-генерик включает в себя одновремен­но и доисторические, и футуристические компоненты, — на самом деле только эти два типа компонентов. Город-генерик — это все, что осталось от традиционно понимаемого города. Город-генерик — это постгород, который формируется на месте экс-города.

6.2 То, что цементирует Город-генерик, — это уже не общественная сфера, всегда отличавшаяся завышен­ными требованиями и последовательно деградировав­шая в ходе поразительно долгой эволюции (в масштабе которой римский форум относится к греческой агоре примерно так же, как современный шопинг-молл — к традиционной торговой улице британского городка).

Его части скрепляются вместе остатком. Согласно ранним новоевропейским представлениям, остаток представлял собой лишь зелень, контролируемая чистота которой служила моральной опорой и подтверждением добрых намерений, — к ней не должны были примешиваться никакие ассоциации, никакие практические интересы.

В Городе-генерике, с его истончившимся культурным слоем и его тяготением к тропикам, растительность превращается в своего рода Райский Остаток, который выступает в качестве главного носителя новой идентич­ности: синтеза политики и ландшафта. Будучи, с одной стороны, пристанищем противозаконного и неконтроли­руемого, но, с другой стороны, подвергаясь бесчисленным манипуляциям. Остаток воплощает в себе парный триумф маникюра и первозданности. Его аморальная сочность компенсирует скудость Города-генерика во всех других от­ношениях. Самым сильным из мифов этого города стано­вится органическое в своей высочайшей неорганичности.

6.3 Улица умерла. Это открытие совпало со всплеском фанатичных усилий по ее возрождению. Повсюду теперь «паблик-арт» — как если бы две смерти, сложившись, могли породить жизнь. Педестрианизация, предположи­тельно призванная защитить улицу, на самом деле лишь создает условия для передвижения по ней тех, кто своими собственными ногами необратимо разрушает этот пред­мет запланированного восторженного поклонения.

6.4 Город-генерик находится на пути от горизон­тали к вертикали. Небоскреб вполне может оказаться последней, окончательной типологией. Он уже поглотил все остальное. Он может существовать где угодно — на рисовом поле или в историческом центре, — теперь это уже неважно. Башни больше не стоят бок о бок; они раздвинуты таким образом, чтобы исключить их взаи­модействие друг с другом. Идеалом является сочетание плотности и изолированного расположения.

6.5 Жилье больше не представляет собой пробле­мы — жилищная проблема либо полностью решена, либо полностью брошена на произвол судьбы. В первом случае мы имеем дело с законным жильем, во втором — с «незаконным». В первом случае появляются башни или, чаще, типовые многоэтажки (с шириной корпуса до 15 метров), во втором (как абсолютно симметричный ответ) — короста из бедных неухоженных лачуг. Первое решение пожирает небо, второе — землю. Парадок­сально, но те, у кого нет денег, колонизируют самый дорогой товар — землю, в то время как те, кто платит, живут в воздухе, который дается бесплатно.

В любом случае жилье оказывается удивительно вместительным. Ведь не только население увеличивается вдвое каждые сколько-то там лет, но и среднее число постоянных обитателей в каждом отдельном жилище по мере осла­бления влияния различных религий, распространения разводов и других причин разделения семей уменьшается вдвое примерно с той же скоростью, с какой удваива­ется население. По мере того как общее число жителей Города-генерика необратимо возрастает, его плотность столь же необратимо уменьшается.

6.6 Все Города-генерики вырастают на tabularasa; если раньше в каком-то месте ничего не было, они просто занимают это место; если же там что-то было, то они полностью заменяют это собой. Они не могут действовать иначе — в противном случае они ста­ли бы историческими.

6.7 Ландшафт Города-генерика обычно пред­ставляет собой амальгаму из двух типов застройки: во-первых, избыточно регулярных структур, которые возникли на раннем этапе его жизни, когда «власть» еще не бьиа распылена; и, во-вторых, все более сво­бодных композиций, которые постепенно занимают все оставшееся пространство.

6.8 Город-генерик — это апофеоз «концепции множественного выбора», антология всех имею­щихся возможностей: бланк заказа, на котором все опции помечены галочками. Город-генерик обычно «планируется», но не в традиционном смысле, ког­да какая-то бюрократическая инстанция полностью контролирует развитие, но так, как если бы различные стереотипы, клише, семена и споры падали в землю в случайном порядке, словно в дикой природе, приви­вались, воспользовавшись естественным плодородием почвы, и со временем складывались в ансамбль. Город- генерик — это банк случайных генов, который подчас приносит удивительные плоды.

6.9 Письмо города может быть трудным для рас­шифровки, испещренным помарками, но это не значит, что письма как такового нет; проще предположить, что это мы развили в себе некую безграмотность, новую слепоту. Терпеливый анализ позволяет выделить и изо­лировать темы, единицы и смысловые последовательности, которые в сумме составляют этот вагнерианский «первородный бульон»: несколько строк, оставленных на школьной доске заезжим гением 50 лет тому назад; шаблонные отчеты ООН, разлагающиеся в стеклянной силосной башне на Манхэттене; откровения колони­альных мыслителей с их наметанным глазом на все, что касается климата; непредсказуемые рикошеты архитек­турно-дизайнерского образования, набирающего силу как своеобразный процесс «отмывания мира».

6.10 Лучшее определение эстетики Города-генери­ка — «свободный стиль». Как описать его? Представь­те себе открытое пространство, поляну в лесу, город на выровненном участке. Есть три элемента: дороги, здания и природа; они сосуществуют в подвижных взаимоотношениях, без всякой заранее установленной системы, в живописнейшем организационном разно­образии. Каждый из трех элементов может в какой-то момент доминировать: порой дорога куда-то исчеза­ет, чтобы вновь обнаружиться в виде невообразимого меандра, отклонившегося далеко от основного курса; иногда вы не видите вообще никаких зданий, только растительность; затем, столь же непредсказуемым образом, вокруг вас оказываются одни только зда­ния. В некоторых пугающих местах все три элемента отсутствуют. На этих «участках» (в самом деле, что можно противопоставить участку? участки похожи на дыры, которые насквозь проели концепт горо­да) всплывает подобный лохнесскому чудищу «па- блик-арт», в равной степени фигуративный и абстракт­ный, обычно «самоочищающийся».

Все материалы о «Гараже» на archspeech.com

6.11 Отдельные города все еще серьезно обсуждают «ошибки» архитекторов — например, проекты соз­дания приподнятых над уровнем улицы пешеходных сетей, протянувшихся, словно щупальца, от квартала к кварталу, и призванных решить задачу разуплотне­ния трафика. Но Город-генерик искренне любит все эти архитектурные изобретения: платформы и террасы, мосты, туннели, автотрассы — все это затейливое пере­плетение связей и сопутствующих объектов, которое, как будто чтобы отпугнуть первородный грех, непре­менно стараются прикрыть цветами и папоротниками, создавая такую плотность растительного слоя, которая оставляет далеко позади декорации к фантастическим фильмам 50-х годов.

6.12 Дороги — только для машин. Людей (пешехо­дов) здесь либо перемещают в режиме группового меро­приятия (как, например, на аттракционах в Луна-парке), либо направляют на «променады», оторванные от уров­ня улицы, где их рецепторы подвергаются бомбардиров­ке целым каталогом гипертрофированных состояний: ветра, жары, крутого уклона, холода, интерьера, эксте­рьера, запахов, курений, — последовательностью, кото­рая в целом представляет собой гротескную карикатуру на жизнь в историческом городе.

6.13 В Городе-генерике все же есть своя горизон­тальность, пусть и клонящаяся к закату. Она может со­стоять из еще не стертой истории, но кроме того, из тюдорообразных анклавов, которые активно штампуются на окраинах больших городов в качестве эмблем ново­го консерватизма.

6.14 По иронии судьбы, будучи сам достаточно новым. Город-генерик плотно окружен созвездием так называемых Новых Городов: Новые Города растут, как годовые кольца. По какой-то причине эти Новые Города очень быстро стареют — примерно так же, как пятилет­ние дети, у которых появляются морщины и артрит под влиянием болезни, получившей название «прогерия».

6.15 Город-генерик знаменует собой окончательную смерть планирования. Почему? Не потому, что Город-ге­нерик никто не планирует, — на самом деле огромные дополняющие друг друга вселенные бюрократов и де­велоперов вливают в его планирование невообразимые потоки энергии и денег: за эти деньги все пустыри Города-генерика можно было бы удобрить бриллиан­тами, а все его топи замостить золотыми кирпичами... Однако наиболее тревожное и одновременно наиболее восхитительное открытие заключается в том, что плани­рование ровным счетом ничего не меняет. Здания могут быть размещены разумно (башня поблизости от станции метро) или неразумно (целые офисные центры в ми­лях от ближайшей дороги).

Они расцветают и угасают непредсказуемым образом. Сети становятся слишком растянутыми, изнашиваются, гниют, становятся мораль­но устаревшими; население удваивается, утраивается, учетверяется, неожиданно исчезает. Поверхность города взрывается, экономика ускоряется, замедляется, делает скачок, коллапсирует. Как эмбрионы титанов, которых все еще выкармливают античные матери, целые горо­да строятся на колониальной инфраструктуре, черте­жи которой бывшие хозяева, уезжая, забрали с собой. Никто не знает, где, как, с какого времени функцио­нирует канализация, где точно проходят телефонные линии, какими аргументами определено местоположе­ние центра, где заканчиваются монументальные оси.

Все, что таким образом доказывается, — это существова­ние огромных скрытых допусков, колоссальных резерву­аров расхлябанности, непрерывного органического про­цесса регулирования стандартов и поведения. Ожидания здесь перенастраиваются с биологической сверхразум­ностью, характерной для наиболее чутких животных.

В этом апофеозе «множественного выбора» уже никогда нельзя будет вновь выделить и разграничить причины и следствия. Они работают — вот и все.

6.16 Тяготение Города-генерика к тропикам авто­матически влечет за собой невозможность сколько-ни­будь настойчиво ассоциировать его с крепостью, цита­делью, — он принципиально открыт и гостеприимен, как мангровый лес.

***

Тексты, составившие книгу, выходили под оригинальными названиями Bigness or the problem of Large, Generic City, Junkspace. Над переводами работали Михаил Визель, Сергей Ситар и Варвара Бабицкая. Приобрести сборник можно в книжном магазине Музея «Гараж» по цене 250 рублей.