В день открытия мы поговорили с директором Zaha Hadid Architects и соавтором самой Захи Хадид при работе над Dominion Tower Патриком Шумахером (Patrik Schumacher). Этот разговор, ставший продолжением нашего недавнего интервью с исполнительным директором бюро Кристосом Пассасом, касался деталей. Мы узнали, на что рассчитывали авторы при проектировании интерьера, какой стиль работы предполагается в этом здании и чем плоха современная архитектурная критика.

У нас недавно был подробный разговор с Кристосом Пассасом о концепции Dominion Tower в целом. Теперь мы бы хотели узнать, что вдохновляло вас при создании интерьера.

Вдохновение пришло из русского авангарда. Супрематическое пространство — это пространство полета, в котором не работают законы гравитации. Мы видим это, например, у Эля Лисицкого, или у других русских художников двадцатых годов. И мы стремились создавать в нашем интерьере именно такую атмосферу — атмосферу полета. Здесь множество слоев, которые окружают вас со всех сторон так, что вы оказываетесь как бы «подвешены» в этом пространстве.

Бизнес-центр Dominion Tower в Москве. Zaha Hadid Architects. Заха Хадид

Но, как мы знаем из предыдущих высказываний, на русский авангард вы ориентировались и при работе над экстерьером. С другой стороны, неоднократно говорилось, что Dominion Tower — это такое «здание-сюрприз», в котором по внешнему виду нельзя угадать интерьер. В чем же тогда принципиальная разница между видом снаружи и изнутри?

В экстерьере вас встречают новые активные черные элементы — черно-белая графика линий. Также здесь очень важны переходы-мосты, обилие углов разных градусов и пространственные искажения. Все это — новые элементы, которые становятся сюрпризом для того, кто заходит внутрь. Но, конечно, в них есть определенное сходство с экстерьером здания.

Бизнес-центр — не самый популярный тип здания. Сегодня архитекторы предпочитают строить музеи и школы.

Да, бюро Zaha Hadid Architects известно, прежде всего, благодаря музейным и общественным зданиям. Но в этом бизнес-центре, на самом деле, очень много от музейного пространства. Если вы посмотрите на наш Музей современного искусства в Риме, то увидите, что интерьеры схожи. И атриум, и идея мостов, пересекающих центральный объем. Все это близко тому, что мы делали в Риме.

Музей современного искусства в Риме. Zaha Hadid Architects. Заха Хадид

Интерьер действительно очень необычен для бизнес-центра. Работая над ним, вы предполагали какой-то новый тип корпоративной культуры, которая будет здесь развиваться?

Да. Идея была в том, чтобы создать открытые пространства офисов. Вы можете не ставить стены и колонны, а оставить его таким. Кроме того, принципиально важно, что стены между офисными зонами и центральным атриумом тоже проницаемы. Так что здесь могут быть бюро с очень свободной, открытой планировкой, которая меняет и стиль работы. Это офисная культура открытости, к которой мы стремимся.

Здание строилось долго — целых 10 лет. Какое изменение для вас как для архитектора было самым важным за этот период?

Изменений было много, но я бы отметил вот что. За это время мы стали намного более крупной и известной компанией, чем были, когда начинала работу. 10 лет назад у нас работало 40 или 50 человек, сейчас 400. Сегодня у Zaha Hadid Architects огромное количество проектов по всему миру, мы находимся на принципиально другом уровне. И это очень хорошо для клиента, потому что получилось, что заказчик начинал работать с небольшим бюро, а получил проект всемирно известного архитектора.

На данном этапе вы бы все равно взялись за этот проект?

Да.

Бизнес-центр Dominion Tower в Москве. Zaha Hadid Architects. Заха Хадид

Среди авторов Dominion Tower значится двое архитекторов: вы и Заха Хадид. Вы можете рассказать, как делили обязанности?

Весь наш офис обычно вовлечен во все проекты и работает вместе, так что я не могу ответить на этот вопрос.

Тогда поговорим о самом офисе. Как устроена работа в Zaha Hadid Architects? Какова ваша собственная корпоративная культура?

У Zaha Hadid Architects три больших отдела. Кроме них, есть департамент дизайна, а с недавнего времени — еще и промышленного дизайна и дизайна интерьеров. У нас фиксированные часы работы и практически нет фрилансеров. Сотрудники находятся в офисе с 10 до 7, однако это не жесткая бюрократическая структура. У нас весьма творческая атмосфера, в которой работает много молодых дизайнеров.

Расскажите о недавно завершившейся выставке Захи Хадид в Эрмитаже. Кто был ее инициатором и какова была концепция?

Инициатором выступил директор Эрмитажа Михаил Пиотровский, а концепция заключалась в том, чтобы сделать обзор последних работ Захи Хадид. Кураторы специально решили представить их не в современных интерьерах, а в историческом Николаевском зале Зимнего дворца, чтобы показать диалог классического и современного искусства.

Выставка Захи Хадид в Эрмитаже. Zaha Hadid Architects. Заха Хадид

Раз уж речь зашла о кураторах и концепциях, каковы ваши отношения с архитектурной критикой? Читайте ли вы какие-то критические журналы, кому из критиков доверяете?

Мы в бюро читаем общественно-политические издания. Например, Financial Times. Про архитектуру там пишет Эдвин Хэткот (Edwin Heathcote). По образованию он архитектор, и мы очень ценим его точку зрения и стиль письма. Но вообще мне кажется, что в последнее время журналисты практически не занимаются собственно архитектурой, а переходят сразу к моральным или политическим обвинениям архитектора. Разговор о постройке замещается разговором о политической ситуации в стране, где она возводится, и в глазах читателя мы становимся ответственны за вещи, которые не имеют к нашей профессии никакого отношения. Мы архитекторы, и нас нужно судит по законам архитектуры, а не обвинять в тех вещах, которые мы не можем изменить.

Такая политически ангажированная критика может помешать или помочь проекту?

Да, она может вызвать проблемы. Я не думаю, что критика может помешать осуществлению проекта, но она очень мешает оценке архитектурного языка. Мне кажется, что главной задачей большинства авторов является сенсационность. И это очень плохо, потому что архитектурная дискуссия замещается дискуссией другого рода. А итог в том, что дискуссии об архитектуре не получается вовсе. У архитектурной критики есть свое пространство — свои полосы в газетах, отдельные от полос про политику. Но выходит, что политический дискурс оккупирует все, и пространства для архитектурной критики не остается вовсе.

Выставка Захи Хадид в Эрмитаже. Zaha Hadid Architects. Заха Хадид

Фото © hermitagemuseum.org, zaha-hadid.com, Илья Иванов