«Орнамент и преступление»: сборник эссе Адольфа Лооса

В издательстве Strelka Press вышел сборник эссе Адольфа Лооса, названный в честь наиболее влиятельного из них — «Орнамент и преступление».

«Орнамент и преступление»: сборник эссе Адольфа Лооса

В «Орнаменте и преступлении» и других эссе Лоос говорит о пользе массового производства и провозглашает отказ от украшательств и имитаций; он аргументирует это тем, что декорирование — это особенность примитивных племен, которой не место в современном обществе. В эпоху модерна взгляды Лооса многим кажутся эксцентричными. Но пройдет всего немного времени, прежде чем окажется, что его слова были во многом пророческими; фраза Лооса «функция определяет форму» превратится в лозунг модернистов, а сам он станет человеком, сыгравшим значительную роль в рождении интернационального стиля и современных городов.

С разрешения издательства Strelka Press мы публикуем одно из эссе, вошедших в книгу.


«Потемкинский город»


Кто же о них не слышал, об этих потемкинских деревнях, которые хитроумный фаворит Екатерины построил на Украине? Построил деревни из холста и картона, чтобы превратить безлюдную степь в цветущий ландшафт и тем усладить взор ее императорского величества. Говорят, хитроумный министр соорудил таким образом целый город.

Вы скажете, такое возможно только в России?

Не только. Потемкинский город, о котором я собираюсь поговорить здесь, — это наша милая Вена. Тяжелое обвинение, и мне будет тяжело приводить доказательства. Ведь для этого нужны слушатели с обостренным чувством справедливости, а таких в нашем городе, увы, раз-два и обчелся.

Тот, кто выдает себя за нечто более значительное, чем он есть на самом деле, — мошенник и заслуживает всеобщего презрения, пусть даже его художества никому не вредят. Но если он пытается пустить пыль в глаза, используя фальшивый камень и прочие имитации? Есть страны, где к таким людям относятся как к презренным аферистам. Но жители Вены до этого пока не доросли. Лишь очень узкий круг чувствует здесь какую-то аферу, какое-то аморальное действие. Не только фальшивая часовая цепочка, не только квартирный интерьер, сплошь состоящий из имитаций, но и сама квартира, само здание — все нынче желает выдать себя за нечто более значительное, чем на самом деле.

Гуляя по Рингу, я всегда испытываю такое чувство, словно некий современный Потемкин задался целью уверить некоего приезжего, что в Вене обитают сплошь благородные вельможи.

Все наследие итальянского Ренессанса было разграблено, чтобы угодить его величеству плебсу, ублажить его взор новой Веной, где живут только люди, занимающие целые дворцы от цоколя до чердака. В первом этаже — конюшни, в антресолях над ними — челядь, в архитектурно изощренном бельэтаже — парадные залы, а выше — гостиные и спальни. Заиметь подобный дворец желали бы все венские домовладельцы, жить во дворце желал бы любой квартиросъемщик. Рассматривая свое жилище с улицы, простой человек, снимающий на последнем этаже всего одну комнату и кабинет, испытывает блаженное чувство феодальной роскоши и господского величия. Так владелец фальшивого бриллианта кокетничает своим блестящим стеклышком, не правда ли? Ох уж эти мне обманутые обманщики...

Мне возразят, что я приписываю венцам несвойственные им взгляды. Дескать, виноваты архитекторы: зачем они такое строили? Должен взять зодчих под защиту. Ибо каждый город имеет тех архитекторов, которых заслуживает. Формы построек зависят от спроса и предложения. Строитель, максимально угождающий вкусу населения, строит больше всех. А самый толковый строитель, возможно, уйдет из жизни, так и не получив ни одного заказа. Остальные же основывают школу и строят как привыкли, по старинке. Так и следует строить. Спекулянт домами предпочел бы гладкий, сверху донизу оштукатуренный фасад. Это самое дешевое и притом самое верное, самое правильное, самое эстетически разумное решение. Но люди не захотят вселяться в такой дом. И домовладелец, чтобы сдать дом в аренду, вынужден прибивать тот или иной фасад.

Конечно, прибивать! Ведь все эти ренессансные и барочные дворцы сделаны вовсе не из того материала, как кажется. То они притворяются каменными, как римские или тосканские дворцы, то делают вид, что оштукатурены, как венские барочные постройки. Они не то и не другое: их орнаментальные детали, их консоли, фруктовые венки, картуши и зубцы — прибитый цемент. Разумеется, и эта техника, применяемая только в нашем столетии, имеет право на существование. Она не создает технологических трудностей. Но нельзя же применять ее к формам, возникновение коих тесно связано со структурой определенного материала! Задача художника — поиски нового материала для нового языка форм. Все прочее — имитация.

Но венскому обывателю последней строительной эпохи это неважно. Он даже был рад, что подделка дорогого материала, служившего для зодчих эталоном, обходится столь дешево. Как истинный парвеню он думал, что другие не заметят жульничества. Парвеню всегда так думает. Он всегда окружает себя такими вещами, как фальшивая манишка или воротник из искусственного меха, искренне веря, что они вполне соответствуют своему назначению. Только те, кто стоит выше, кто уже преодолел стадию выскочки, то есть люди сведущие, усмехаются, глядя на его бесполезные потуги. А со временем и у выскочки открываются глаза. Он замечает то одно, то другое притворство своих друзей, подделку, которую прежде принимал за чистую монету. И тогда сам отказывается принимать эту фальшь.

Бедность не порок, не каждому суждено появиться на свет в имении знатного феодала. Но притворяться, что живешь в таком имении, смешно, аморально. Давайте не будем стыдиться, что живем в доме, где снимают квартиры многие другие люди, социально нам равные! Давайте не будем стыдиться, что есть строительные материалы, которые нам не по карману! Давайте не будем стыдиться, что мы люди девятнадцатого века, а не те, кто желают жить в доме более ранней постройки! И вы увидите, как быстро возникнет архитектурный стиль собственно нашего времени! Мне возразят, что он уже есть. Но я имею в виду архитектурный стиль, который мы с чистой совестью могли бы завещать потомкам, которым они гордились бы и в далеком будущем. Но в нашем столетии в Вене еще не нашли такого архитектурного стиля.

Можно из холстины, картона и краски сооружать деревянные хижины, где живут счастливые пейзане; можно из кирпича и цемента воздвигать каменные палаты, где якобы живут феодальные вельможи, — в принципе никакой разницы. Над венской архитектурой нашего века витает дух Потемкина.

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще