В прошлом году в интервью журналу «Проект Балтия» вы затронули вопрос иконографии. Этот термин обычно применяется к произведениям изобразительного искусства. Что для вас иконография в архитектуре?

Когда я произношу это слово, я имею в виду отношение между формой и содержанием. Современные города анонимны, в них нет экспрессии, нет заметных различий. Отели, офисы, станции, общественные пространства – все стало одинаковым. Это в меньшей мере относится к Москве, но, в целом, мировая тенденция такова.

Медиацентр. Neutelings Riedijk Archit

Говоря об иконографии, я имею в виду те отличительные особенности, которые показывают уникальность здания, презентуют его значение. Мы не всегда способны распознать это значение с первого взгляда, но оно должно быть заложено в архитектурной форме. Прежде всего это относится к общественным постройкам, которые организуют пространство вокруг себя. Они не должны быть абстрактными и немыми – это делает их «невидимыми». Зданиям нужен голос. Только так появляется «говорящая архитектура», к которой я стремлюсь.

Библиотека. Neutelings Riedijk Archit

Одно из ваших любимых выразительных средств – орнамент. Вы много говорите о нем на своих лекциях и часто используете в оформлении фасадов. Какова для вас функция орнамента?

Это продолжение ответа на предыдущий вопрос. Я использую орнамент в общественных зданиях и только в них, так как он помогает постройке заговорить. Общественное здание должно быть экспрессивным, сообщать что-то, организовывать окружающее пространство. Неважно, будет это сообщение понято аудиторией или нет – оно в любом случае сформирует у зрителя образ постройки.

Медиацентр. Neutelings Riedijk Archit

Какова начальная точка любого вашего проекта?

Мы живем в эпоху глобализации. Для архитектуры это очень интересная ситуация. С одной стороны, каждое здание зависит от глобальных трендов, быстро распространяющихся технологий, общественных, эстетических, политических и прочих международных тенденций. Но я считаю, что, вдохновляясь этими общими вещами, архитектор всегда должен помнить, что он работает в конкретной точке земного шара.

Здания в Анголе и Норвегии не могут быть одинаковыми, так как среда разная, разная атмосфера, свет падает под другим углом. Поэтому, впитывая в себя все современные международные тенденции, каждый проект должен быть предельно локальным и тем самым бороться с отчужденностью, навязанной глобализацией. То есть, с одной стороны, архитектура должна пропагандировать глобальный подход, а с другой – преодолевать его в каждом конкретном случае. Это достаточно сложная задача, которую я пытаюсь решить при работе над своими проектами.

Проект координационного центра. Neutelings Riedijk Archit

У вас есть проект координационного центра в порту Антверпена, который очень похож на горизонтальные небоскребы Эль Лисицкого. Почему вы выбрали эту форму?

Да, этот проект действительно близок проектам Лисицкого. Это здание – пример того, о чем я только что говорил. На создание такой формы меня вдохновил русский авангард, уже давно ставший глобальным явлением, но функция постройки при этом локальная, теснейшим образом связанная с тем специфическим местом, для которого создан проект. Это координационный центр, обслуживающий гавань, куда заходят грузовые суда. То есть отсюда осуществляется контроль движения на воде. Основное помещение должно располагаться как можно выше, чтобы из него открывался обзор акватории, но при этом под контрольным пунктом не должно ничего находиться. Поэтому я выбрал форму горизонтального здания на высокой опоре.

Бутик для Валентина Юдашкина. Neutelings Riedijk Archit

Вы уже несколько раз делали проекта и для России, участвовали в наших конкурсах. Одна из самых известных работ – бутик для Валентина Юдашкина. Что вдохновило вас на создание необычной и в то же время предельно лаконичной формы этого проекта?

Здесь было два основных источника вдохновения. Во-первых, мегарон – простейшая архитектурная форма, появившаяся несколько тысячелетий назад. Но мегарон усовершенствованный – несколько объемов один в другом. Эту идею я позаимствовал из русской культуры, которая часто использует такой принцип организации, будь то матрешки или яйца Фаберже.

Вторым источником стал иконостас. Но не с религиозными иконами, а с иконами моды. Поэтому во внутреннем пространстве мы видим стену с ячейками для моделей Юдашкина.

Музей. Neutelings Riedijk Architects

Какими словами вы могли бы описать свой стиль?

Я не люблю слово «стиль», так как оно подразумевает повторения себя, поэтому предпочитаю говорить о почерке. Почерк у человека всегда один и тот же, но пишет он совершенно разные вещи: иногда стихи, а иногда гневное письмо адвокату.

Музей естественной истории. Neutelings Riedijk Architects

Над чем вы работаете в настоящий момент?

Сейчас у нас в работе несколько проектов: ратуша в средневековом голландском городе Девентере, офисное здание в Брюсселе и еще целый ряд объектов.

Прямо сейчас занимаемся расширением музея естественной истории в Лейдене. Это один из крупнейших мировых музеев этого направления, насчитывающий 37 миллионов экспонатов. В скором времени у них должен появиться скелет Тираннозавра Рекса – единственный за пределами США. Сейчас его как раз доставляют в Нидерланды из Монтаны. Сначала он будет экспонироваться во временном павильоне, а потом в новом крыле, которое мы проектируем.

Музей естественной истории. Neutelings Riedijk Architects

С какими проблемами вы как архитектор сталкиваетесь чаще всего?

В последние пятнадцать лет основная проблема всех архитекторов связана с тем, что мы больше не можем найти общий язык с подрядчиками. Если раньше мы вели диалог во время реализации, то сегодня наше общение целиком и полностью переместилось в правовое поле. У архитекторов своя зона ответственности, у подрядчиков своя, и мы больше не можем поговорить без адвоката. Любое изменение, даже самое незначительное, воспринимается в штыки. И это очень грустно, так как создает массу ненужных проблем и не способствует нашему общему делу.

Благодарим Московскую архитектурную школу МАРШ за помощь в организации интервью