Книга Ричарда Сеннета «Мастер»

Издательство Strelka Press выпустило книгу «Мастер». Ее автор, социолог и философ Ричард Сеннет, пишет о важной роли человеческого мастерства — в том числе в архитектуре.

Книга Ричарда Сеннета «Мастер»

Американский профессор Ричард Сеннет — одна из самых значимых в фигур во всем, что касается трудов по социологии города, формировании городской идентичности и культуры. Книга «Мастер» служит напоминанием о том, что даже в эпоху повсеместной компьютеризации города формируются не алгоритмами, но головами и руками увлеченных людей.


Для знакомства читателей с изданием мы выбрали из первой части отрывок, в котором автор обличает автоматизированное проектирование и говорит о пользе ручного труда.

Часть первая, глава 1.


Мастер в растерянности


...Со времен промышленной революции XVIII века машины казались угрозой для работы мастера-ремесленника. Эта угроза воспринималась первоначально как физическая: заводские станки не знают усталости, они выполняют одну и ту же операцию час за часом, не жалуясь и не отдыхая. Но угроза современных машин развитию навыков — иного рода.

Пример такого злоупотребления мы видим в системах автоматизированного проектирования (САПР), программах, которые позволяют инженерам создавать на экране чертежи физических объектов, а архитекторам — образы будущих зданий. Родоначальник этой технологии — Айвен Сазерленд, инженер из Массачусетского технологического института (MIT), который еще в 1963 году разработал способ графического взаимодействия пользователя с компьютером. Современный материальный мир попросту не мог бы существовать без чудес автоматизированного проектирования. САПР дают возможность мгновенно создавать модели любых вещей — хоть болтов, хоть автомобилей, — полностью просчитывать их спецификацию и управлять их производством. Однако в области архитектуры эта чрезвычайно полезная технология может привести к опасным последствиям. Архитектор задает на экране ряд точек, а алгоритмы программы соединяют эти точки линиями в двух или трех измерениях. Автоматизированное проектирование постоянно востребовано в любом архитектурном бюро, потому что работает быстро и точно. Одно из его преимуществ состоит в том, что система вращает изображение, позволяя архитектору разглядеть проектируемое здание во всех ракурсах. В отличие от материального макета модель на экране можно одним нажатием кнопки растянуть, сжать или разделить на части. Изощренные функции САПР способны смоделировать игру света, воздействие ветра или сезонного перепада температур. Раньше архитекторы располагали двумя способами анализировать конструкцию: это были план и разрез. Автоматизированное проектирование позволяет осуществлять многие другие виды анализа: например, виртуально, на экране, промчаться по всем вентиляционным каналам здания.

Каким же образом столь полезный инструмент может быть обращен во вред человеку? Когда в программу подготовки архитекторов впервые ввели САПР, отменив при этом рисунок от руки, молодая женщина-архитектор из MIT заметила: «Когда рисуешь стройплощадку с контурными линиями и деревьями ̧ каждый штрих впечатывается в память. Знакомишься с местностью так подробно, как никогда не получится на компьютере... Узнаешь ландшафт, многократно отрисовывая его, а не предоставляя компьютеру „воспроизводить“ его по команде». Это не ностальгические вздохи: архитектор совершенно точно подметила, какие утраты несет разум человека при замене рисунка от руки взаимодействием с экраном. Как и любое визуальное искусство, архитектурные наброски зачастую представляют собой образы возможного: совершенствуя и уточняя их, прорисовывая от руки, архитектор идет по тому же пути, что и теннисист или музыкант: он глубоко вовлекается в процесс, давая своей мысли постепенно созреть. Местность, где будет находиться стройплощадка, действительно, как заметила эта девушка из MIT, «впечатывается в память».

Архитектор Ренцо Пиано так описывает свою методику работы: «Сначала делаешь набросок, потом рисунок, потом макет, а потом обращаешься к реальности, идешь на местность — а оттуда возвращаешься к рисунку. Создается цикл между рисованием, изготовлением макета и возвращением на местность». О повторе и практике Пиано пишет: «Это типично для подхода ремесленника. Думать и действовать одновременно, рисовать и делать. К рисунку... приходится все время возвращаться. Вы его делаете, переделываете и снова переделываете». Это постоянное, циклическое преобразование нарушается автоматизированным проектированием. Как только точки на экране проставлены, рисунок выполняет не человек, а программа, и если процесс превращается в закрытую систему, статичное «средство для достижения цели», то цикл, о котором говорит Пиано, пропадает; в этом и заключается злоупотребление машиной. Физик из MIT Виктор Вайскопф как-то сказал своим студентам, проводившим эксперименты исключительно с помощью компьютерного моделирования: «Вы показываете мне результат, который был понят компьютером, но я сомневаюсь, что его понимаете вы».

Особую опасность автоматизированное проектирование представляет при обдумывании зданий. Поскольку машина способна мгновенно стирать и переделывать, «любое действие не имеет таких последствий, как на бумаге... любое действие не столь тщательно продумывается», замечает архитектор Эллиот Феликс. Побороть эту опасность можно, вернувшись к рисованию на бумаге, но труднее решить проблему с материалами, из которых сооружается здание. Плоский экран компьютера не может адекватно передать текстуру различных материалов или помочь в выборе цвета, хотя программы САПР изумительно точно способны подсчитать количество кирпича или стали, которое понадобится для строительства. Вычерчивая кирпичи от руки (хотя сам по себе этот процесс очень однообразен), проектировщик невольно ощутит их материальность, начнет сопоставлять плотное присутствие кирпича с пустым, незарисованным пространством на бумаге, которое отведено под окно. Автоматизированное проектирование также мешает архитектору размышлять о масштабе, который оказывается заслонен абстрактным размером. Масштаб подразумевает оценку пропорций, а на экране пропорции сводятся к соотношению между кластерами пикселей. Объектом на экране можно манипулировать таким образом, чтобы рассмотреть его, например, с позиции человека, стоящего перед будущим зданием, однако и в этом отношении автоматизированным проектированием часто злоупотребляют: изображение на экране слишком целостное, оно идеально скомпоновано и сглажено, чего никогда не бывает с реальным объектом наблюдения.

Проблемы с материальной стороной архитектуры имеют долгую историю. До индустриальной эпохи редко создавались подробные чертежи масштабных строительных проектов, тем более такие точные, как выдает нам САПР. Когда папа Сикст V задумал в конце XVI века перестроить в Риме пьяццу дель Пополо, он описал в разговоре, какими ему видятся здания и общественное пространство. Эта словесная инструкция оставляла каменщику, стекольщику и инженеру свободу действовать по своему усмотрению и применительно к условиям местности. Синьки — копии чертежей, в которых исправления возможны, однако оставляют грязные разводы, — приобрели юридическую силу в конце XIX века: они приравнивались к законно оформленному договору. Помимо прочего, такой статус синьки свидетельствовал об еще одном решительном разрыве между головой и рукой в дизайне: возникла идея, что можно полностью завершить некую вещь в теории, прежде чем приступить к ее созданию.

Яркий пример тех проблем, которые возникают из-за рассудочного дизайна, — деловой район Пичтри-Сентр на окраине Атланты в штате Джорджия. Здесь между хайвеями выросла целая роща бетонных офисных башен, паркингов, магазинов и отелей. К 2004 году комплекс занимал около 540 000 квадратных метров, таким образом став одним из крупнейших «мегапроектов» в регионе. Пичтри-Сентр не мог быть спроектирован группой архитекторов вручную, для этого он слишком обширен и сложен. Аналитик Бент Фливбьорг приводит также экономический резон, по которому проекты подобных масштабов не обходятся без САПР: чересчур велики последствия малейшей ошибки. Некоторые элементы этого дизайна просто замечательны. Здания распределены внутри сетки улиц, формирующих не единый молл, а четырнадцать отдельных кварталов; комплекс раскрыт к этим улицам и сделан удобным для пешеходов. Три больших отеля спроектированы Джоном Портманом, ярким архитектором, любителем таких выразительных штрихов, как стеклянные лифты, снующие вверх-вниз в сорокаэтажных внутренних атриумах. В остальном три торговых центра и офисные башни представляют собой вполне традиционные короба из стали и бетона, снаружи украшенные деталями в духе ренессанса и барокко, что уже сделалось штампом постмодернистской архитектуры. Проект в целом явно стремится к характерной выразительности, а не анонимности, и все же на местности проступают тревожные изъяны архитектуры, целиком созданной на компьютере, — три недостатка, которые в целом присущи автоматизированному проектированию как практике нематериального дизайна.

Во-первых, это разрыв между симуляцией и реальностью. На компьютерных изображениях улицы Пичтри-Сентр были оживлены хорошо отрисованными кафе с открытыми террасами, но при этом никто не взял в расчет жаркий климат Джорджии: на деле террасы пустуют большую часть года с позднего утра до раннего вечера. Симуляция не в силах передать ощущения от света, ветра или жары на местности. Архитекторам не мешало бы самим посидеть часок перед работой на полуденном солнце Джорджии: они бы почувствовали физический дискомфорт и поняли, что такое решение не годится. Обобщая, скажем: недостаток симуляции в том, что она не передает тактильных ощущений.

Во-вторых, проектирование без ручной работы не дает оценить некоторые пространственные соотношения. Например, Портман создавал свой отель как целостное произведение с единым организующим сюжетом, в котором потрясающие стеклянные лифты взмывают в атриуме на высоту сорокового этажа; но окна номеров выходят при этом наружу, на парковку. Работая с изображением на экране, про парковку можно забыть, просто повернув картинку так, чтобы море автомобилей исчезло из виду; обходя стройплощадку пешком, от этой детали невозможно было бы избавиться. Разумеется, вины компьютера в этом нет: сотрудники Портмана вполне могли бы включить в трехмерную модель полную машин парковку и полюбоваться на экране видом, открывающимся из номеров, однако тогда у них возникли бы серьезные проблемы с проектом. То-то и оно: если процесс создания системы Linux устроен так, чтобы выявлять проблемы, то САПР часто используется для того, чтобы их скрывать. И в этом отчасти секрет коммерческой популярности таких программ: они позволяют избавиться от трудностей.

Наконец, точность автоматизированного проектирования ведет к проблеме, присущей уже и синьке: к проблеме излишней определенности. Создатели Пичтри-Сентр с гордостью заявляют о многофункциональности своих зданий, однако эта многофункциональность продумывается с точностью до каждого квадратного дециметра; такие подробные расчеты порождают ложные надежды, будто законченное здание будет работать идеально. На деле сверхпродуманный дизайн устраняет «морщины» и «складки» застройки, где могли бы зародиться и расцвести маленькие новые бизнесы и формирующиеся вокруг них сообщества. Неопределенности структуры позволяют отклоняться от намеченного использования того или иного помещения, отказываться от него, придумывать новое — и потому в Пичтри-Сентр отсутствует неформальная и легкая уличная жизнь старой Атланты. Позитивный аспект незавершенности истребляется уже синьками: форма полностью определяется до того, как начинает использоваться. Автоматизированное проектирование унаследовало эту проблему и обострило ее: программа способна чуть ли не мгновенно породить тотально завершенную картинку.

Тактильные ощущения, пространственные соотношения и незавершенность — все это физический опыт, переживаемый архитектором, когда он вручную работает над проектом. Рисование от руки — только один из подобных примеров: то же самое относится к письму, когда приходится редактировать и переписывать текст, или к музыке, когда приходится вновь и вновь проигрывать один и тот же аккорд, вслушиваясь в его необычное звучание. Трудность и незавершенность позитивны, они работают на понимание и стимулируют нас так, как не могут стимулировать симуляции и легко дающееся манипулирование законченными объектами. Проблема, подчеркиваю, глубже, чем рука против машины. Современные компьютерные программы действительно могут учиться на собственном опыте и расширять его: алгоритмы переписываются на основе информации, полученной от систем обратной связи. Проблема, как объясняет Виктор Вайскопф, в том, что человек предоставляет машинам учиться, а сам становится пассивным свидетелем и потребителем накапливаемой компетенции, не участвуя в этом процессе. Вот почему Ренцо Пиано, архитектор сложнейших зданий, вернулся к циклическому дизайну, набрасывая свои проекты от руки. Злоупотребление САПР показывает, как, разлучая голову с рукой, мы в первую очередь причиняем ущерб голове.

Автоматизированное проектирование — образцовый пример того вызова, с которым столкнулось современное общество: как нам сохранить мышление мастеров, правильно используя при этом передовые технологии. «Телесное знание» — модная нынче формула социальных наук, но «думать как мастер» — это не только состояние ума; здесь присутствует и острейший социальный вопрос.

Проведя в Пичтри-Сентр целый уикенд, посвященный дискуссии о «ценностях сообщества и общенациональных задачах», я в особенности заинтересовался тамошней крытой парковкой. В дальнем конце каждого машино-места был установлен стандартный отбойник современного дизайна, но его острый нижний край представлял опасность и для машин, и для ног. Кое-где, однако, эти острые края были завернуты назад, что делало их гораздо безопаснее. Неодинаковая форма сгибов указывала, что это делалось вручную. Металлические углы скруглили и обточили там, где они были опаснее всего: мастер подумал за архитектора. Освещение в этих надземных гаражах оказалось неравномерным, то и дело возникали темные зоны. Маляры нарисовали на полу неровные белые полосы, помогающие водителям въезжать в эти непредсказуемые тени и выезжать из них: это была явная импровизация, а не действие по плану. То есть и тут мастера пошли дальше дизайнера, глубже него продумав эффекты освещения.

Те, кто загибал стальные отбойники и рисовал полосы, разумеется, не участвовали в разработке проекта; к их опыту не обращались, чтобы выявить проблемы в сгенерированных компьютером изображениях. Носители телесного знания — всего лишь рабочие, они не заслужили таких привилегий. Вот острейший вопрос проблемы навыка: голова и рука разлучены не только интеллектуально, но и социально.

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще