Архитектура только кажется константой: даже те здания, которые, как принято считать, дошли до наших дней в историческом виде, со временем меняются. Объект, о котором пойдет речь в этом материале, — и вовсе особый случай. Он был построен в Москве меньше 150 лет назад, и за свою короткую жизнь менялся семь раз, и всякий раз — радикально. Сейчас в нем находится администрация Парка Горького и штаб-квартира музея «Гараж», но сравнительно недавно здесь располагался кинотеатр, павильон ВСХВ, а еще раньше — судостроительный завод Николая Бромлея.

Аксонометрии для книги выполнило бюро FORM

Каждая из этих трансформаций подробно описана в книге «Крымский вал, 9/45. Неизвестный памятник Парка Горького». Помимо текстов в ней содержится много документальных материалов, в том числе опубликованных впервые: это проектная графика, фотографии, рисунки. Тексты снабжены выдержками из архивных документов, а также биографическими справками о людях, упоминаемых в книге.

С разрешения издательства мы целиком публикуем предисловие, составленное Борисом Пастернаком.

***

Еще недавно изучение истории местности, которую занимает ЦПКиО им. М. Горького, было уделом профессионалов, теперь, когда он стал одной из главных площадок отдыха в городе, круг интересующихся резко расширился. В выходные толпы народа заполоняют Крымский мост и Садовое кольцо, направляясь к парку. Стали выходить публикации, посвященные этому месту: книга Катарины Кухер, переизданные воспоминания Бэтти Глан, директора парка в 1930-е годы, каталог выставки в павильоне Шигеру Бана. Возрос интерес к 1-ой Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке 1923 года, которая как Атлантида всплыла после восьмидесяти лет забвения.

Помпезный советский стиль стал модным. Рвотный рефлекс на избыточность советских символов, который как у собаки Павлова вырабатывался у «рожденных в СССР» с первой ложкой холодной манной каши, уходит в прошлое. Эстетика отслоилась от этики. Затхлый дух брежневского застоя выветрился, новое поколение рвется, как пыль, сдуть идеологический налет с эстетики социализма, и открыть потускневший сундучок Джуманджи. Обуреваемые любопытством, мы хотим больше узнать про Парк Горького. Если так выглядел рай для советского человека, то интересно знать, с чего все начиналось, и кто это придумал.

К началу ХIХ века здесь, на бровке холма вдоль Калужского тракта (современного Ленинского проспекта), разрозненно, не образуя сплошного фронта, сформировалось нескольких усадеб. Часть из них впоследствии была обращена в больницы, благотворительные и учебные заведения: 1-я и 2-я Градские, Голицынская больница, богадельня Купеческого общества, Мещанское училище. Только императорский Александринский дворец сохранял свой усадебный статус, его садовники на протяжении двух столетий возделывали Нескучный сад. Он был частным владением, позднее открытым для горожан в дни празднеств. От больниц сады с прудами также спускались к реке. В конце XIX века на ее берегу построен судоремонтный цех завода Бромлей. Он представлял собой добротное промышленное здание, по современным меркам занимающее важное место в городе: на берегу реки, в двух километрах от Кремля. С Крымского вала, на который был обращен торцевой фасад здания, открывалась замечательная панорама центра города с колокольней Ивана Великого, соборами и башнями Кремля.

Рядом, по трассе Крымского вала стоял первый металлический мост, построенный в 1872 году по проекту В. Шпейера. В мае 1936 года при строительстве нового моста его временно передвинули на 50 метров вниз по течению, а к 1 мая 1938 года, когда был открыт новый Крымский мост, возведенный по проекту архитектора А. Власова и инженера Б. Константинова, окончательно разобрали.

Выше, на холме, нанизанная как на шампур, идет череда классических площадей южной части Садового кольца: круглая — Калужская площадь и овальная — Серпуховская, спланированные еще в начале XIX века как образцовые городские пространства.

Город, как земная кора, формируясь, периодически испытывает тектонические сдвиги. Есть детская игра — пятнашки, где сдвигаются фрагменты картинки: то возникает узнаваемый силуэт, то распадается, приходя в движение. Включаются скрытые закономерности городского развития, периферийные куски города притираются друг к другу, одни по значимости выходят в лидеры, другие обрекаются на забвение.

Не укладывается в голове, что территория Парка Горького, выходящая на Садовое кольцо, еще сто лет назад не была так хорошо обустроена как сейчас. Отнюдь не все звенья городского каркаса, без которых немыслим современный город, тогда существовали.

Значимость места, в том числе, определяется визуальным рядом, частотностью его изображений. Речная сторона корпуса Бромлей до 1920-х годов попала в объектив на фоне наводнения 1908 года. Мы плохо представляем себе, как выглядела окружающая местность. Интересно, что и видов на Кремль отсюда раз-два и обчелся. Одна картинка середины XIX века, гравюра Фаворского 1918 года и случайные фото, где Кремлю, Ивану Великому не отводится должной роли в кадре.

Крымский мост не был канонической видовой точкой, даже когда краснокирпичные корпуса кондитерской фабрики Эйнем еще не закрыли Кремль. Только после 1930-х годов, когда остались лишь кусочки прежней красоты, торчащие из-за серой махины Дома правительства, частотность съемки резко возросла.

Книга «Крымский вал 9/45. Неизвестный памятник Парка Горького»

Излюбленные художниками девятнадцатого столетия панорамы открывались с Воробьевых гор, Поклонной горы, Крутицкого холма. По художественной литературе мы знаем описание Храма Христа Спасителя, золотом куполов плывущего над городом там, где железная дорога врезалась в город. Бромосеребряная эмульсия фотопластинок запечатлела панорамные виды центра города с дальних точек. В ХХ веке произошла смена оптики. Как на Адвент, в рождественском немецком календаре, открываются и закрываются новые окошечки, так и мы в разные эпохи видим город с различных сторон и другими глазами.

В 1922 году новая власть обратила внимание на будущую территорию парка Горького, решив включить ее в городской обиход. Организация выставки здесь была для своего времени прогрессивной градостроительной идеей. До этого в 1872 году Политехническая выставка проходила вокруг Кремля: в Александровском саду, манеже, на набережной вдоль стен Кремля, а в 1882 году Всероссийская художественно-промышленная выставка была развернута на Ходынском поле. То, что благодаря группе архитекторов старой закалки, выбор пал на пустырь около Крымского моста и Нескучного сада, отражало передовые европейские урбанистические идеи рубежа веков. К этому времени большие города научились извлекать долгосрочную выгоду от крупных выставочных проектов. Лондону от всемирной выставки достался Хрустальный дворец, Парижу — Гран Пале и Эйфелева башня. Чем хуже советская Москва?

Согласно плану реконструкции столицы «Новая Москва», территория выставки, Нескучный сад и Воробьевы горы должны были образовать зеленый клин вдоль Москвы-реки, глубоко врезавшийся в центральную часть города, соединенный с противоположной стороной реки несколькими мостами, в том числе новым Крымским мостом и мостом по трассе Титова проезда.

Визуальный диалог 1-й сельскохозяйственной выставки и павильонов всемирной выставки в Париже художественно переосмыслил в «Кино-правде № 18» в 1923 году знаменитый кинорежиссер Дзига Вертов. Динамическое восприятие из лифта ажурной конструкции Эйфелевой башни, противопоставляется видам на постройки московской сельскохозяйственной выставки из окон трамвая через кружево ферм Крымского моста. Паровой экскаватор на станции Канатчиково и железнодорожная ветка, подведенная прямо на территорию Нескучного сада для доставки стройматериалов и выставочных экспонатов, зачаровали оператора «Кино-правды». Условия, в которых велось строительство, характеризует попавшее в кадр ограждение из колючей проволоки со стороны реки. Строительство шло на фоне роста цен и тотального дефицита, в том числе строительных материалов, в обезлюдевшей за время голода и гражданской войны Москве, где с 1917 по 1920 годы исход составил почти половину населения. За пять с половиной месяцев было возведено более 250 павильонов. В июле 1923 года на стройке круглосуточно работало 7200 человек. От этих построек к сожалению, сохранились только остов завода Бромлея, реконструированного в Кустарный павильон и руины павильона «Шестигранник». Но мы унаследовали дух места, который был разбужен тогда в далекие двадцатые годы.

Весной 1923 года возникла угроза срыва сроков открытия выставки, плотники, свезенные для строительства выставки со всей страны, собрались возвращаться в деревню на полевые работы. Для них был выпущен специальный декрет ВЦИК о льготах по сельхозналогу.

Последствия гражданской войны, военный коммунизм, продразверстка, привели к сокращению посевных площадей, падению урожая, крестьянство было отрезано от рынков сбыта и находилось в бедственном положении. В результате голода 1921–22 годов умерло 5 миллионов человек. Новая экономическая политика, несмотря на замену продразверстки на продналог мало помогла деревне. Однако в декабре 1921 года на IХ съезде советов было заявлено, что «намеченные меры дадут результат, смотром которых станет сельскохозяйственная выставка». Сначала планировали открыть выставку осенью 1922 года, но на фоне последствий голода 1921 года это было не реально. Таким образом, устройство Всероссийской сельскохозяйственной выставки стало грандиозной пиар-компанией, говоря современным языком. Она была, в том числе, призвана продвигать в массы идеи А.Чаянова о сельской кооперации, воспевать единство рабочих и крестьян. Не понятное для современного уха слово «Смычка» стало ключевым. На выставке была площадь «Смычки», выпускалась газета «Смычка». Имелись в виду слова Ленина о смычке крестьянства и рабочего класса.

Мол, клеветники за границей пишут, что в России идет планомерное уничтожение крестьянства, а у нас не голод, а изобилие. В центре Москвы грандиозная потемкинская деревня. На выставке был устроен иностранный отдел — все флаги в гости будут к нам; отдел «Деревня», где воссозданые по обмерам традиционные избы различных губерний России противопоставлялись «улучшенным» постройкам «Новой деревни».

Подготовка к выставке совпала с нестабильностью в высших эшелонах власти. Болезнь Ленина, невидимая борьба на его наследство спутали все карты. К этому времени Ленин перенес уже два инсульта, третий настиг его в 1923 году. Для равновесия политических сил, необходимо было поддерживать миф о том, как важна и значима персонально для вождя готовящаяся Всероссийская сельскохозяйственная и кустарно-промышленная выставка. Но к ее открытию оказалось, что извлекать политические дивиденды от ее проведения было некому.

Книга «Крымский вал 9/45. Неизвестный памятник Парка Горького»

Михаил Булгаков в очерке «Золотистый город», опубликованном в выходившей в Берлине газете «Накануне» писал о том, что главным лицом запечатленном в сувенирах и поделках кустарей был Троцкий: «Черный бронзовый, белый гипсовый, костяной, всякий».

Однако легендарный наркомвоенмор интереса к выставке не проявил, представительские функции исполняли М. Калинин, А. Луначарский и Л. Красин.

19 августа 1923 года нарком внешней торговли Л. Красин писал жене: «Сегодня мы открывали Всесоюзную сельскохозяйственную выставку. Вышел целый город на берегу Москва-реки. Было очень интересно, торжественно и эффектно. Пришлось держать речь на площади перед 10 000 человек слушателей; я сперва не знал, каким голосом начать речь в такой аудитории, а потом вспомнил, как в Сибири вызывают паром с другого берега реки, и закричал благим матом. Вышло, говорят, хорошо».

Выставка пользовалась огромным успехом у посетителей: за 2 месяца работы ее посетило 1 миллион 375 тысяч 890 человек.

«...Толпы крестьян, колхозников и единоличников, из всех союзных республик в своих национальных одеждах, в тюбетейках и папахах, покинув павильоны и загоны с баснословными свиньями, быками, двугорбыми верблюдами, от которых исходила целебная вонь скотных дворов, толпились на берегу разукрашенной Москвы-реки», — вспоминал писатель Валентин Катаев.

Для архитекторов старшего поколения это была первая крупная работа после продолжительного застоя. После революции в городе в основном производился ремонт отдельных аварийных зданий. Была надежда, что выставка станет смотром архитектурных сил на самом высшем уровне. Что удастся преодолеть настороженное отношение к профессионалам, практиковавшим до революции, как к буржуазным «спецам». Получилась своеобразная ярмарка невест, возведенные ими павильоны отражали полный спектр стилистических возможностей. Несмотря на победные реляции в газетах, их надежды не оправдалась, идеологическая направленность и стилистические пристрастия начальства не проявились, осталось неясно, куда дует ветер.

При проектировании ВСХВ 1923 года бывший судоремонтный цех завода Бормлея предполагалось снести. По концепции генерального плана И. Жолтовского, победившей на конкурсе, на этом месте предполагалось часть эспланады. Но главный архитектор выставки А. Щусев решил реконструировать промышленное здание в Кустарный павильон и использовал проверенное средство, сработавшее на Казанском вокзале: коктейль в неорусском стиле с экспрессивной, свойственной мастеру, прорисовкой деталей. Получилось по-бутафорски театрально.

«Наша выставка является по существу не только сельскохозяйственной, но выставкой архитектуры. Поколения архитекторов будут на ней учиться. А вложенная в нее идея конструктивизма и настоящей красоты форм отображает собой ее живую связь с современностью, отбрасывающей мертвые формы „чистого“ эстетизма прошлого» — писал А. Щусев в газете «Туркменская правда», № 190 от 12 сентября 1923 г.

На фоне бурного развития авангардных тенденций в изобразительном искусстве, пропаганды левого искусства и футуризма, далеко не всеми архитектура сельскохозяйственной выставки воспринималась как удача, некоторые считали ее излишне традиционной, полагали шагом назад, видели в ней проявления мещанства и буржуазности. Так Эль Лисицкий, сопроводил предложенную журналу «Эспри нуво» в 1924 году статью «Архитектура СССР» коллажем из фотографий павильонов ВСХВ с уничижительным комментарием «...Это не раскопки на римском форуме. Не реконструкция Помпеи. Это архитектура Первой сельскохозяйственной выставки СССР 1923 г., созданная дебильными учениками Палладио и другими архитектурными импотентами...».

Значение временного ансамбля выставки 1923 года в дальнейшем развитии советской архитектуры сформулировал М.Я. Гинзбург в статье «В поисках современной архитектуры»: «На выставке — образцы переходной эпохи, все положительные стороны которой заключаются в подготовке нашего сознания к новым архитектурным восприятиям...».

Книга «Крымский вал 9/45. Неизвестный памятник Парка Горького»

В 1928 году на месте 1-ой ВСХВ открылся Парк культуры и отдыха, но в Кустарном павильоне некоторое время еще располагался клуб работников «Гознака». В архитектурной мастерской парка, возглавляемой Лисицким, был разработан проект реконструкции бывшего Кустарного павильона в здание администрации. Лисицкий в соавторстве с Л. Залесской полностью изменил планировку, конфигурацию кровли, заделал часть старых оконных проемов, пробил новые. В целом сооружение приобрело конструктивистские черты. Но уже во время строительства было принято решение часть здания переоборудовать под звуковой кинотеатр.

Строительство нового Крымского моста и планы развития парка А.Власова в очередной раз предусматривали снос здания, к тому же конструктивистская стилистика быстро вышла из моды. Для выставки трофейного вооружения (1943-1948) часть здания, занимаемую звуковым кинотеатром и разрушенную бомбой в 1942 году, прикрыли временной агиткой, а трофейные самолеты и танки разместили вдоль набережной. Не до конца отремонтированное здание так и осталось стоять у парадного входа с эспланадой.

Странная судьба зданий и сооружений парка Горького. То, что хотели снести — стоит, а то, что считалось уникальным: Триумфальная арка И. Жолтовского, павильон «Известия ВЦИК» и «Красная Нива» Б. Гладкова, А. Экстер, В. Мухиной, «Дальний восток» И. Голосова, «Махорка» К. Мельникова — стерто временем, об их облике мы можем судить лишь по старым фотографиям. Территория парка Горького, на протяжении всего ХХ века была как широкий пляж, где волны смывают песочные замки.

Здание администрации парка хранит память о том, как начался парк, о ключевых этапах его истории. Многие проходят мимо, не замечая.

При первой реконструкции цеха завода Бромлей в Кустарный павильон здание не получило прививки конструктивизма. Щусев, несмотря на первые эскизы, пошел торной дорожкой, придав зданию облик а-ля Казанский вокзал в неорусском стиле. В 1928 году Эль Лисицкому не дали в полной мере реализовать, опережающие время архитектурные идеи, предложенные им для здания дирекции ЦПКиО. Еще не законченное перестройкой здание уже выглядело анахронизмом среди разворачивающейся вокруг роскоши «сталинского вампира». Когда же память об уникальных экспериментах авангарда на этой территории полностью стерлась, оно стало восприниматься олицетворением периода конструктивизма в истории парка.

Изучение истории московских домов увлекательнейшее занятие. Груды старых проектов, архивных чертежей десятилетиями ждут, когда кто-нибудь снимет их с полки и развернет. С их помощью на место краеведческим мифам приходит осязаемая история города. Постепенно как в темной комнате с красным светом, проявляется фотография, проступают факты строительной истории. Так разгадываются тайны, заделываются бреши истории московской архитектуры. Магия старых фотографий, чертежей, запах архивной пыли, голубиного помета на чердаках и сырости неизведанных подвалов — наркотик для тех, кто занимается обследованием московской застройки. Следы, остатки, тени. Понять по черепкам очертания сосуда. Манящая привлекательность ушедшего. Мерещатся люди, обстановка, окружающая их жизнь. Они, как следы на снегу, множатся, пересекаются, теряются в неизвестности.

Каждый квартал, дом — напластование утраченного, истории судьбы бывших владельцев, неосуществленные проекты, мифы, легенды. Среди разрозненных и порой противоречивых фрагментов удается нащупать последовательность, закономерность развития города, расшифровать его генетический код.

Узнавая историю здания, начинаешь смотреть на него другими глазами, видеть за внешней невзрачностью драматические сюжеты, мятущиеся тени тех, кто неоднократно перелицовывал его как старое суконное пальто. Это не означает, что здание в одночасье станет архитектурным шедевром. Но то, что мы узнаем о нем, как одухотворяющее прикосновение волшебной палочки, открывает второе дно нематериальной ценности, в свете которой здание обретает свою идентичность.


 

  • Кухер К. Парк горького. Культура досуга в сталинскую эпоху. 1928-1941. М., 2012.
  • Глан Б. Парк горького. Начало истории. М., 2013.
  • Евстратова М.В., Колузаков С.В. Временная архитектура Парка Горького: от Мельникова до Бана. М., 2012.
  • Булгаков М.А. Золотистый город. // Газета «Накануне». Берлин, 30 сент. 1923.
  • Красин Л.Б. Письма жене и детям (1917-1926). М., 2012.
  • Катаев В.П. Галерея выставочных посетителей. // Крокодил, № 37. 1 окт. 1923.
  • Щусев А.В. // Туркменская правда. № 190. 12 сент. 1923.
  • Цит. по: Коэн Ж.-Л. Ле Корбюзье и мистика СССР. М., 2012.
  • Гинзбург М.Я. В поисках современной архитектуры. // Художник и зритель. № 1. 1924.