Массовая жилая застройка — одно из самых распространенных архитектурных явлений XX века. В наше время о ней все чаще говорят в негативной коннотации, критикуя за однообразие и авторитарность. Однако, как считает автор книги «Башня и коробка», профессор Школы искусств Глазго Флориан Урбан, мы еще нескоро избавимся от этого типа архитектуры: население Земли растет, вслед за ним увеличиваются города, и в этих условиях идея о домах на одну семью представляется «вопиющим анахронизмом».

 

Типовое жилье XX века не стоит рассматривать как образец для подражания. Однако Урбан призывает нас помнить о светлой стороне этой архитектуры и уважать ее за новаторство в решении острейших социальных проблем. Массовое строительство стало мощным инструментом в борьбе с неравенством и маргинализацией, позволило в рекордные сроки решить жилищный кризис и воплотило в себе идеалы равенства и справедливости. В книге это доказано на примере семи городов: Москвы, Чикаго, Шанхая, Бразилиа, Берлина, Мумбаи и Парижа.

Отрывок о французской столице мы приводим ниже с разрешения издательства Strelka Press.

 

Глава 3. Бетонная стена вокруг Парижа

Методы застройки периферии Парижа напоминали колониальные. Парижское региональное управление муниципального жилья обеспечивало руководство и финансирование, а мэрии пригородов были обязаны предоставлять земельные участки. Указ 1958 года, который оставался в силе до 1967-го, предусматривал создание «зон приоритетной урбанизации» — практически всегда это были территории на окраинах крупных городов. Большинство из них было сосредоточено в парижском регионе, что в итоге привело к сооружению вокруг столицы бетонной стены на 800 000 квартир. Больше всего жилых высоток строилось в северном и северо-восточном департаментах Сен-Сен-Дени и Валь-де-Марн, но некоторые возводились
и к западу и к югу от Парижа. Хотя там по-прежнему встречались разные типы застройки, включая дорогие дома на одну семью на западных окраинах города, в общественном сознании типичный пригород все больше ассоциировался с массовым жильем. Архитектурная среда этих новостроек стала зримым воплощением двойственности, которую Ле Корбюзье предвидел уже в Афинской хартии: «Пригород — символ расточительства и в то же время эксперимента». Высотные районы, оказавшиеся в полной изоляции от известной на весь мир городской ткани Парижа XIX века, не просто обладали архитектурным своеобразием, но и породили особую местную идентичность, основанную на этой отдельности. Их обитатели были не парижанами, гордыми гражданами французской столицы, но «всего лишь» жителями городской периферии.

Одним из первых пригородов, где появились жилые массивы, был Сарсель, расположенный в долине Уазы в десяти километрах к северу от границы Парижа. Между 1955 и 1970 годами там было введено в строй жилья на 40 000 человек, главным образом многоквартирных высоток, спроектированных Роже Буало и Жаком-Анри Лабурдеттом. В конце концов их обитатели стали составлять 65% населения муниципалитета. Зажатые между железной дорогой и скоростным шоссе районы состояли в основном из длинных многоподъездных коробок, расположенных вдоль ортогональной сетки внутриквартальных проездов. Задачей всего проекта было создать целостный самодостаточный город с торговыми центрами, офисными зданиями, кинотеатром, дискотекой, центром молодежного досуга и полицейским участком. Архитектурные критики хвалили его за просторные парковки и отмечали тщательно продуманную систему разделения автомобильных и пешеходных маршрутов.

 

Другим знаменитым примером стал Сите де Катр-Миль (1956–1957, Клеман Тамбуте и Анри Делакруа) в Курневе, северном пригороде Парижа. Это была в буквальном смысле застройка на аутсорсинге: район сооружался и долгое время управлялся столичной мэрией. Только в 1984 году он был передан муниципалитету Курнева, на чьей территории находился. Не слишком вдохновляющее название (дословно — «город четырех тысяч») объясняется тем, что по первоначальному плану здесь должно было появиться ровно 4000 квартир нескольких строго определенных типов в повторяющихся 15-этажных зданиях длиной в 150 метров каждое, которые, по выражению критика, располагались как «батальоны на плац-параде военного училища». К 1970 году здесь жили 17 000 человек. Сите де Катр-Миль, показанный Жаном-Люком Годаром в фильме 1967 года «Две или три вещи, которые я знаю о ней», очень скоро пришел в упадок: запущенные здания, постоянно сломанные лифты и зловонные лестничные клетки. В 1986 году власти приняли решение снести 300-квартирный корпус «Дебюсси», который находился в наихудшем состоянии.

 

В Клиши-су-Буа, расположенном к северо-востоку от Парижа, в конце 1950-х было решено разместить в новостройках около 10 000 человек, таким образом утроив население городка. Проект комплекса (градостроительное решение — Жан Себаг, архитектура — Бернар Церфусс и другие), первые квартиры в котором были сданы в 1965 году, основывался на принципах «пространства, света и природы». Многоподъездные дома в пять и одиннадцать этажей были расположены вокруг перекрестков трех важных автомобильных дорог. Клиши-су-Буа попал в заголовки главных мировых СМИ в октябре 2005 года, когда гибель от удара током двух местных подростков, которых преследовала полиция, послужила толчком к крупнейшим волнениям во французских пригородах. Сейчас там обсуждается снос значительной части многоквартирных зданий.

Сарсель. Многоквартирное здание на рю Петер Рубенс, архитекторы Роже Буало и Жак-Анри Лабурдетт, 1955–1970

Французские политики и архитектурные критики приветствовали первые многоквартирные дома в очень высокопарных выражениях. Города в целом прославлялись как великое достижение нации, свидетельствующее о высочайшем уровне французской культуры, а их расширение за счет бетонных башен и коробок — как начинание эпохальной важности. К примеру, социалист Эжен Клодюс-Пети, занимавший на тот момент пост министра реконструкции и градостроительства, пустился во все тяжкие, призвав Архитектуру (с большой буквы А) «защитить нашу цивилизацию», которая, по его словам, «нуждается в защите не только время от времени на полях сражений, но и день за днем в наших городах». Пьер Судро, его преемник из стана либералов, напоминал архитекторам, что французские города суть «свидетельство гениальности и жизненной энергии многих поколений», а Жерар Дюпон, советник того же министерства, объявил новостройки «предпосылкой прогресса всего человечества». Со всех сторон раздавались самые смелые прогнозы. Архитектурный критик Александр Персиц, главный редактор журнала L’Architecture d’aujourd’hui, провозгласил конец эпохи традиционных городов, заявив, что «улица как таковая осталась в прошлом». Ежедневная газета La Croix радовалась «рождению новой цивилизации». Пафос всего предприятия подчеркивали постоянные призывы отвергнуть заурядное строительство в пользу высокой архитектуры.

Авторами проектов становились самые знаменитые архитекторы Франции того времени. Многие из них — к примеру, Эжен Бодуан (1928), Шарль-Густав Стоскопф (1939), Робер Камело (1933), Бернар Церфусс (1939) и Ксавье Арсен-Анри (1950) — были лауреатами Римской премии, которую Школа изящных искусств присуждала раз в год одному или двум архитекторам на всю Францию. Некоторые, как Бодуан или Церфусс, позже были назначены пожизненными членами Академии изящных искусств — это самая большая почесть, доступная французскому архитектору. Благодаря такому высокому статусу авторов получить квартиру в одном из пригородных жилых массивов считалось честью. Нанимателями там становились не беднейшие из бедных, а как раз сравнительно привилегированные представители рабочего класса. Под стать энтузиазму широкой публики было и в целом одобрительное отношение архитектурного мира. В 1953 году крупнейший архитектурный журнал Франции L’Architecture d’aujourd’hui опубликовал безоговорочно хвалебную статью, которая воспевала начатые в том году крупномасштабные проекты массовой жилой застройки в парижском регионе, Гавре, Сен-Этьене и других городах36. Башни и коробки не просто означали смелую попытку преодолеть жилищный кризис — страна верила, что они образуют среду обитания, пригодную для достойной жизни и способствующую утверждению общественных ценностей.

Панельные здания конца 1950-х годов на улице Шеман-де-Пост в Клиши-су-Буа. Архитектор Бернар Церфусс, градостроительное решение Жана Себага