«Ключевое слово всегда — качество». На что может влиять главный архитектор Нидерландов

Флорис Алкемаде c 2015 года руководит архитектурным управлением не города, а целой страны. По приглашению школы МАРШ мы узнали у архитектора, как его должность помогает отстаивать интересы профессии.

«Ключевое слово всегда — качество». На что может влиять главный архитектор Нидерландов

Флорис Алкемаде

Флорис Алкемаде родился в 1961 году. После окончания учебы в мастерской Рема Колхаса в Делфтском технологическом институте 18 лет проработал в OMA. В 2008 году возглавил студию Floris Alkemade Architect. В качестве приглашенного профессора девять лет преподавал в Гентском университете, с 2014 года преподает в Академии архитектуры Амстердама.

Могли бы вы подробнее рассказать о вашей должности главного государственного архитектора Нидерландов?

Моя роль заключается в консультировании правительства на тему качества архитектуры, качества градостроительного планирования, а также качества ландшафтных решений. Ключевое слово всегда — качество.

Главного архитектора страны до сих пор назначает непосредственно Король Нидерландов. Но он только назначает, а не выбирает кандидата. Тот факт, что я назначен Королем, а не правительством, является важной деталью — это делает мою позицию совершенно независимой. Я могу советовать, отстранившись от текущей политической ситуации, могу смотреть на вещи с точки зрения архитектуры, и уже исходя из этого говорить министрам, на чем им стоило бы сфокусироваться. Иногда я также консультирую местные органы власти.

Бывает, что я смотрю на планы и даю советы относительно конкретных деталей или материалов. Бывает по-разному, мы много чем занимаемся — со мной работает бюро из 40 человек.

Как вы находите проекты? Их присылают для получения консультации или вы и ваша команда самостоятельно ищете их?

И то, и то. Иногда ко мне приходят люди из разных министерств, с которыми мы сотрудничаем. Просят взглянуть на то, чем они занимаются, разобраться, в правильном ли направлении они движутся, верные ли вопросы задают. Таким образом, я даю совет, который готов быть воспринят.

Но мы не всесильны. Поэтому мы стараемся сосредотачиваться на тех проектах, где наше влияние может оказаться решающим. Мы очень тщательно отбираем наши пилотные проекты, задача которых — создать прецедент, ориентир для аналогичных случаев в дальнейшем. Главное — охватывать разные сферы интересов, задавать разные вопросы, а также работать в разных областях страны.

Сколько пилотных проектов реализуется в год?

Думаю, что около двадцати. Наряду с пилотными проектами у нас есть и другие, но на этих двадцати мы фокусируемся, делаем упор. Часть из них связана с архитектурой, часть с градостроительным планированием. Многие относятся к области искусства.

В Нидерландах есть закон, по которому 1% государственных инвестиций в строительство должно быть потрачено на искусство. Это очень интересно, потому что 1%, конечно, выглядит скромно, но когда разговор идет о бюджете целого здания, сумма выходит приличной. Это значит, что главным спонсором искусства является государство. У нас очень много проектов, связанных с искусством.

У вас есть более узкая команда помощников, которая помогает лично вам в принятии решений?

Да, есть два помощника, которые со мной работают. Коллегия государственных советников состоит из одного главного архитектора и двух его помощников. Один из моих коллег специализируется на ландшафтном дизайне, второй — на инфраструктуре и градостроении. Мы работаем втроем. К примеру, «Панорама Нидерландов» — результат нашей совместной работы.

Проект «Панорама Нидерландов»
«Панорама Нидерландов» — план развития страны до 2100 года. Он представляет собой не обычный программный документ, а целую круговую панораму: как страна будет выглядеть, если прилежно следовать уже принятым законам. Удивительным образом, прогноз оказался вполне оптимистичным. Коллегия работала над панорамой совместно с несколькими профильными министерствами и рядом архитектурных бюро, например, West 8.

Мы обращаемся за консультациями и к внешним экспертам. В итоге получается совместный проект, а выработанные решения мы используем в нашей дальнейшей практике.

Архитектору нужно постоянно думать, как объединить вместе сферы деятельности разных отраслей знаний и профессий. Когда собраны все кусочки пазла, архитектор должен суметь их продуктивно объединить. Архитектура заключается именно в этом. Нужно охватывать как можно больше областей знания, даже если они выходят за привычные рамки архитектурного мира. Это повышает значимость архитектуры.

В противном случае, архитектор становится частью игры, где им просто-напросто управляют. Он лишается контроля над собственным проектом и его ролью. Конечно, у всех есть выбор — и возможно в подчинении даже нет ничего плохого, но в таком случае архитектор теряет свой шанс, и в том числе шанс на ответственность.

В наше время все стремительно меняется. Людям очень тяжело найти для себя правильную нишу, они уязвимы. Я считаю, что архитектурный способ мышления может объединить современные процессы и выдать нечто новое. Это может обеспечить архитектуре по-настоящему важную позицию — наравне с экономикой и политикой. Она может стать третьей силой, силой воображения.

Вы правда считаете, что архитектуре возможно стать третьей силой?

Да. Я много где работал. Политика и рынок всегда действуют сообща. Я знаю по собственному опыту, что они всегда придерживаются одних и тех же стратегий. Иногда это работает, а иногда нет.

Если в их разговор вмешается архитектор, он может спросить, верно ли поставлена задача. Архитектура способна оценить ситуацию под совершенно новым углом. По моему опыту и политика, и экономика могли бы многое выиграть от привлечения третьей стороны, тем более, что архитектура подразумевает внимание к качеству, учет точек зрения максимального количества заинтересованных сторон, стремление к новым подходам.

На самом деле от архитектора требуется прежде всего смелость. Смелость быть независимым в своем мнении.

Насколько много у вас власти? Вы можете отменить проект, если он Вам не нравится?

У меня нет абсолютной власти — я не могу отменить уже существующий проект. Моя обязанность — консультирование. Тем не менее, по закону мои советы имеют вес. Инициатор проекта обязан изучить мою рекомендацию, а также обосновать причину, если он не собирается её придерживаться. Это способствует более ответственному отношению к проектированию и подразумевает готовность к диалогу. Важно, что это не я лично даю рекомендации, а главный архитектор страны. Должность меняет дело.

Как вы относитесь к строительству новых зданий в центре города?

Я считаю, что это очень важно. Город не должен застывать в существующей форме. Это живой организм, а это значит, что каждое следующее поколение должно видоизменять, улучшать и дополнять его. Добавить что-то от себя не значит пренебречь прошлым. Обычно я называю это диалогом, где звучат разные голоса, и все они должны быть услышаны.

Я преподаю в Академии Архитектуры в Амстердаме. Мой курс называется Tabula Scripta («Записи»): не стирать, но переписывать. В итоге это значит больше креативности, ведь уничтожить проще — тогда все можно начать с нуля, можно сделать все по-своему. Переделать гораздо сложнее. Я уверен, что отчасти этот процесс будет всегда состоять из переработки, отчасти из разрушения, отчасти из обновления и трансформации, отчасти из приспособления к новым задачам. В конце концов, все города работают именно так.

Мы часто восхищаемся историческими центрами наших городов, где смешиваются разные поколения и стили. Но вспомним послевоенную жилую застройку, когда дома возводились целыми сериями. Как найти для этих домов новый смысл, облагородить их и улучшить? Как подарить им вторую жизнь? Такие задачи делают города интересными. Они не устроены по единой логике, а сочетают в себе много разнородных принципов.

У вас есть любимые города? Возможно те, которые как раз иллюстрируют гармоничное сосуществование исторической и современной застройки?

Их так много! Сложно выбрать. Мне очень нравится Рим — его суровость, до сих пор ощутимая тысячелетняя история, его брутализм. Мне нравится Нью-Йорк — этот огромный мегаполис, эта плотность городской ткани, эта культура. Конечно, мне нравится Москва — интересный город с захватывающей историей, где режимы менялись один за другим. Должно быть удивительно интересно жить в таком городе!

Здания могут быть связаны с режимом. Многие люди хотели бы избавиться от них как от живых напоминаний о тех ужасных временах. В таком случае их архитектурная ценность выступает уже во второстепенной роли...

Понимаю. Всегда кто-нибудь считает, что лучше снести и забыть. Но если представить себе, как те же здания будут смотреться спустя два поколения, возможно, мы сумеем разглядеть их достоинства. Не факт, что это лучший способ оценить значение той или иной постройки, но он работает.

К примеру, у меня взгляд извне — я не был свидетелем жутких условий тех времен. Смотря на определенные дома и районы, я думаю только о том, что я мог бы с ними предпринять, что сохранить, а что переделать. Важно задуматься: а вдруг это как раз часть национальной идентичности, которую стоит сохранить для потомков? И в таком случае ассоциации с режимом отходят на второй план.

Что можно сейчас наблюдать в Берлине: государство сносит все, что хоть как-то связано с коммунизмом. Это неправильное обращение с историей. Даже в плохих вещах можно найти хорошие намерения. Это осложняет жизнь, и одновременно делает ее интереснее.

Мой последний вопрос касается размещения беженцев и домов, которые вы строите для них. Где они располагаются, как вы помогаете людям интегрироваться в общество?

Это часть огромной дискуссии в Нидерландах, да и во всей Европе. С одной стороны, люди хотят помочь, с другой — их беспокоит количество приезжих. Хотя в Нидерландах, если честно, беженцев не так уж много.

Если мы будем использовать дешевые временные дома-коробки, которые к тому же плохо выглядят, располагать их массово на окраинах и не давать беженцам никакой возможности социализироваться, мы никому не поможем.

Поэтому мы задались целью придумать приятные на вид дома, опять же из готовых деталей, которые легко собрать и разобрать. Они могут подойти не только для беженцев, но и, к примеру, для студентов, приезжих и просто малоимущих людей, у которых не хватает денег на покупку полноценного жилья. Благодаря таким домам можно создать определенную динамику внутри городов, где люди приезжают и уезжают. Городу важно иметь приток новой энергии и взаимодействовать с другими культурами.

Но не лучше ли было бы для всех — и для общества, и для беженцев — расселить мигрантов по квартирам уже существующих домов, где живет самая разная публика? Тогда им волей-неволей пришлось бы общаться с соседями, тем самым усваивать новую культуру и интегрироваться в общество? Иначе, попадая в гетто, беженцы законсервируются в своей культуре.

К этому мы и стремимся. К сожалению, жилья в Нидерландах не хватает, многие семьи стоят в очереди на квартиры. И в то же время существует закон о размещении беженцев: если государство их принимает, оно обязано выделить им жилье. Получается, что местные семьи ждут своих квартир годами, а мигранты получают их сразу. Это излишне обостряет обстановку. Мы ищем другие, гибкие способы решения жилищных проблем, которые снимут накал страстей, помогут расселить приезжих и сделать их частью нашего общества.

Когда мы решаем выделить для мигрантов определенный район, местные жители, как правило, протестуют. Но как только беженцы приезжают и встраиваются в социум, отношение к ним меняется. Если потом мы решаем их переселить, соседи снова протестуют: «Постойте! Это же наши беженцы, пусть они останутся! Мы знаем их, и они нам нравятся!»

Как только местные вступают в контакт с приезжими, напряжение начинает спадать и все становится проще. Очень важно интегрировать беженцев, а не запирать их в гетто.

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще