Перевод этих книг запоздал на несколько десятилетий. Вышедшая в 1966 году на итальянском языке и в 1982 году на английском «Архитектура города» вот уже много лет служит настольной книгой нескольким поколениям архитекторов. Написанная на волне модернизма, она стала антитезой господствующей в то время идее строительства новых городов. Росси отрицает идею города, построенного с нуля, и обращается к городу историческому с его сложными взаимосвязями, напластованием смыслов и параллелей. Радикальный ответ Альдо Росси архитектурным утопистам стал поворотным пунктом в теории архитектуры второй половины XX века. С «Архитектуры города» исследователи и создатели начинают вновь обращаться к наследию, обживая и преобразовывая, но не отрицая накопленный опыт.

«Научная автобиография» — это книга уже зрелого Росси, увидевшая свет в 1981 году. В ней пятидесятилетний архитектор осмысляет свою жизнь и работу, кладя в основу не обычный для биографического жанра исторический принцип, а научную методологию. По словам Веры Росси, его дочери и президента Фонда Альдо, принцип «научности» ее отец применял ко всей своей жизни, прибегая к нему во всем: от приготовления ужина до проектирования зданий.

Теперь два главных труда Альдо Росси доступны и на русском языке в переводе Анастасии Голубцовой.

Альдо Росси. Архитектура города. Strelka Press

Мы публикуем отрывок из предисловия к книге «Архитектура города»: «Факты городской среды и теория города».

Город, которому посвящена эта книга, я понимаю как архитектуру. Говоря об архитектуре, я имею в виду не только внешний облик города и совокупность его строений, а прежде всего архитектуру как конструкцию. Я говорю о конструкции и развитии города во времени.

Мне кажется, подобный угол зрения, независимо от специальных знаний, открывает путь для более глобального анализа города; этот анализ имеет дело с конечной реальностью коллективной жизни, с созданием среды, в которой она разворачивается.

Я говорю об архитектуре в позитивном смысле, как о созидании, неразрывно связанном с общественной жизнью и с социумом, в котором она проявляется; она по своей природе коллективна.

Первые люди строили для себя жилища и в этих первых строениях пытались создать наиболее удобную для жизни среду, однако они руководствовались и эстетическим замыслом. Так появилась архитектура, вместе с зачатками городов; то есть архитектура — неотъемлемая часть цивилизации, ее постоянный, универсальный и необходимый элемент.

Создание среды, наиболее благоприятной для жизни, и эстетический замысел — фундаментальные характеристики архитектуры; эти аспекты обнаруживаются в любом исследовании и проявляют сущность города как творения рук человеческих.

Но, будучи неразрывно связанной с обществом и природой, архитектура придает обществу конкретную форму и очевидным образом отличается от любого другого искусства и науки.

Все это — основы позитивного исследования города, который начинает вырисовываться уже в первых поселениях.

Со временем город растет, обретая самосознание и память. В его устройстве сохраняются первоначальные черты, но в то же время город изменяет и уточняет направления своего развития.

Флоренция — это конкретный город, но память Флоренции, ее образ обретают черты, в которых проявляются иные ценности и иной опыт. С другой стороны, эта универсальность опыта никогда целиком не отражается в той непосредственной форме, которую представляет собой Флоренция.

Альдо Росси. Архитектура города. Strelka Press

Контраст между частным и общим, индивидуальным и коллективным обнаруживается в устройстве самого города: в его архитектуре. Этот контраст между частным и общим, индивидуальным и коллективным — одна из главных точек зрения, с которых в этой книге рассматривается город — проявляется в разных аспектах, в отношениях между частной и общественной сферой, в различиях между рациональным проектированием городской архитектуры и ценностью отдельных локусов, между общественными и частными зданиями.

С другой стороны, мой интерес к количественным вопросам и к их связи с вопросами качественными составляет одну из причин появления этой книги: мои исследования отдельных городов всегда затрудняли и без того нелегкую задачу — обобщить материал и спокойно перейти к его количественной оценке. Ведь каждая местность — это locus solus [особенное место], а любое архитектурное вмешательство должно соответствовать общим принципам. Итак, с одной стороны, я отрицаю возможность чисто рационального планирования архитектурных проектов, связанных с конкретными местными условиями, с другой — понимаю, что именно местные условия в конечном счете характеризуют эти проекты.

Таким образом, в урбанистике невозможно переоценить «монографическую» работу — исследование отдельных фактов городской среды. Забыв о них — в том числе и в их самых оригинальных, индивидуальных, необычных проявлениях, — мы начинаем строить теории совершенно искусственные и совершенно бесполезные. Исходя из этой предпосылки, я попытался выработать метод анализа, который позволил бы объединить весь изученный мною материал по единому критерию; этот метод основывается на изложенной здесь теории фактов городской среды, на восприятии города как сооружения и на разделении его на первичные элементы и жилую зону (area-residenza). Я убежден, что в этой области можно добиться серьезных успехов, если заняться систематическим сравнительным исследованием фактов городской среды на основании предпринятой здесь попытки классификации.

В этой связи мне хочется добавить следующее: идея разделения города на общественную и частную сферы, на первичные элементы и жилые районы высказывалась неоднократно, но ее первостепенная важность еще ни разу не получила должного признания.

Эта идея тесно связана с архитектурой города, поскольку архитектура является неотъемлемой частью человека как такового и в немалой степени формирует его. Архитектура — это неизменные «декорации», в которых разворачивается человеческая жизнь. Она включает в себя переживания многих поколений, общественные события, личные трагедии, факты новой и древней истории. Коллективное и частное, общество и индивид взаимодействуют и сталкиваются в пределах города, который состоит из множества отдельных существ, стремящихся найти свое место в нем и — в то же время — свое собственное ограниченное пространство, соответствующее пространству общему.