Citizenstudio: «Архитектор может найти приложение своих идей в совершенно разных сферах»

Михаил Бейлин и Даниил Никишин создали одно из самых обсуждаемых молодых бюро России, а в этом году еще и получили приглашение возглавить одну из студий в магистратуре МАРШ.

Citizenstudio: «Архитектор может найти приложение своих идей в совершенно разных сферах»

В интервью архитекторы рассказали о первых годах самостоятельной работы и поиске своего места в профессии, а также ответили на вопрос, к чему современное образование должно готовить нынешних выпускников.

Вы работаете в Citizenstudio вдвоем или есть еще люди, которые помогают?

Михаил Бейлин: Мы практикуем очень модный сегодня принцип виртуального офиса. Действительно, два человека — это наш минимум. Меньше этого у нас никогда не было. А так, в основном с нами работают архитекторы, соавторы, причем есть постоянные сотрудники, есть люди, которых мы привлекаем на отдельные проекты. Мы любим коллаборировать с другими бюро. В первую очередь мы сотрудничаем с теми, кто: а) являются нашими друзьями; б) чье творчество нам нравится; в) кто может привнести в проект что-то для нас совсем неожиданное. Из последнего, мы с Kleinewelt Architekten делали Парк пяти морей, парк Северного речного вокзала. Мы работаем с Synthesis, во многих проектах выступаем соавторами, привлекаем наших друзей-фрилансеров. А бо́льшую часть делаем своими силами и силами сотрудников, среди которых уже есть постоянные.

У вас разные проекты. Есть жилье, есть про дизайн, форму, есть то, что больше про арт. От чего это зависит?

Даниил Никишин: Наверное, как нам кажется, одно из главных качеств хорошего архитектора — любопытство ко всем сферам жизнедеятельности. Это какой-то неугасаемый интерес к различным, актуальным, злободневным, может быть, извечным вопросам. Это материализуется в совершенно разных формах и форматах. Что-то становится арт-объектом, инсталляцией, для чего-то мы находим ответы в конкретном проекте, у которого есть заказчик, иногда мы сами придумываем себе проект, а потом находим пути его реализации.

Это чаще проекты, над которыми не удалось поработать в большом бюро? По этой же причине архитекторы после работы в крупных бюро уходят в свои маленькие частные? Потому что это то, чем на самом деле хочется заниматься?

ДН: Мы начинали с интересных нам архитектурных конкурсов. Это некая задача, на которую ты должен дать ответ, а широта этого ответа и его развернутость зависит от тебя. Мы поняли, что нам интересно искать какие-то смыслы, метафоры, выходить за рамки конкретного задания. Так мы ушли отчасти в то, что когда-то называлось «бумажной архитектурой». Нам стало интересно формировать какое-то свое высказывание, переосмыслять то, что мы чувствуем в форме, графике и особом, своем подходе к окружающему миру.

CitizenstudioHomelands: проект-победитель Первой российской молодежной биеннале архитектуры, 2017

МБ: При том, что у нас нет какой-то одной темы, которой мы занимаемся. Более того, мы всегда избегаем сознательно узнаваемого графического стиля и почерка формообразования. Мы уверены, что все наши проекты объединены общей темой — именно темой нашего подхода, нашего мышления. Мы обычно для абсолютно любого проекта стараемся создавать сценарий и историю. От градостроительных проектов до арт-объектов, для нас все равно самое важное — придумать некий сценарий, некую общую идею, которая не будет как-то узко формализована. Это наш единый подход к любой работе. Поэтому часто наши арт-проекты находят дальнейшее продолжение или реализацию в уже значительно более крупных и архитектурных объектах и задачах. Это — образ мышления, благодаря которому мы создаем работы любого масштаба.

Нам интересно все. Нам вообще кажется, что архитектор может найти приложение своей философии, своих идей в любом масштабе, в совершенно разных сферах.

Это зависит от кругозора, от того, где вы свое вдохновение черпаете: книги, другие проекты, другое общество. Что это для вас?

МБ: Наверное, здесь легче всего ответить довольно банально — в жизни в целом. Во всем, что составляет для нас интерес, мы черпаем вдохновение. Это не только то, что называется Fine arts. Нас интересуют история, география, социология, конфликтология. Наше творчество проистекает из того, о чем мы разговариваем на протяжении 15-16 лет. Поэтому, мне кажется, дело именно в широте этого кругозора... Это дает гибкость творческого подхода и вариативность идей.

ДН: Причем зачастую это не самые очевидные проявления. Действительно, то, как жизнь сформировала какие-то частицы себя, которые, казалось бы, не представляют ценности с какой-то общепринятой точки зрения. Иногда это бывает настолько прекрасно, что какая-то случайность — она вдохновляет даже больше произведения искусства.

МБ: И вообще мы очень часто, если можно так сказать, черпаем вдохновение в том, что Ле Корбюзье называл «предметами, вызывающими поэтический отклик». Все, что у нас вызывает этот отклик — составляет часть нашего мира, который мы реализуем в своих проектах. Делая для Казанского биеннале проект идеального (для нас) жилья, в первую очередь эмоционально ориентировались на районы, в которых мы выросли. То, что нам нравилось там, то, что сформировало нас именно как горожан, мы пытались реализовать в этом проекте. Это то, о чем сейчас мало говорят — про среду хороших спальных районов Москвы. Это то, что мы любили с детства, то, что ты видишь, когда гуляешь в своем районе, идешь в школу, магазин, на работу. И то, что для нас формировало формат дома, мы старались отразить это в своем проекте. Видимо, какого-то успеха добились, раз были признаны победителями.


С чего все начиналось


Наш путь совместного взаимодействия начался еще с первого курса института. После окончания МАРХИ волею судеб оказались в известном московском бюро «Меганом» Юрия Григоряна, работали там вместе, над одними проектами. Однажды решили попробовать создать что-то свое, отработать взаимодействие, восприятие мира и материи на конкурсе. Нас впечатлил и вдохновил не только результат, но и сам процесс.

Безусловно, от всего творческого опыта есть «несгораемый остаток». Это то топливо, которое стимулирует нас двигаться дальше, подпитывает желание пробовать новое, экспериментировать. Во-вторых, всегда приятно находить подтверждение своим идеям, находить сторонников, заряжать, вовлекать. В том числе, заказчиков.
CitizenstudioОдин из первых проектов бюро: фотогалерея «Глаз» на Малой Ордынке. 2011 г.


Как появилось название CitizenStudio? Почему «Горожане»?

МБ: Изначально появилось название «Горожане»... Его дуалистичность проявляется именно в переводе. Citizen по-английски — это и горожанин, и гражданин. Соответственно, оно отражает твою некую социальную позицию, социальную ответственность, с другой стороны, оно отражает твое отношение к городу, потому что ты являешься частью города, тем, из кого этот город состоит — он состоит из горожан.

Дальше я хотел название на русском, а Даниил — на английском, поэтому мы до сих пор носимся с двойным названием «Горожане / Citizenstudio». А вообще нам просто очень нравилось слово «студия», именно как формат.

И последний аспект: мы еще не знали, как назовемся, но очень четко себе представляли, что не хотим в названии иметь слово Arch, Archi, Арх и проч.

Почему?

МБ: Просто не хотелось.

ДН: Клише какое-то получается.

Это как назвать бюро по фамилиям партнеров?

МБ: Да. Хотя об этом, честно говоря, не думали ни тогда, ни сейчас. Это как-то совсем скучно.

ДН: Мы об этом тогда не подумали, а сейчас об этом уж тем более не будем думать.

МБ: Мне кажется, это тоже довольно удобно, потому что люди, которые с тобой работают, они не работают на Бейлина и не работают на Никишина, они работают на бюро, они являются его частью, а не носителями наших имен на футболках. Нам казалось, что это довольно демократично. И даже мысли у нас такой не было — назвать свое бюро своими именами. Только если Misha-Danila Architects (смеются).

В процессе же все равно выработается почерк, по которому сразу будет понятно, что это Citizenstudio.

МБ: Да, мы считаем, что почерк был с самого начала, просто нам никогда не хотелось, чтобы он был графически узнаваем. Это не то чтобы плохо, а просто каждый выбирает здесь для себя какую-то дорогу. Нам всегда хотелось быть немножко разными, но мы уверены, что все наши проекты отличает и выделяет наш подход.

ДН: Почерк — на самом деле, это не так плохо, но ты рискуешь стать заложником своего же собственного стиля. Это не очень пластичная история, не гибкая.

Вернемся к кругозору. Вы сказали, что действительно помогает все. Если исходить из архитектурного образования, которое получают люди в России, чего ему не хватает и чему не учат совсем?

МБ: Мне всегда наиболее странным казалось как раз, когда ребятам, студентам, молодым архитекторам, не хватает кругозора, когда люди не очень интересуются чем-либо... Причем хотя бы кругозора архитектурного. Они не очень интересуются архитектурным миром вокруг. Для меня это всегда было удивительно. Потому что можно сколько угодно говорить про недостатки школы, преподавателей, но если человек не ориентируется, дотошно не знает, что происходит вокруг него на любых уровнях — в российской архитектуре, в мировой архитектуре, в том, что делают его ровесники — это его личная проблема. Я с этим часто сталкивался, и меня это всегда очень удивляло и расстраивало, особенно сейчас, когда получение информации упростилось в разы. Это я считаю главной проблемой, и это встречается регулярно.

ДН: Плюс ко всему, это искусственно культивируемая герметичность сознания. То есть тебя как будто держат в некоем пузыре и охраняют от действия извне. Да, внутри этого пузыря тебе, может быть, будет классно, здорово, но, попадая в реальный мир, ты не обладаешь каким-то иммунитетом, не знаешь, как в нем выжить, по большому счету, как научиться многозадачности, как научиться действительно доказывать свою идею, какие-то примеры приводить, научиться какой-то пластичности. Понятно, что, может быть, этому сложно научить, но хотя бы показать этот вектор, этого очень не хватает.

CitizenstudioКинетический городской объект «Экран футбола Coca-Cola», 2018

МБ: И, конечно, меня всегда и среди студентов, если я это встречал, и среди своих ровесников, и взрослых архитекторов удивляло, что часто человек действительно замыкается в профессиональной сфере. Потому что мне кажется, архитектура — это та дисциплина, для которой необходимо быть очень всесторонне развитым человеком. И поскольку я очень часто встречаю очень заинтересованных в архитектуре людей, но которые фактически способны рассуждать только про архитектуру, мне тоже это кажется довольно странным. С одной стороны, да, любая узкопрофессиональная ориентация позволяет человеку достичь большой глубины, но, мне кажется, для архитектуры недостаточно быть просто профессионалом.

ДН: Потому что мир меняется каждый день, не то что каждый год. И твое заявление сегодня может устареть через неделю.

МБ: Заявление, подход.

ДН: Да, видение мира. Просто твои идеи и мысли, не обладающие некой определенной пластичностью, могут стать несколько наивными через годы. А ты все будешь цепляться за эти скользкие камни своего сознания.


Чему хотели бы научить студентов 

В 2018 году CitizenStudio возглавили студию в школе МАРШ

Наша задача, то, зачем нас сюда зовут — поучаствовать в процессе становления человека как профессионала. Человек из МАРШа, независимо от того, в какой студии он обучается, должен выйти архитектором. Он получает диплом о высшем образовании. И, думаю, не только наша, а миссия любого преподавателя — помочь человеку стать профессионалом.

А вообще, хочется помочь начать самостоятельно размышлять, широко мыслить и стать какой-то самостоятельной и независимой творческой единицей. Думать, мыслить, чувствовать, видеть, ощущать, передавать свои мысли, и, как следствие — проектировать. Надеюсь именно это предстоит нашим студентам. Большая ответственность нашей студии в том, что люди получат диплом архитектора. Выйдя отсюда, они станут магистрами архитектуры. В конце концов, устраиваясь на работу, они будут говорить, что «Я получил диплом, занимался в студии у таких архитекторов», и мы несем за них ответственность, за тех людей, которые выбрали нашу студию. Они получат диплом после работы с нами. Это колоссальная ответственность, и это, наверное, в том числе для нас самое сложное.


Что архитектору дает преподавание

Интервьюер: Расскажите про свое преподавание.

ДН: В конце мая я выпустил бакалавров в МАРХИ. Это был годичный опыт. В качестве ассистента, но в довольно сильной группе. Одна из команд в моей группе участвовала в международном конкурсе. Опять-таки, это к вопросу о широте кругозора, о желании познания мира, взаимодействия с ним. Ребята втроем победили с довольно серьезным проектом. Они намеренно решили делать конкурс, что немножко рискованный сценарий по меркам нашего института. И в этом плане то, что ты можешь человека подтолкнуть к каким-то нестандартным ходам — считаю, наверное, чуть ли ни главным в профессии преподавателя, что ты можешь каким-то образом помочь ему выйти за рамки программы, шаблонного восприятия образовательного процесса. Ты должен задать ему какой-то импульс, по которому он уже начинает лететь вперед. И Миша правильно сказал, что можно увлечь в принципе любого человека. Вопрос: каким образом это сделать? Иногда это действительно получается.

МБ: Я преподавал четыре года сразу после окончания института. Я был ассистентом как раз у своего профессора Андрея Некрасова. И когда я пришел преподавать, мне было очень легко и просто, потому что я понимал, что я только что закончил институт, получил диплом, я взрослый и классный архитектор, я знал, как ответить на любой вопрос. Чем больше я преподавал, тем больше я понимал, что все на меньшее количество вопросов я могу ответить сразу, и, на самом деле, далеко не всегда на них надо отвечать, о них надо скорее говорить. И это был очень интересный опыт, четыре года, мы выпустили курс. И за четыре года ты видишь, как меняются ребята, как ты сам меняешься, это очень живой процесс.

Вначале ребята еще совсем молодые, два года в МАРХИ они вообще не обучались архитектуре, это довольно странная особенность вуза. И когда к тебе приходят мальчики и девочки, которые совсем не ориентируются в процессе, тут начинаются первые сложности. Потому что ты сам только что закончил институт, ты можешь профессионально разговаривать с дипломником. А как разговаривать с человеком, который только-только начинает изучать архитектуру? Это уже сложно для начинающего преподавателя.

Далее вы привыкаете друг к другу, ребята начинают говорить на совершенно другом языке. Года через два начинается следующая проблема. Курсе на пятом все начинали работать, и было очень грустно наблюдать пустую аудиторию — все на работе. А я сам очень хорошо помню, когда у тебя появляется первая работа, ты настолько этим горд, что ты начинаешь там пропадать, зарабатываешь какие-то первые деньги, пусть и смешные. Мне все время хотелось объяснить ребятам, что это еще не работа, а полная фигня, поработать вы еще успеете. А такого невероятного удовольствия, как эти четыре года в МАРХИ, больше не будет никогда. Кстати, я пошел преподавать, в том числе чтобы немного продлить себе это время. Мне казалось, что я очень рано закончил институт, мне хотелось еще.

За эти четыре года я сам очень сильно изменился. Я понял, что мне уже не так просто работать ассистентом, потому что у группы есть некое направление, и если ты считаешь по-другому, то ты не должен вводить студента в состояние растерянности, когда ты ему говоришь одно, преподаватель говорит другое. В какой-то момент я понял: чтобы не противостоять общему направлению группы, я должен с ребятами больше говорить о менее конкретных вопросах, более философских, что ли, и консультировать их в технических вещах, которые они еще не знают, а я уже немножко с ними столкнулся.


Как найти свой путь в архитектуре


Здесь ответ до крайности простой, и в то же время невероятно сложный. Нужно, в первую очередь, мечтать. Понять, что окружающий мир полон различных сценариев, возможностей. Нужно прийти к пониманию, что твоя мечта вполне реализуема. В идеале, конечно, чтобы твои стремления были связаны с улучшением мира, поиском ответов на злободневные вопросы и просто тем, что сделает жизнь других лучше и удобнее. Возможно, это идеалистический подход, но зачастую, двигаясь в этом направлении, ты отвечаешь на запрос, который уже имеется. Попадая в этот резонанс, обретаешь шанс сделать что-то поистине достойное.

Как бы это банально ни звучало, но верить в то, что ты делаешь. Это отнюдь не означает слепой самоуверенности. Как раз наоборот, это вера в правильность вектора движения, которая проходит через стадии жесткой самокритики и объективной оценки. Если ты веришь в то, что делаешь, то рано или поздно сможешь увлечь, переманить, на свою сторону умы и сердца. Ну и, конечно, постоянное развитие кругозора, постоянное заострение мировосприятия, принятие всей многомерности и сложности мира, в котором мы живем и, наконец, умение увидеть прекрасное даже в самых, казалось бы, незначительных деталях.
CitizenstudioЭкспозиция «Зал ожиданиия Будущего» для Национального павильона России на XVI Архитектурной биеннале в Венеции, 2018


Работа в «Меганоме»

Почему ваши мнения в итоге разошлись, если вы учились у этого же преподавателя?

МБ: Потому что за первые четыре года своей профессиональной деятельности я немножко изменился. Более того, поскольку, повторюсь, мне казалось, что мне недостаточно архитектурного образования, мне очень повезло, что после института мы попали с Даниилом к Юрию Эдуардовичу Григоряну.

ДН: Я попал еще в институте.

МБ: Да. Фактически это было продолжение института, потому что даже наш рабочий процесс был очень похож на студию в МАРХИ. Мы точно также с ним консультировались, сидели и вместе рисовали, разрабатывали планировки. Это продолжение образования. Плюс, у тебя расширяется пресловутый кругозор. Ты начинаешь понимать, что ты хочешь сам. У тебя начинает формироваться какое-то свое видение, потому что одна из особенностей работы с очень сильным преподавателем и очень сильным руководителем — что ты в какой-то момент все равно попадаешь под его харизму, и он начинает на тебя оказывать очень сильное влияние стилистически, интеллектуально и так далее. А далее у тебя начинают формироваться уже свои взгляды, которые во многом совпадают, даже в большей степени, но во многом и нет. Тем не менее, я могу сказать, что те люди, которых я могу назвать учителями, на меня оказали колоссальное воздействие. И все особенности нашего подхода, который мы вырабатывали — это все равно было под воздействием того учебного и рабочего процесса, который нам посчастливилось пройти. Чем дальше ты взрослеешь, у тебя появляется уже больше людей, которые оказывают на тебя влияние. Но главный итог этого влияния и воспитания — это свобода.

И чем больше у тебя было, как мне кажется, в жизни сильных учителей, тем сильнее начинает работать твоя личная фабрика идей. И как раз эти сильные учителя просто заставляют твой мозг работать автономно, и дальше ты уже развиваешься сам. Нам в этом плане очень сильно повезло.

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще