Еще несколько лет назад Пермь «гремела»: у уральского промышленного города в Прикамье вдруг появился шанс стать эпицентром современной архитектуры и ни много ни мало «культурной столицей Европы». Голландское бюро KCAP разработало мастер-план, на здание новой Пермской галереи современного искусства, курировать которую должен был сам Марат Гельман, провели большой конкурс, и два новых здания собирались строить Петер Цумтор и Борис Бернаскони. Благоустроенные набережные, катки, несколько аквапарков, горнолыжный курорт, новый авто-железнодорожный вокзал, «парк пермского периода» с единственными в мире механизированными фигурами динозавров — количество разработанных для Перми за последние 10 лет амбициозных проектов действительно впечатляет.

Вот только мастер-плана нынешняя администрация не придерживается, и вместо того, чтобы развиваться в существующих границах, город продолжает расползаться. Гельман, разочарованный, уехал, как только стало понятно, что галереи не будет. Чуть настойчивей оказался руководитель известного во всем мире пермского театра оперы и балета — Теодор Курентзис: шантажируя власти отказом продлять свой контракт, в начале 2016 года он взял с них обещание все-таки построить новый корпус театра по проекту англичанина Дэвида Чипперфильда, победившему в конкурсе 2010 года и даже прошедшему госэкспертизу в 2014-м. Хочется верить, это сработает, но пока что «воз и ныне там». Но... зато в Перми строится то, что проектирует Антон Барклянский.

ЖК ASTRA, Пермь, пространство двораЖК ASTRA, Пермь, пространство двора

Начинал он тоже с концепции для пермского театра — и этот проект до сих пор остается у архитектора одним из любимых: тогда, в конкурсе 2006 года, он занял первое место. Пока КСАР делали мастер-план всего города, Барклянский консультировался с голландцами относительно решения более локальной задачи — мастер-плана для кампуса Пермского политехнического университета (реализован в 2014 году). Новые для Перми планировочные схемы организации застройки Антон и команда применили и в проекте жилого комплекса «Астра», включающего реконструкцию торговых рядов XIX века (в процессе реализации). Было реконструировано несколько жилых кварталов, в данный момент разрабатывается концепция для Горного института Уральского отделения РАН. Пермский институт культуры ПГИК Барклянский и компания консультируют на предмет потенциала конкретного участка и его последующего освоения. А в 2015 году Антон вошел в градостроительный совет Перми и связывает с этим немало надежд.

Но в перерывах между всеми этими проектами, были, разумеется, не только «родные пенаты». Тех крупиц знаний о большой архитектуре, которые волею случая «долетали» до Урала, молодому пытливому уму явно не хватало. Первые пять лет после успешной защиты диплома Антон действительно проходил практику в Перми — под руководством Виктора Тарасенко. Но, несмотря на внешнюю успешность работы (реализации, дипломы, победа в международном конкурсе), «оставалось ощущение, что я так и не знаю, как получить то качество, которое завораживает в международных проектах. Поэтому последующие годы я работал в иностранных архитектурных компаниях McAdam Architects и Эрика ван Эгераата и в московском офисе Сергея Скуратова», — рассказывает Антон.

В московской команде Эрика ван Эгераата пермский архитектор работал даже дважды: в статусе «руководитель проекта» при строительство Шахматного клуба и отеля в Ханты-Мансийске и после главным архитектором команды московского офиса в проекте Корпоративного университета Сбербанка. А будучи ГАПом в Sergey Skuratov Architects, курировал проектирование одного из «Садовых кварталов».

Тем удивительней, что человек, приложивший руку ко многим знаковым проектам последних лет — от «Красного октября» до «ЗИЛАРТ», — стал архитектором почти случайно. Родственники и вовсе настойчиво отправляли Антона после окончания школы на экономический или юридический. А ему самом вообще-то нравилось современное искусство, промышленный и графический дизайн. Но подобного в местных университетах не предлагали. А Санкт-Петербург и Москва в годы экономического кризиса казались недостижимыми. «Кто-то подсказал, что в соседнем Екатеринбурге есть академия, в которой обучают интересующим меня специальностям, — вспоминает Барклянский. — Чтобы туда попасть, необходимо было готовиться заранее по тем предметам, которых в школе не было...» Выход нашелся: местный строительный колледж при условии отличной защиты позволял попасть на 3-й курс академии в Екатеринбурге. Вот только специальность — архитектура!

Попав наконец в академию, Антон планировал сразу перевестись на графику или промышленный дизайн. Но с первых дней учебы неожиданно стал узнавать, что «архитектура у нас и архитектура в мире — это две большие разницы. «Архитектура Перми, где я родился, не вызывала интереса. Чтобы ею еще и заниматься?! А то, что это намного более интригующе и многомерно, чем графический дизайн, я узнал лишь в библиотеке института, где оказались свежие журналы и книги по зарубежной архитектуре», — говорит Барклянский.

На практику в 2002 году, как упоминалось выше, он вернулся в родную Пермь. А после, сотрудничая с иностранными бюро, параллельно накапливал багаж и собственных проектов, сделанных совместно с коллегами-единомышленниками. «В первую очередь нам интересно работать с объектами культуры (учебные комплексы, театральные здания, музеи) и над развитием территорий и общественных пространств; организовывать на первый взгляд сложные пространства», — рассказывает Антон. Опыт и солидное портфолио позволили Антону в 2011 году открыть в Москве свою, именную архитектурную практику.

Гулливер. Совместно с Agence d’Architecture Anthony Bechu

Гулливер. Совместно с Agence d’Architecture Anthony Bechu

Впрочем, традиции международной кооперации не изменил: сегодня компания Антона Барклянского, в частности, является постоянным партнером парижского бюро Agence d’Architecture Anthony Bechu по сопровождению российских проектов. «Почему для нас важно сотрудничество с иностранными архитекторами? Это повышает уровень наших собственных решений и расширяет горизонты для сотрудников, — объясняет Антон. — В тоже время такое сотрудничество позволяет держать себя в творческом тонусе, не забывать, что, кроме суровых реалий, в архитектуре есть и творческая сторона».

Забыть об этом на российских просторах — а Антон Барклянский активно проектирует не только в Москве или Перми, но и в Уфе, Ростове, Красногорске — что и говорить, проще простого. «Архитектор у нас часто воспринимается как рисователь фасадов, которого приходится уговаривать набрать побольше квадратных метров продаваемой площади, — сетует Барклянский. — Такой творческий человек, не смыслящий в бизнесе. А девелоперов архитекторы воспринимают как ничего не понимающих в „красоте“ и думающих лишь о деньгах — уродующих их божественные творения. В то время как хорошая архитектура появляется тогда, когда эти два полюса принимают ценности друг друга и работают в одном направлении, договорившись о совместной цели. Только тогда все вертится».

В этом архитектору и видится самая сложная профессиональная задача — убедить заказчика в том, что они работают заодно. Что архитекторы тоже искренне хотят повысить привлекательность и ценность объекта для будущих покупателей и арендаторов. И что не нужно их воспринимать как недоброжелателей, озабоченных лишь тем, чтобы вывести проект за грани спланированного бюджета. «До сих пор девелопер нередко работает по старой привычке, — рассказывает Антон. — То есть ставит перед собой задачу минимизировать все статьи расходов, чтобы получить максимум прибыли. К счастью, ситуация меняется: появилась конкуренция за пользователя и стало критичным понимание того, что же пользователь хочет, как сделать ему лучше, чем делают конкуренты. Мы регулярно экспериментируем со способами аргументирования практической ценности наших решений, вырабатываем свои методы. Это сложный, но интересный процесс».

Именно для этой цели — вырабатывание собственного подхода на основе современной методологии создания «клиентоориентированного продукта» — в этом году Антон Барклянский, его партнер Марина Букина и еще ряд дружественных коллективов запустили проект Synchrotecture. «Он появился, когда обострилось понимание того, что все участники девелоперского проекта, как лебедь рак и щука, тянут в разные стороны, не до конца понимая не только задачи и интересы друг друга, но и неудовлетворенные потребности будущих пользователей. А отсюда и неудовлетворенность результатом, и отсутствие у проекта сильных конкурентных преимуществ, — поясняет Антон. — Поиски первопричины привели нас к изучению новых методов проектной деятельности и пониманию критичности междисциплинарного подхода. Synchrotecture — это постоянный эксперимент, как с процессом, так и результатом. Кристаллизация собственного метода разработки проектов с максимальной ценностью и для нас, и для девелоперов, и для будущих пользователей объекта».

Подобная «синхронизация» интересов, однако, вовсе не означает сведение целей архитектуры исключительно к решению утилитарных задач. «Есть, например, задача создания нового опыта для пользователя — как опыта физического взаимодействия, так и опыта восприятия, — рассуждает Антон Барклянский. — В идеале каждый проект должен доводиться до состояния, когда человек контактирует с пространством на уровне ощущений и расширяет свое понимание о возможном». Наиболее искусны в этом, по мнению Антона, японцы: Су Фудзимото, Джунья Ишигами, Кенго Кума, Хироши Накамура: «Мне симпатизирует поэтичная легкость их проектов, поиск нового, раздвигающего сознание и разрушающего шаблоны, — объясняет Барклянский. — В их работах простыми средствами, с кажущейся легкостью и непринужденностью, сделано что-то выходящее за границы привычного — независимо от масштаба самого объекта. В Curtain Wall House архитектора Шигеру Бана вместо стен у дома шторы. В домах Су Фудзимо границы между улицей и внутренним пространством стираются, а само внутреннее пространство превращается в комплекс самостоятельных объектов. Jджунья Ишигами тоже растворяет здания, но использует свой метод — утончает конструкции, как, например, в здании Kait Workshop. Это делает здания легкими и невесомыми».

Фабрика-кухня, ПермьФабрика-кухня, Пермь

К легкости, чистоте и простоте решений стремится и сам Антон. По крайней мере, так гласит творческое кредо на его личном сайте. «Хотелось бы когда-нибудь добавить к этому, что мы меняем представление о возможном», — мечтает архитектор. Было бы здорово, к примеру, построить, как и хочет Антон, музей современного искусства в Японии: «Японцы тщательно подходят ко всему, долго и дотошно обдумывают, прежде чем принять решение. Для них важна эстетика самого объекта — и важно состояние человека, находящегося внутри. Но иностранцу завоевать их доверие крайне сложно. Задачка из серии mission impossible».

Тем не менее, кажется, что строительство нового здания Пермского театра — в том виде, как задумано, — «mission impossible» в еще большей степени. Да и вообще — строительство в Перми, или в Уфе, или в еще где-нибудь в России — ничуть не проще, чем на территории «дотошных» японцев.

А потому представление о возможном Барклянский все-таки меняет.


 

Реализации


2007 — многофункциональный комплекс «Жемчужина» (гостиница и бизнес-центр), Пермь (под руководством Виктора Тарасенко)

2011 — реконструкция здания фабрики-кухни 1920-х гг., Пермь

2012 — жилой район из кварталов средней этажности, г. Октябрьский, Уфимская область (концепция мастер-плана — SCHIEMANN WEYERS ARCHITECTS, Rotterdam,The Netherlands) — идет строительство

2014 — стратегия развития территории Пермского политехнического университета ПНИПУ и кампус для студентов и преподавателей (консультанты проекта — КСАP, Роттердам, Нидерланды)

2014 — кампус для студентов и преподавателей Пермского политехнического университета ПНИПУ

2016 — «Квартал 46» в центральном районе Перми (концепция элитного жилого комплекса 40000 кв. м и реконструкция двух торговых пассажей XIX века)

Проекты


Концепция административно-репетиционного корпуса Пермского академического театра оперы и балета имени И.П. Чайковского

Концепция нового центра современного искусства ГЦСИ-NCCA

Сопровождение разработки концепции развития территории аэропорта г.Ростов-на-Дону 350 га и концепции первой очереди строительства авторства Agence d’Architecture Anthony Bechu, Париж, Франция

Комплексное освоение территории — концепция развития квартала 179 в центральном районе Перми

Выставки


2013 — фестиваль «АРХ Москва», программа «Next!», выставка «Новые имена»
2015 — фестиваль «Зодчество», спецпроект «Генетический код»

Премии


2012 — премия фонда имени Якова Чернихова ICIF «Вызов времени», номинант
2013 — фестиваль «Золотая капитель», проект «Кампус в лесу», серебряный диплом

Конкурсы


2012 — концепции территории «Арт-резиденций», Никола-Ленивец, Калужская область (выход во 2-й этап)
2013 — Международный конкурс на новое здание Государственного центра современного искусства ГЦСИ-NCCA, Москва (выход во 2-й этап)
2014 — Международный конкурс на дизайн станции метро «Солнцево», Москва (выход во 2-й этап)
2014 — конкурс на концепцию павильона компании «Экоокна», Москва, 2014
2015 — Международный дизайн-конкурс City of Ryde Civic Centre на разработку концепции центрального района-хаба, Сидней, Австралия
2015 — Международный конкурс на концепцию организации Аркады бизнес-центра «Белые Сады», Москва (выход во 2-й этап)
2016 — Международный конкурс архитектурных идей, центр истории ART PLATFORM, Сун Хен, Корея

Публикации


2002 — «TATLIN» #9, дипломный проект «Центр современного искусства в Перми»
2004 — «TATLIN» #2, административно-торговый комплекс, Пермь
2007 —региональный журнал «Проект Прикамье» #7
2009 — «Проект Россия» #53, проект «Эспланада и ее метаморфозы»
2009 — «TATLIN MONO» #5, административно-репетиционный корпус театра оперы и балета им. Чайковского, Пермь
2012 — каталог номинантов Международной премии молодых архитекторов фонда имени Якова Чернихова «Вызов времени»
2014 — «speech: метро» #13, «Восемьдесят лет в поисках репрезентативности» (проект метро Солнцево)
2015 — «Эхо Москвы»
2015 — Berlogos.ru
2016 — Archi.ru