Сергей Аксенов не смог поступить на графический факультет (поэтому поступил на архитектурный), Илья Спиридонов хотел весело провести 6 лет, а у Георгия Снежкина институт им. И.Е.Репина оказался ближайшим к дому учреждением высшего образования — так эта троица объясняет факт, что на рубеже веков все они оказались студентами архитектурного факультета Санкт-Петербургской Академии Художеств. Но обозначившееся во время учебы родство душ и взглядов окончательно оформилось после выпуска, примерно через месяц, когда друзья сделали первый совместный конкурс. И ровно в это же время вышел очередной журнал «Проект Россия» (номер 41 — ребята до сих пор это помнят), круто развернувший их жизнь. Или, скорее, задавший более точные координаты цели: номер был посвящен архитектору Александру Бродскому — основоположнику «бумажной архитектуры».

Четверть века назад Бродский и его соратники были так же молоды и полны идей. Российская архитектура находилась в глубоком кризисе, но он и породил те утопические фантазии и концепции — столь же возвышенные, сколь и далекие от реализации, но необычайно тонкие в подаче и исполнении, — которые, волей случая просочившись сквозь «железный занавес», неожиданно имели ошеломительный успех. Александр Бродский до сих пор участвует чуть не в каждой международной биеннале в Венеции — причем что арт-, что арх-. И тем, что он делает, восхищаются коллеги по всему миру — тот же Алехандро Аравена, куратор текущей биеннале, назвал творчество Бродского «аналогом русской литературы», которая «делает видимым невидимое — человеческую душу».

Хвоя

Хвоя

«Невидимый дом», 2010. Сергей Аксеной, Георгий Снежкин, Илья Спиридонов

Достойнейшего из достойнейших кумира для подражания выбрали себе вчерашние выпускники Академии Художеств. И в точности по следам «бумажников» 80-х начали — и продолжают — участвовать в японских концептуальных конкурсах. Первым совместным проектом-манифестом стал «Невидимый дом» для Shinkenchiku Residential Design Competition, который, согласно техническому заданию, нельзя сфотографировать, но можно снять в кино. Проект получил поощрительную премию — идея сделать постройку видимой лишь при определенных жизненных сценариях оказалась и впрямь невероятно кинематографичной.

Команда принимала участие и в других концептуальных конкурсах — например, для популярного ежегодного соревнования на лучшую идею небоскреба Evolo они нарисовали высокую и прозрачную башню, но этаж у нее только один — последний: на нем и размещается собственно дом. «Каждый архитектор знает, что строительство небоскребов выше 50-ти этажей неэффективно, — гласит описание проекта. — Идеальный небоскреб — это памятник человеческому тщеславию».

Хвоя

Идеальный небоскреб, 2007. Сергей Аксенов, Георгий Снежкин

Хвоя

Храм-мартирий Новомучеников и исповедников Российских на крови, что на Лубянке, 2012. Сергей Аксенов, Илья Григорьев, Георгий Снежкин, Илья Спиридонов

Четкость картины их мира восхищает — так, в рамках участия в конкурсе «Пространство современной архитектуры» в «ХВОЕ» разработали нечто вроде универсального инструмента, системы понятий для архитектурного дискурса, в которой явления, происходящие в архитектурном пространстве (то есть пространстве, где есть архитектура), их влияние друг на друга и состояние пространства в целом изображаются в виде схемы четырехмерного пространства-времени из общей теории относительности.

Результат — графическое изображение трехмерной поверхности, символизирующей архитектурное пространство. Слабое архитектурное явление искривляет пространство незначительно — и одновременно может попадать в зону искривления более значительного явления. «Архитектурное пространство на всей территории России сегодня находится под влиянием нескольких крупных центров архитектурной активности (прежде всего Москвы), которые, в свою очередь, испытывают сильные влияния со стороны западных стран, — пишут в своем исследовании архитекторы. — Сохранение существующей тенденции может со временем полностью вовлечь Россию в архитектурный процесс, происходящий за рубежом, но опасно возможной потерей национальной архитектурной идентичности».

Этот сценарий — наиболее вероятный, однако использовав заданную систему понятий как повод для абстрактных оценок возможностей, легко получить графически — и истолковать — альтернативные варианты развития событий. Скажем, представить себе большое искривление на территории России — такое наблюдалось около 100 лет назад, когда отечественная архитектура была источником вдохновения для тех, с кого до этого брала пример. Или, по аналогии с пространством-временем в общей теории относительности, в пространстве архитектуры можно прогнозировать появление архитектурных сингулярностей — «черных дыр». «Пока не ясно, под влиянием каких факторов они возникнут, — комментируют авторы. — Это может быть полная коммерциализация архитектурного процесса, которая лишит архитекторов свободы творчества, а может быть — это Рем Колхас».

Хвоя

Пространство архитектуры, 2010. Сергей Аксенов, Илья Григорьев, Георгий Снежник, Илья Спиридонов

Хвоя

Пространство архитектуры. Относительные степени влияния Европы, Москвы и остальной России, 2010. Сергей Аксенов, Илья Григорьев, Георгий Снежник, Илья Спиридонов

Хвоя

Пространство архитектуры. «Черная дыра», 2010. Сергей Аксенов, Илья Григорьев, Георгий Снежник, Илья Спиридонов

Впрочем, насчет текущей ситуации никаких иллюзий в «ХВОЕ» не испытывают: «В современной российской архитектуре — как везде. Есть хорошие архитекторы, а есть плохие. Просто хорошие архитекторы строят мало, а плохие — много». И дело вовсе не в том, что в их карьере практика напрочь отсутствует: на протяжении нескольких лет Аксенов и Снежкин были сотрудниками «Студии 44» — одной из крупнейших архитектурных компаний Петербурга, а Илья Спиридонов был ведущим архитектором проектов в мастерской «АМ-ТРИ». Но всегда существовала параллельная жизнь, параллельное творчество — по вечерам, в свободное от работы время.

Один из таких вечеров посвятили придумыванию названия — и придумали сразу два, «ХВОЯ» и «Тихий час». «Мы решили использовать оба, — рассказывает Георгий Снежкин. — „Тихий час“ стал нашим проектом бумажной архитектуры, а „ХВОЯ“ — нормальным архитектурным бюро».

Правда, был и еще один поворот в истории — так как ребят было не трое, а значительно больше, в 2014 году, вместе со своими друзьями из бюро «АрхАтака», они дружно уволились и организовали мастерскую «Лес». «Лес» просуществовал полтора года — в июле 2015-го все вернулось на круги своя: есть «АрхАтака», а есть «Тихий час» и «ХВОЯ» — та самая троица Аксенов-Спиридонов-Снежкин. Можно ошибочно предположить, что «ХВОЯ» — производная «Леса». Но это и исторически не так, и сами архитекторы тщательно это подчеркивают — даже в логотипе, по которому видно, что ударение в названии, вообще-то, ставится на последний слог.

Зато до сих пор невозможно понять, где заканчивается «ХВОЯ» и начинается «Тихий час», так как многие проекты придумываются в расширенном составе. Разница лишь в том, что трое из «ХВОИ» на «нормальную» работу так и не вернулись, а остальные продолжают совмещать.

Хвоя

Конкурсный проект музея Гуггенхайма в Хельсинки, 2014. АБ «Лес»

Хвоя

Конкурсный проект станции московского метро «Новопеределкино», 2014. АБ «Лес»

Хвоя

Логотип АБ «ХВОЯ»

Выяснилось, что теория от практики не так уж далеки. Гораздо ближе, чем когда-то для Бродского, первая постройка которого случилась уже после международного признания как «бумажника». Спа-салон, интерьер для которого «ХВОЯ» проектировала еще вместе с «АрхАтакой», благополучно открылся, несколько проектов, сделанных самостоятельно, тоже находятся в активных стадиях строительства. «Мы проектируем дома, а все хотят их испортить. Самая сложная задача — не дать этого сделать», — на поверку это не жалоба, а повод для гордости: «не дать испортить» пока получается

При этом каждое решение — очень в духе бумажной архитектуры — отличается креативностью подачи и непременно связано с какой-то историей, сюжетом, ситуацией. Так, в фотосъемке интерьеров спа-салона каждый кадр снят в определенный момент сценария отдыха, от регистрации на ресепшн до чаепития после процедур. И каждый кадр носит название с номером минуты пребывания в салоне за все время полуторачасового сеанса.

Оказалось, даже изначально «бумажные» проекты сегодня тоже можно реализовывать — благодаря разного рода фестивалям, которых 20 лет назад, к сожалению, не было (а как только появились — например, «Архстояние» — Бродский тут же на них и «отметился»). «ХВОЯ» до «Архстояния» пока не добралась, хотя и принимала участие в конкурсах проектов (на темы «Сарай» и «Граница»). Зато их «Колыбель» на петербуржском фестивале YARKY Fest воплотилась в действительно яркое пространство — «минимальный модуль для жизни», установленный прямо посреди городского сквера, был сделан в виде «райского шалаша для двоих», покачивающегося из стороны в сторону. Покачивание ассоциируется с глубоким детством и порождает необходимое дому чувство защищенности, а через стеклянную крышу можно смотреть на звезды — и правда, что еще нужно?

Хвоя

«Колыбель» — минимальный модуль для жилья, 2014. Реализовано

Хвоя

Проект реконструкции квартала в Петергофе, 2014. АБ «Лес»

И вообще: какими бы романтическими и утопическими ни были некоторые проекты "ХВОИ"/"Тихого часа«, они и на десятую долю не так фантазийны, как идеи «бумажных архитекторов» первой волны. Дерзкие, смелые? Бесспорно. Но — так же бесспорно воплотимые: в сочетании с относительно успешной архитектурной практикой это то, чем «вторая волна» принципиально отличается от первой.

А самое главное — вторая волна существует: о бумажной архитектуре нового поколения можно говорить как о сформировавшемся явлении, причем на этот раз — именно в «культурной столице». Например, к ней логично отнести Олега Манова, о которым мы недавно писали в этой рубрике: с его журналом FUTURA, в котором Олег призывает архитекторов фантазировать, мечтать и выдвигать самые безумные идеи, — и параллельной «текучкой» в виде проектов гостиниц и торговых центров.

Конечно же, всегда найдутся те, кто скажет, что сравнение неуместно, и такой сильной «бумажной архитектуры», как тогда, нет и быть не может. Что ж, они будут по-своему правы. Вот только «как тогда» — может, уже и не нужно? Может, лучше, если концептуальную архитектуру мы будем смотреть не только в Пушкинском и Эрмитаже?

Лично я — всегда рада вернисажам. Но не колеблясь выберу покачивание под звездами.

Юлия Шишалова

Все фото предоставлены АБ "ХВОЯ"/"Тихий час«

Архитекторы-иконы

Луис Кан, Александр Бродский, Юнья Ишигами

Здания-иконы

Аэропорт «Пулково-1»

Реализации

2013 — квартира на проспекте Энгельса в Петербурге

2015 — минимальный жилой модуль «Колыбель»

2015 — загородный жилой дом в Рощино

2015 — загородный жилой дом в Юкках

2016 — спа-салон «Marma-Space» в Петербурге

2016 — загородный дом в Прибылово

Проекты

2010 — «Невидимый дом» для конкурса Shinkenchiku Residential Design Competition

2011 — проект «Теплотрасса» для конкурса Central Glass Architectural Design Competition

2011 — «Дом для двух художников» для конкурса Nissin Kogyo Competition

2011 — реконструкция водонапорной башни в г. Нарва, Эстония.

Реновация территории Центрального Яхт-Клуба в Санкт-Петербурге

Выставки и премии

2015 — Architecture in comic-strip form, Oslo National Museum, Норвегия.

2015 — Выставка Project Baltia Chiaroscuro в галерее Builthaup, Санкт-Петербург.

2014 — «Зодчество», Москва

2012 — «Зодчество», Москва

Конкурсы

2006 — Venice Academia Bridge Competition

2007 — Evolo Skyscraper competition

2008 — Urbanbuzz redymade competition

2008 — конкурс «Архстояние», «Граница»

2008 — World congress of architecture competition. Infopoint

2009 — Central Glass Architectural Design Competition. Place of gathering (специальное упоминание).

2010 — Shinkenchiku Residential Design Competition. House for a cinema era (специальное упоминание)

2010 — конкурс фасадов для жилого комплекса на пр. Медиков, Санкт-Петербург

2010 — конкурс «Наше отечество»

2010 — проект для конкурса ЦСА «Пространство современной архитектуры».

2011 — конкурс «Архстояние», «Сарай»

2011 — London Olympics Pavillion Competition.

2011 — Central Glass Architectural Design Competition

2011 — Nissin Kogyo Competition. House for two artisits

2012 — конкурс благоустройства сквера и Мухинского озера в городе Бор

2012 — архитектурный конкурс на проектирование жилья в районе «Технопарк» ИЦ «Сколково» (финалисты)

2012 — конкурс «Музей Самоваров»

2012 — конкурс «Петербург: Новый Взгляд»

2012 — Nissin Kogyo Competition. Asian monsoon house.

2012 — конкурс «Храм Новомучеников и Исповедников Российских на крови, что на Лубянке» на территории московского Сретенского монастыря

2013 — премия «Авангард», конкурс первого этапа

2013 — World Stage Design Competition

2013 — конкурс «Дворец науки и техники» в г. Санкт-Петербурге (1 премия)

2014 — конкурс «Минимальный жилой модуль» для фестиваля YARKY Fest (1 премия)

2015 — Nissin Kogyo Competition. Water territory

2015 — конкурс «Дизайн станции Московского метро «Нижние Мневники» (финалисты)

Публикации

TATLIN MONO «Молодые архитекторы»