Притцкеровская награда — лишь одна из регалий Исодзаки. Ранее 87-летнему японцу вручали премию Королевского института британских архитекторов (RIBA) и отдавали первенство на Венецианской биеннале.

Пытаться рассказать обо всех его зданиях — дело неблагодарное, да и невозможное, так как их счет перевалил за сотню, и многие не завершены до сих пор. Поэтому для материала об Исодзаки мы выбрали только те объекты, которые иллюстрируют основные этапы его карьеры, жизни и философии.

Он придумал метаболизм


...и сделал это вместе с молодыми архитекторами, которые учились в Токийском университете под покровительством другого притцкеровского лауреата — Кензо Танге. Метаболистские проекты строились по аналогии с живыми существами: они состояли из сборных модулей и постепенно обновляли свои «отмершие клетки» без вреда для остальных частей здания.

Как и многое в японской культуре XX века, метаболизм родился в попытках пережить травму Второй мировой войны, вывести страну из кошмарного состояния. Исодзаки застал боевые действия в Японии совсем молодым, но хорошо помнил разбомбленные города: там не было ничего, кроме бараков и бомбоубежищ, обездоленных и искалеченных людей и выжженной земли. Пройдет время, и он скажет: «Я вырос в нулевой точке отсчета (‘ground zero’)».

Что может быть лучше для послевоенного поколения, чем здание, которое никогда не придется разрушать? Оказалось, что этого недостаточно. Сборные структуры стоили дорого и от них практически отказались с началом кризиса в 70-х. Многие проекты остались на бумаге, в частности наиболее известная работа Исодзаки того периода — City in the Air (1962). Архитектор предлагал переселить людей в жилые ячейки, нанизанные на высокие круглые стволы. Здания в этом городе будущего постепенно разрастались, подобно кроне дерева.

Библиотека префектуры Оита (1967) также вдохновлена природой. Исодзаки спроектировал ее по аналогии с человеческим скелетом и заложил в здание возможность роста. Он создал каркас из бетонных трубчатых балок и намеренно оставил их открытыми, чтобы в будущем беспрепятственно продолжить любую из них и проложить внутри коммуникации.

Спроектировал робота


...который принимал участие в ЭКСПО-1970 в Осаке. За выставочные площадки Японии отвечали соратники Исодзаки: Кисё Курокава, Киёнори Кикутаке, Кензо Танге и др. Выставка стала апофеозом и одновременно закатом метаболизма — после нее проекты подобного масштаба уже не доходили до реализации.

Демонстрационный робот Исодзаки представлял собой антропоморфную передвижную платформу с двумя «головами», в которых находились кабины управления. Машина могла двигать руками, издавать звуки, выпускать дым и мигать разноцветными лампами на корпусе. Технологичный подход впоследствии станет одной из основных черт Исодзаки и будет лишь усиливаться, когда ему начнут доверять более крупные заказы.

Любит иронизировать


...и первые 20 лет считал, что архитектура обязана быть остроумной. Здесь вновь сыграла роль военная травма: юмор и ирония в его ранних работах были направлены на то, чтобы избавить людей от ужаса и чрезмерной напряженности, дать им расслабиться. В статье «Архитектура с или без иронии» (1985) он писал, что это позволяло «без стыда заменять снобизм вульгарностью, а сакральное светским».

В этом смысле наиболее показательным стал первый проект Исодзаки, связанный с культурой — Музей современного искусства в городе Гунма (1974). Архитектор разбил пространство на стальные кубы, образующие в плане треугольник с двумя крыльями. Они прямо и метафорически стали «рамами» для выставленных здесь произведений. Позднее музей расширили рестораном и дополнительным крылом галереи, которые вторят исходной геометрии здания.

Сторонник философии «ма»

...которая заключается в том, что все вещи в мире переменчивы. Их форма в каждый отдельный момент определяется временем и пространством.

Применимо к Исодзаки это означает, что сколь бы авангардно ни выглядели его здания, они никогда не создаются в отрыве от среды. Глубокое погружение в контекст обусловило тот факт, что Исодзаки за 50 лет карьеры не выработал узнаваемый стиль, и каждое из его зданий выполнено с оглядкой на конкретную ситуацию.

Так, Музей современной керамики в префектуре Гифу (2002) полностью подчиняется сложной топографии участка. Террасы, смотровые площадки и стеклянные стены каскадом спускаются к бассейну с водой. Они повторяют изгибы рельефа и бережно обступают окружающую растительность. Здание состоит из кирпичей и керамики, обожженной в местных мастерских.

Дворец спорта Сан Жорди в Барселоне также частично спрятан под землю, чтобы выделить склон горы Монжуик. Куполообразная крыша спроектирована по образу и подобию местных строений, причем возводить здание начали именно с нее — для этого кровлю подняли мощными гидравлическими кранами на высоту 25 метров. Это было сделано для того, чтобы возводить несущие опоры, и каждому зрителю было одинаково хорошо видно арену.

Пионер за рубежом


...Исодзаки известен как один из первых японских архитекторов, которые начали строиться на Западе. Его дебютный заграничный проект — Музей современного искусства в Лос-Анджелесе (1986). Как в Музее графики в Оканояме (1982-1984), архитектор делает акцент на цилиндрических сводах, органично вписывая их в общую конструкцию.

В Италии японцу доверили одно из самых высоких зданий в стране — миланский офисный центр Allianz Tower (2015). 50-этажный небоскреб вдохновлен «Бесконечной колонной» румынского скульптора Константина Бранкузи. Как и скульптура, здание состоит из одинаковых выпуклых модулей, череду которых мысленно можно продолжить до бесконечности. Монотонность трехслойных стеклянных фасадов прерывается лишь четырьмя золочеными колоннами, которые придают зданию устойчивости.

Делал проекты для России и СНГ


...и в середине нулевых разработал проект реконструкции Мариинского театра в Санкт-Петербурге, вдохновленный полотнами Малевича. Однако не сложилось — победа тогда досталась французу Доминику Перро.

Зато в Киеве по его генплану с 2008 года возводят музейный комплекс Мистецький Арсенал, где разместят центр украинской музыки, музей современного искусства и Украинский центр кино. В проекте очень кстати пришлась одна из главных черт архитектуры Исодзаки — максимальная свобода в выборе форм и приемов. Она позволит возвести на территории постройки архитекторов, которые придерживаются очень разных подходов.