1. Музей современного искусства «Гараж» в Парке Горького в Москве
1 из 15
2. Музей современного искусства «Гараж» в Парке Горького в Москве
2 из 15
3. Музей современного искусства «Гараж» в Парке Горького в Москве
3 из 15
4. Музей современного искусства «Гараж» в Парке Горького в Москве
4 из 15
5. Музей современного искусства «Гараж» в Парке Горького в Москве
5 из 15
6. Музей современного искусства «Гараж» в Парке Горького в Москве
6 из 15
7. Музей современного искусства «Гараж» в Парке Горького в Москве
7 из 15
8. Музей современного искусства «Гараж» в Парке Горького в Москве
8 из 15
9. Музей современного искусства «Гараж» в Парке Горького в Москве
9 из 15
10. Музей современного искусства «Гараж» в Парке Горького в Москве
10 из 15
11. Музей современного искусства «Гараж» в Парке Горького в Москве
11 из 15
12. Музей современного искусства «Гараж» в Парке Горького в Москве
12 из 15
13. Музей современного искусства «Гараж» в Парке Горького в Москве
13 из 15
14. Музей современного искусства «Гараж» в Парке Горького в Москве
14 из 15
15. Музей современного искусства «Гараж» в Парке Горького в Москве
15 из 15
купить
журнал
информация
об объекте
показать все
  • Авторы проекта OMA
  • Общая площадь 5400 кв. м
  • Год 2015
  • Заказчик Iris Foundation, Музей современного искусства «Гараж»
  • Ответственный партнер бюро Rem Koolhaas
  • Главный архитектор проекта Екатерина Головатюк
  • Проектная команда Giacomo Cantoni, Nathan Friedman, Cristian Mare, John Paul Pacelli, Cecilia del Pozo, Timur Shabaev, Chris van Dujin, Yashin Kemal, Federico Pompignoli, Marek Chytil, Salome Nikuradze, Boris Tikvarski
  • Архитекторы с российской стороны Form Bureau (стадия «проект»), buromoscow (стадия строительства)
  • Инженерия Werner Sobek
  • Сценография dUCKS sceno, Les Eclaireurs
  • Ландшафтный дизайн Alphabet City
  • Функциональная программа 5 выставочных пространств, проектная комната, лекторий, медиатека, мастерская-лаборатория, детская комната, книжный магазин и кафе; офисы, запасники, служебные помещения
  • Инжиниринг Werner Sobek

Музей современного искусства «Гараж» в Парке Горького в Москве

Москва, Крымский вал, 9, стр. 32
#11: музей
Больше на эту тему в #11: музей

Первый реализованный проект голландца Рема Колхаса в России стал гимном советскому модернизму: переделывая постройку 60-х годов в музейное пространство, он заставил весь мир — и Россию в том числе — по-новому взглянуть на то, что принято считать строительным «мусором», не представляющим никакой ценности.


КОНТЕКСТ

Новое здание музея современного искусства «Гараж» — это реставрация ресторана «Времена года» 1968 года — типового проекта индустриального домостроения. С той лишь разницей, что, хотя таких ресторанов должно было быть несколько — как минимум четыре (по числу времен года), — в итоге построили только два, и второй — в районе Чистых прудов — в 90-е годы благополучно снесли. Так что «серии» не получилось.

Хотя что ни делается — все к лучшему: у архитекторов Игоря Пятника и Игоря Виноградского — автора, между прочим, РИА «Новости» и павильона «Цветоводства» на ВДНХ — одного из самых прекрасных образчиков послевоенного модернизма, — на сей раз получился не слишком удачный проект. По признаниям современников — как минимум, неудобный с логистической точки зрения.

Тем не менее, первый и единственный сохранившийся ресторан вплоть до запустения в 90-е пользовался популярностью: здесь наливали неплохое пиво, а расположение в Центральном парке культуры и отдыха и 40 лет назад было очень выгодным. По выходным здесь даже случались очереди — и это при том, что ресторан был рассчитан на 1200 посадочных мест — настоящая «фабрика-кухня»!

Кстати, именно эту склонность советских общественных зданий к мегаломании Рем Колхас называет «советской щедростью». Сразу после открытия он тоже бывал в этом ресторане — но утверждает, что ни пива не пил, ни пельменями не закусывал. Побоялся. Даже странно, что свойственного журналистам авантюризма — а Колхас 50 лет назад был именно журналистом — ему почему-то не хватило. Зато хватило любопытства в 1965 году приехать в Москву, заглянуть в Музей Архитектуры им. А.В. Щусева и впечатлиться творчеством Ивана Леонидова; решимости — чтобы сменить профессию и стать архитектором; мастерства — стать не просто архитектором, а всемирно известным; и — опять же — авантюризма и смелости — снова вернуться в Россию во «Времена года».

Поводов тому было несколько (подробнее об этом читайте в интервью Рема Колхаса). Один из них — дружба руководителя OMA с Дашей Жуковой, основательницей «Гаража»: свой первый Центр современного искусства она открыла в 2008 году, в здании Бахметьевского автобусного парка по проекту Константина Мельникова 1927 года (отсюда и название Центра). С тех пор «Гараж», который 1 мая 2014 года официально стал музеем современного искусства, несколько раз переезжал (подробный материал о «Гаражах» разных лет читайте на нашем сайте в ближайшее время) — чтобы, наконец, обрести первое постоянное собственное здание на территории Парка Горького.

Здесь, в парке, «Гараж» «прописался» с 2012 года, и сразу же после переезда с Новослободской стало очевидно, что для тех целей, которые ставит перед собой центр и музей, — «нести искусство людям», знакомить москвичей с самыми интересными современными художниками, вести активную образовательную деятельность, а теперь еще и устраивать собственные ретроспективные и исследовательские выставки — лучшего места просто не найти. И однажды, принимая Рема в гостях, Даша показала ему два здания, расположенных на территории парка совсем рядом друг с другом и уже предусмотрительно приобретенных в собственность Романом Абрамовичем. Правда, тогда «Времена года» предполагалось сделать временным, а «Шестигранник» Ивана Жолтовского (павильон «Машиностроение» на Всероссийской сельскохозяйственной выставке, 1923 год) — постоянным «Гаражом».

Но судьба распорядилась иначе: оказалось, что строить на территории парка, да еще когда дело касается культурного наследия, не что что непросто — это сверхсложная задача. Даже в случае с никому не нужным рестораном, который 20 лет простоял в запустении и за это время лишился фасада и приобрел «боевой окрас» из граффити. Так что, пройдя все «круги ада» согласований с «Временами года», сошлись на том, что нецелесообразно теперь делать здание временным — пусть будет постоянным, а с «Шестигранником» предстоит еще много работы в будущем. Кстати, от перемены «сезонности» проект визуально почти и не изменился: добавилось инженерных систем, но их все равно искусно спрятали внутри уже придуманной оболочки.

Чертежи к объекту

АРХИТЕКТУРА

Открытый снегу, дождю и ветру, бетонный конструктив здания, тем не менее, неплохо сохранился. Хотя, признается Колхас, когда мы говорим о реставрации и приспособлении к новой функции, этого недостаточно. «Реставрация подразумевает значительные интервенции, — говорит он, — включая вмешательство в естественный процесс старения и привнесение новых материалов и технологий. Плюс ко всему, за то время, что прошло между строительством здания и работами по его сохранению, нормы радикально изменились. Не только в смысле требований к безопасности, но и в плане обслуживания и устойчивости». В результате ты просто вынужден внедрять определенные технические решения, вступающие в противоречие с существующим конструктивом и эстетикой здания. «Я понимаю, почему у вас в России так много „отреставрированных“ новоделов, — продолжает он. — Это гораздо более удобный — а зачастую и невидимый — способ адаптации к новым условиям».

Тем не менее, Колхас пошел именно по трудному пути сохранения. Существующую бетонную коробку он «завернул» в два слоя полупрозрачного поликарбоната. На поверку это очень даже «музейный» материал: дает рассеянный мягкий свет, не пропускает губительный для многих предметов искусства ультрафиолет, дешев, мало весит, легко монтируется и при необходимости заменяется.

Два слоя поликарбоната — еще лучше: еще интереснее рассеивается свет, хорошо сохраняется тепло, а в зазоре между слоями, невидимое для остальных, установлено вентиляционное оборудование. Со временем здесь спрячут и специальные лестницы, предоставляющие доступ для обслуживания этого оборудования и ухода за фасадами.

С идеологической же точки зрения поликарбонат становится ни чем иным, как выражением иронии: и над избыточной «навороченностью» современных музеев (вспомним гнутое стекло «парусов» здания фонда Louis Vuitton Фрэнка Гери), и над модернистской «мисовской» мечтой об идеальном стеклянном здании. У Колхаса вместо стекла — легкий полимер: не такой прозрачный, не такой зеркальный, не такой дорогой. Фасад, нечетко и в некотором роде «художественно» отражая окружающий парк, приподнят над землей на высоту 2,25 м прозрачного цоколя и, кажется, парит в воздухе. А за счет стеклянного вестибюля здание становится проницаемым, просматриваемым насквозь. И через этот «портал», намеренно установленный вровень с землей, парк проникает внутрь музея, а искусство выходит в парк — становится публичным, чего так хотели добиться авторы и основатели «Гаража».

Так, уже с центральной аллеи парка просматривается выставленная в двусветном пространстве вестибюля работа Эрика Булатова — почти что рекламный плакат «Все в наш гараж!». Полотно высотой 9,5 метра создано специально для «Гаража» в лучших «агитационных» традициях В.Маяковского. Впрочем, плакат был бы виден лишь частично и вряд ли бы сработал, если бы не мобильная фасадная панель шириной 10 м: в поднятом состоянии она «обрамляет» масштабный арт-объект и демонстрирует его в полный рост. А заодно делает здание музея еще более открытым (до конца лета точно такая же «дверь» будет установлена с противоположной стороны, дав возможность создавать сквозной проход и визуальный «прострел») и усложняет типичный модернистский «коробочный» силуэт: без этой поднятой панели он мало чем отличается, например, от расположенного буквально напротив Центрального дома художника (арх. Николай Сукоян и Юрий Шевердяев, 1979 г.). Впрочем, чего точно не было у послевоенных творений модернизма — так это светодиодной внешней подсветки: к осени фасады будут дополнительно акцентированы полосами теплого белого света сверху и снизу. А пока из «декора» —два ряда смыкающихся стеклянных «вставок» окон, подъемные двери, закрытые только ночью, и играющие на пластиковой поверхности блики солнца и неясные абрисы деревьев и облаков.

ЛАНДШАФТ

Чтобы поликарбонатные фасады «растворялись» не в строительной площадке, а в озелененной парковой территории, архитекторы OMA обратились в бюро Alphabet City с просьбой создать вокруг «ощущение леса». Дабы результат не напоминал питомник, ландшафтные дизайнеры выбрали деревья разного возраста и с разной толщиной стволов. Среди созданного в рекордные сроки мощения и настила из рулонного газона высаживаются дубы, клены, черная ольха и лиственница Кэмпфера на первом ярусе, а также яблоня ягодная, боярышник и клен приречный — на втором. Особенно красив рисунок ветвей у черной ольхи — именно она создает ощущение подмосковного леса. А когда настанут холода, вместо листьев ландшафт украсят плоды яблонь и боярышника.

ПЛАНИРОВКА И ОТДЕЛКА

Даже став руиной, здание сохранило дух «коллективизма», характерный для советских времен: авторы проекта утверждают, что, впервые попав сюда, они сразу поняли, что это идеальное пространство для экспонирования искусства. И постарались максимально сохранить не только особенности планировки и отделки, но и это ощущение гигантской «фабрики», которое в контексте музея трансформируется в атмосферу «фабрики искусства».

Таким образом, открытые пространства, отданные под выставочные, остались такими же, какими их нашли строители 4 года назад: бетонные опоры усилили, очистили и покрыли штукатуркой. Изменениям подверглись только два функциональных «ядра», вокруг которых эти пространства организованы, — раньше здесь были кухни и технические помещения, самая «уязвимая» часть проекта Виноградского, так что их без сожаления переделали, приспособив под насущные нужды музея.

Так в здании общей площадью 5400 кв. м получилось три этажа. Более фрагментарные пространства в северо-западной части, окружающие основное вертикальное «ядро», преимущественно посвящены образовательным и исследовательским программам. А большие открытые пространства на юго-западе — выставкам, проектам и мероприятиям.

Значительную часть всего объема занимает Центральная галерея ­— двухуровневое пространство, которое включает в себя вестибюль и раскрывается сразу при входе в музей. На третьем этаже (помещения второго этажа сосредоточены на востоке и с ней не пересекаются) это пространство соседствует, с одной стороны, с Западной галереей, а с другой — с Восточной и так называемой галереей Skylight: в бывшей раздаточной на полу сохранили знакомую всем с детства советскую «рыженькую» плитку.

Если от действующей подъемной двери (со стороны главного входа в Парк Горького) пойти налево — можно попасть в лабораторию (сейчас здесь выставлен интерактивный проект «Древо современного русского искусства», исследующий взаимоотношения в русском искусстве, начиная с 1950-х годов) или же в первое служебное «ядро» — с лифтом-подъемником и лестницей, ведущей на эксплуатируемую кровлю. Открытая терраса на ней пока не готова, но, когда доделают парапеты и установят нужные двери, кураторы музея обещают «конкурента крыше в нью-йоркском MoMA» — с выставками, лекциями и ивентами.

Лестницу на крышу найти легко: она находится сразу за роскошным мозаичным панно в красно-оранжево-голубых тонах, которое итальянские реставраторы бережно восстановили. К сожалению, ни автора панно, ни точной даты его создания выяснить так и не удалось. Но доподлинно известно, что «Осень» появилась во «Временах года» уже после открытия: в заметке 1968 года из предметов искусства упомянуты только деревянная скульптура «Весна» А. Шингарева и ковер А. Молокаевой. Никакой «Осени».

Между тем, не заметить мозаику невозможно. Поражают и масштаб, и необычно романтичный сюжет: вместо колхозницы на сборе урожая (все знают, чем занималась честная советская труженица с наступлением осени) — девушка, уносимая ветром в облаке из опавших листьев. И это прекрасная иллюстрация «силы искусства» — того, как кардинально творения художников-мозаичистов могли преображать лаконичные, если не сказать аскетичные, модернистские здания 1960-80-хх, лишенные всех прочих «излишеств» постановлением 1955 года. Неслучайно именно фрагмент мозаики выбран негласным символом нового музея и изображен практически на всей сувенирной продукции.

Напротив панно — монументальная лестница на второй этаж. Расположенная под нею зона выделена гармонирующим с мозаикой по цвету ярко-оранжевым наливным полом — на контрасте с бетонным покрытием центральной и всех остальных галерей. Полы пришлось менять практически везде (кроме вышеупомянутой «раздаточyой»): под ними теперь находятся элементы усиления перекрытий и системы охлаждения и отопления.

Сразу за гардеробными — кафе: здесь полы отделаны уже березовой фанерой отечественного производства. «Теплыми» фанерными полами отмечено все так называемое «кольцо общественных пространств» — огибая еще одно служебное «ядро», оно связывает кафе и книжный магазин на первом этаже с медиатекой и кафе на втором (они пока в проекте). Так что при желании присесть можно прямо на пол или ступени, а в кафе со временем появится оригинальная советская мебель вперемешку с западной тех же лет (в частности, предметы по чертежам Виноградского и «иконы дизайна» от Чарльза и Рей Имзов). Как говорит Колхас — «чтобы параллели и аналогии были более наглядными; чтобы было понятно, что любой самолет или предмет меньшего масштаба, который производился в ту эпоху в Америке, — непременно имел „двойника“ в России».

Второй этаж в целом — на момент открытия самая незавершенная часть музея. Это продолжение второго функционального «ядра», начинающегося с гардеробных и кафе, и его фактически отстроили заново. К сентябрю, кроме второго кафе и медиатеки, здесь будут детская комната и лекторий — его массивная деревянная дверь пока закрыта, но сквозь стекло видны ряды узнаваемых разноцветных стульев все тех же Имзов, которые сейчас выпускает швейцарская компания Vitra.

Наконец, за лекторием расположены музейные хранилища: в них особенно хорошо видны потолочные железобетонные панели в форме двойного «Т» — часть оригинальной отделки 1968 года. Тогда такие панели производились только в СССР и США, и для своего времени они были настоящим инженерным чудом, позволяя довольно обширным пространствам обходиться минимумом опорных колонн, но сейчас об этом мало кто помнит. А в представлении Колхаса — подчеркнутые галогенными лампами, в кои веки не закрытые подшивным потолком, очищенные от коммуникаций, на сей раз упрятанных в пол и двойной фасад, — эти панели снова выглядят свежо и ново.

Собственно, аналогичный трюк проделан в этом здании со всеми «следами советской эпохи». Потолок, стены с фрагментами разных видов кирпичей, больше ненужные лестничные проемы, аккуратно закрытые стеклом, зеленая кафельная плитка, которой в 80-е годы отделали внешние стены, — в результате предложенной голландским бюро концепции «консервации» со всего этого, вместе с налетом пыли и грязи, «смылся», как по волшебству, весь негативный подтекст «совка». Даже та «рыженькая плиточка» среди белых стен галереи Skylight смотрится модным раритетом — не говоря уже о таком дешевом в 50–80-х годах, но таком актуальном сегодня зеленом кафеле, восстановленном опять-таки итальянскими реставраторами.

Объяснять подрядчикам, «зачем это все», — по словам главного архитектора проекта Екатерины Головатюк, было самым сложным. Зачем реставрировать плитку 80-х. Зачем сохранять стандартные железобетонные конструкции. Почему их заворачивают в какой-то ужасный пластик. Почему такие высокие требования к эстетическим качествам инженерного оборудования (а ведь оно стало частью композиционного решения фасада!). И вообще — откуда такое трепетное отношение к самой обычной типовой коробке, как будто это античная руина?

Действительно, мы ходим мимо творений советского модернизма ежедневно, и не привыкли видеть в нем ничего, достойного внимания. Но Колхас вместе с «Гаражом» создают прецедент, преподносят многочисленные фактуры и наслоения, возникшие в процессе эксплуатации здания (а также 20 лет его заброшенности) — как эпохальную историю, как предмет искусства.

И вдруг этого становится достаточно, чтобы посмотреть на «советскую руину» как на объект исследования. Чтобы восхититься каждым швом или заплаткой на поверхности кирпичных стен. Удивиться технологической красоте бетонного потолка. Проникнуться игрой оттенков напольной плитки. Здесь нет ни одного эксклюзивного материала — в противоположность другому недавнему музейному проекту OMA: старую винодельню в Милане они переделали в музей фонда Prada. Там Колхас не постеснялся сделать фасад из сусального золота — но здесь все ровно наоборот, и в уникальное переживание настоящего он жестом подлинного «консерватора» превращает повседневность прошлого, пусть и недавнего.

Так что «зачем все это» — Колхас всем нам наглядно показал. Показал, как делать то, чего до него никто не делал. А подробно объяснять начал еще в 2010 году, когда на выставке Cronocaos в рамках Венецианской биеннале призвал сохранять то, что «не принято» называть ни архитектурными памятниками, ни объектами культурного наследия. Плодотворность этой идеи, считываемая буквально с каждой стены нового «Гаража», чудесным образом поддерживает концепцию музея в отношении своей коллекции, которую будут формировать, как архив. Уже сейчас этот архив включает в себя обширные документальные материалы по истории современного искусства — опубликованные и неопубликованные статьи, фотографии, видеодокументации перформансов, выставочные каталоги, — и в дальнейшем на их основе музей планирует устраивать выставки-ретроспективы и выставки-исследования.

Некоторые из них «Гараж» показал в день открытия. Запущена большая исследовательская программа, связанная с пресловутым советским модернизмом, — она включает в себя конференцию в 2015 году, издание книги в 2016-м и большую выставку в 2017-м. Но, вопреки мнению некоторых критиков, ни сотрудники музея, ни сами архитекторы не считают, что получившаяся площадка, будучи, действительно, одой советскому модернизму, только для его экспонирования и подходит.

Это правда — контекст нового здания очень насыщенный и характерный. Однако в проекте предусмотрен ряд решений, делающий выставочные пространства еще гибче, чем они есть. Например, если для объектов искусства понадобится более нейтральный фон, чем кирпич с «законсервированными» наслоениями, из-под потолка можно опустить белые стеновые панели — сейчас это используется в галерее с фотовыставкой «Инсайдер» Георгия Кизельватера. Кроме того, есть возможность устанавливать свободно стоящие мобильные стены, собирая из модулей конструкции разных конфигураций и формируя по необходимости новые залы.

Впрочем, в том виде, в котором «Гараж» пробудет до осени 2015 года, дополнительные перегородки почти отсутствуют — в первой череде выставок авторы проекта хотели больше показать само здание, его богатый потенциал экспонировать актуальное искусство «всех времен и народов» и в самых разных его формах. «Меняется искусство, меняется общество, — говорит Рем Колхас. — Но эти изменения неизбежно вытекают из тех представлений и устремлений, которыми руководствовались люди — в том числе люди искусства — в прошлом. Поэтому, как мне кажется, музейные пространства — вещь на удивление стабильная. Посмотрите на Эрмитаж — его строили в середине XIX века, но с годами здание как музей нисколько не устарело. А в случае с „Гаражом“, я думаю, „законсервированные“ нами следы „советской щедрости“ будут всегда создавать актуальный и уместный контекст — чтобы ни произошло в будущем».

Благодарим пресс-службу Музея современного искусства «Гараж», архитектора OMA Екатерину Головатюк и куратора музея Екатерину Иноземцеву за помощь в подготовке материала.

Фото © Yuri Palmin, Egor Slizyak, Denis Sinyakov, Ilya Ivanov, Rirkrit Tiravanija Studio, Yayoi Kusama, Garage Museum of Contemporary Art

Рассылка
archspeech: