Жан Пистр: «Проектируя новые территории, важно не рассказывать друг другу сказки»

Среди работающих в России иностранных архитекторов француз Жан Пистр (Jean Pistre) выделяется своим спокойным отношением к местным реалиям. Он не считает российские нормативы непроходимыми, менталитет своеобразным, а условия работы тяжелыми. 

Жан Пистр: «Проектируя новые территории, важно не рассказывать друг другу сказки»

Сооснователь бюро Valode & Pistre впервые приехал в Россию ради конкурса на гостиницу «Москва» в далеком 2004 году. Этот конкурс он проиграл, как и целый ряд других. И только в 2009 году французскому бюро удалось реализовать свой первый российский проект — отель Hyatt в Екатеринбурге. С тех пор Valode & Pistre хорошо известны нашему архитектурному сообществу. Не только как авторы отдельных зданий, но и как создатели концепций развития территорий. На их счету: проект «Екатеринбург — Сити», генеральный план микрорайона Академически в Екатеринбурге, проект технопарка в Сколково и масса других работ. Кроме того, до недавнего времени Жан Пистр являлся главой Градостроительного совета Сколково.

Мы встретились с Жаном Пистром во время прошедшего недавно Дня инноваций в архитектуре и строительстве, чтобы узнать о современном состоянии Сколково, влиянии экономического кризиса на проект и главных ошибках, которые совершают разработчики территорий.

Технопарк в Сколково

— Мы постоянно слышим про Сколково, но большинство не представляет, что в этом проекте уже сделано, что будет делаться, а что останется на уровне идей. Расскажите, на каком этапе инноград находится сегодня?

В основе проекта Сколково лежат очень щедрые и амбициозные идеи инновационности. Поскольку основная задача состояла в том, чтобы создать все необходимые условия для развития российской науки в международном контексте, на первом месте оказалась идея научной междисциплинарности. Ведь в современном мире все инновации и открытия происходят на пересечении дисциплин. На основе этих амбициозных задач были предложены первые эскизы проектов, из которых далеко не все прошли испытание бюджетом. Некоторые из них оказались слишком дорогими для реализации. Потом наступил второй этап, на котором создатели Сколково искали способ реализовать те же самые амбиции в условиях реалистичного бюджета. Да еще с учетом необходимости совмещать государственное и частное финансирование. Сегодня значительная часть этой работы завершена, многие здания находятся на стадии реализации. В частности, сейчас строится два крайне важных объекта Сколково — Университет, на котором будет основана система образования в иннограде, и Технопарк, который должен принять в своих стенах участвующие в разработках стартапы. Также на стадии строительства находятся здания ключевых партнеров и транспортный узел, который соединит Сколково с основной частью Москвы. Параллельно с этим возводятся аппартаменты для будущих студентов, предпринимателей и ученых Сколково. Мы можем предполагать, что часть основной функциональной составляющей проекта мы увидим реализованной уже где-то через год.

Технопарк в Сколково

— Как вы сказали, не все проекты прошли испытание бюджетом. На их судьбу сильно повлиял экономический кризис?

Здесь два разных вопроса: отдельно бюджет, отдельно кризис. Что касается бюджета, то у зданий всегда есть определенная стоимость, связанная с их техническими особенностями и характеристиками. И значительно снизить эту стоимость можно далеко не всегда. В этом направлении было проведено несколько действий. Первое из них практически не имеет отношения к архитектуре. Это привлечение сторонних инвесторов, помимо государственного финансирования. Нам необходимо было найти партнеров, которые интересуются развитием науки, и в большой мере нам это удалось. Затем, в какой-то момент произошел отказ от зданий, функция которых была символическая или эмблематическая. Например, от Купола. Купол был всеми любимым проектом, который объединил вокруг себя людей. Но в процессе развития Сколково от него решили отказаться, так как концепция всего кластера изменилась в сторону большей скромности.

— А какие изменения принес кризис?

Кризис стал очень резким шоком, потому что стоимость всех материалов и оборудования, которые закупаются за границей, мгновенно выросла как минимум в два раза. Это оказало очень большое влияние, в том числе, на подрядные организации, которые были вынуждены искать аналоги материалам и оборудованию — либо местные, либо в странах Азии. Но это не всегда точные аналоги. Сегодня часть этих проблем решена, часть еще решается. Но, в любом случае, были найдены решения, позволившие не останавливать стройки. Я как француз смотрю на это и понимаю, что русские очень устойчивы к кризису.

Технопарк в Сколково

— Какова судьба проектов Valode & Pistre в Сколково?

У нас здесь две разные ситуации. Мы проектировали Технопарк и здания ключевых партнеров, которые финансируются по-разному. Здания ключевых партнеров — это проект частных инвесторов. Соответственно, он обладает большей гибкостью и устойчивостью к кризису. С административной и договорной точки зрения частные компании более гибки, лучше адаптируются к изменениям и могут быстрее найти альтернативы и продолжить стройку. Технопарк — это государственное финансирование с очень четкими и жесткими правилами, в которых решения нельзя изменить мгновенно. Но и здесь заказчик очень старается решить проблемы наилучшим образом. И у него это получается, хотя и дается намного сложнее. Важно отметить, что стройка при этом не останавливается.

— Вы больше не являетесь председателем Градостроительного совета Сколково. В чем заключалась ваша работа в этой должности?

Моя миссия на посту председателя Градостроительного совета заключалась, в том числе, в финализации работ архитекторов и кураторов по районам. То есть нам нужно было выработать правила, определяющие дальнейшую функцию районов: как градостроительную, так и архитектурную.

— Какие еще проекты, кроме Сколково, вы ведете в России в данный момент?

Несмотря на то, что все наши другие проекты с кризисом были приостановлены, мы приняли решение не уходить с российского рынка, так как очень дорожим и личными, и профессиональными отношениями, сложившимися у нас здесь за время работы. В данный момент мы видим свою задачу в том, чтобы сопровождать наших заказчиков в размышлении над проектами или над потенциальными проектами. И здесь основная наша амбиция — продолжать принимать участие как в градостроительном, так и в архитектурном осмыслении участков. В том числе в Москве, где самыми интересными для нас сегодня являются промышленные зоны.

Технопарк в Сколково

— Какие из промышленных зон Москвы вы считаете наиболее важными?

В настоящее время главным является ЗИЛ, потому что это исключительный участок на берегу реки, который располагается очень близко к центру. И для города очень важно, чтобы амбиции девелоперов и инвесторов были на уровне этого участка.

— Почти все иностранные архитекторы жалуются, что в России очень тяжело работать. Какие сложности испытывает ваше бюро здесь?

Valode & Pistre было основано в 1980 году, и за это время мы работали в двух десятках стран. В данный момент мы ведем порядка тридцати — сорока проектов во Франции, России, Китае, Саудовской Аравии, Кувейте, Марокко, Монако, Испании и Польше. Больше всего, конечно, во Франции — на нее приходится 60-70% наших проектов. Так что я бы сказал, что простых стран не бывает. У каждой страны свои особенности. В России нас очень привлекает культурное и интеллектуальное богатство. Для меня это весомый повод для того, чтобы действительно вникать во все возникающие сложности. Вообще лично мне кажется, что одна из самых тяжелых для работы стран — это Франция.

— Почему?

Нормативная база во Франции находятся на очень высоком уровне, она очень сложна.

Отель Hyatt в Екатеринбурге

— Ваш первый проект в России — отель Hyatt в Екатеринбурге. Расскажите о нем подробнее.

На самом деле, первый раз мы приехали в Россию ради конкурса на гостиницу «Москва» в 2004 году. Мы его проиграли, но именно тогда у нас и появился вкус к России. Потом было выполнено бессчетное количество проектов, в том числе, в Москве, которые остались без продолжения. И в какой-то момент нам предложили проектировать отель Hyatt в Екатеринбурге. До этого я даже ни разу не слышал об этом городе. Помню, что тогда мне показалось, что это очень далеко. Я не мог понять, как могла возникнуть сама идея строить Hyatt — там. Ну а потом именно на Урале началось наше приключение.

— Вы начали с относительно небольшого проекта в Екатеринбурге, а потом уже стали работать в Москве. Есть какая-то принципиальная разница между центром страны и Уралом?

Я бы сказал, что это те же различия, которые во Франции существует между Парижем и другими регионами. В регионах очень серьезное отношение к проектам, очень глубокая вовлеченность. Но у людей там есть ощущение исключенности из жизни интеллигенции страны. Отсюда очень сильное желание показать, что они настолько же сильны, как столица. Например, в Екатеринбурге у нас был заказ на проектирование башни, которая должна была быть выше, чем башня Федерация в Москве. Этот проект не был реализован из-за кризиса, но сама идея очень показательна.

Проект башни «Исеть» в Екатеринбурге

— Ваше бюро часто работает над проектами целых территорий. Какие ошибки важно не допустить при проектировании кластеров?

В первую очередь, нужно держать в голове, что любое городское пространство — это место встреч и обмена. Основная специфика города — это быть вместе, что-то делать вместе и жить вместе. Соответственно, все решения, в которых разделяются функции или разные типы объектов разносятся по разным частям города, идут в ложном направлении. Для меня один из примеров градостроительных ошибок — это то, что мы пытались делать в 60-70-х годах, когда говорили, что жить нужно в одном месте, работать в другом, разделять пешеходные и автомобильные потоки, заглублять машины под землю. Для меня отзвук этих идей — одна из сложностей проектирования, в том числе, у вас. В России при проектировании улиц мы суммируем всех участников и ограничения, и это приводит к расположению одного ряда за другим, а ширина улицы достигает 70-80 м. Париж отошел от этой системы. На парижских бульварах все потоки смешаны, и со стороны кажется, что это бесконечный бардак. Но это и есть жизнь. Да, конечно, мы должны думать о жилье в городе, но не выделять его в отдельную область, никак не связанную с остальными. Нужно стараться, чтобы город жил — а это возможно только при взаимодействии разных функций. Другой важный момент — это специфика места. Любой градостроительный план должен основываться на уникальности данного региона. Это пейзаж, ландшафт, какие-то другие отличительные особенности. Чтобы мы понимали, где мы находимся. И чтобы каждый человек мог идентифицировать себя с местом.

Головной офис компании «Сен-Гобен» в парижском районе Дефанс

— Какое место природе должно отводиться в современном городе? Можно ли спроектировать по-настоящему современное и в то же время зеленое городское пространство?

Здесь важно не строить иллюзий, не рассказывать друг другу сказки. В свое время один французский архитектор пытался доказать, что нужно строить города в деревнях, а деревни в городах. Но реальность заключается в том, что город — это априори против природы. Мы можем наладить связь с природой в городе, но эта связь в любом случае будет искусственная, воссозданная. Для этого есть разные способы. Есть американская система с большим парком в центре города. Но это часто приводит к очень радикальным ситуациям, когда остальная часть мегаполиса напрочь лишена природных участков. Мне кажется, будущее за тем, чтобы вернуться к традиционным схемам, когда деревья располагаются на улицах. Но еще очень важно найти место озеленению на этажах. Сейчас мы проектируем головной офиса компании «Сен-Гобен» в парижском районе Дефанс. По проекту, у нас на каждом этаже есть зелень и деревья. Таким образом, даже в деловом квартале Дефансс, полностью построенном из стекла и бетона, люди всегда будут ощущать связь с природой. Еще один путь — это развитие городских ферм. В городе можно выращивать что-то, разводить кур и так далее. Сейчас мы как раз проектируем в Париже самую большую городскую ферму в Европе.

Изображения © v-p.com

РАССЫЛКА arch:speech