«За что я плачу такие деньги?» Чем архитектору полезен формат воркшопов

С 9 по 23 июня на Шаболовке пройдет третий воркшоп AA Visiting School Moscow. Мы встретились с программным директором Александрой Чечёткиной и выяснили, почему воркшопы заслужили стать обязательным этапом в обучении студентов.

«За что я плачу такие деньги?» Чем архитектору полезен формат воркшопов

«Вопрос о потраченных деньгах мучал меня всю первую неделю, потому что я кардинально не понимала, почему мы не чертим фасады, разрезы... в общем, не занимаемся классическим проектированием. Вместо привычных подходов мы с нашими преподавателями — французским писателем-философом и британским графическим дизайнером тканей — три недели решали вопрос, что случится, если в Лондоне больше не будет ночи», — так архитектор Александра Чечёткина вспоминает свой первый воркшоп в лондонской Архитектурной Ассоциации. И этот опыт оказался настолько вдохновляющим, что уже после четвертого курса Александра вернулась доучиваться в Лондон, а теперь работает в КБ «Стрелка» и выступает программным директором летних школ АА в Москве.

Александра Чечёткина
Александра Чечёткина

В этом году студенты в рамках воркшопа АА не только спроектируют, но и построят павильон для Даниловского рынка. Вместе с Александрой по одну сторону стола со студентами окажутся архитектор ООН Бланка Гарсиа Гарделуги, основатель бюро Archifellows и выпускник каталонской IAAC Родион Еремеев и сооснователь архитектурного бюро KOSMOS Леонид Слонимский.

Мы расспросили Александру про академизм, особенности зарубежного подхода, необходимость самообразования и попросили рассказать, за что кураторы так полюбили формат воркшопов.


Что нам дает зарубежный подход?


После четырех лет в Москве вы решили продолжить учебу в Лондоне. Что для вас стало определяющим моментом для переезда?

Проектами, которые мы делали первые четыре года, было интересно заниматься. Это все-таки архитектура, она оценивалась с точки зрения тех критериев, которые развивались в России в течение почти что 100 лет. Но как у студентки, у меня было ощущение, что мне не хватает альтернативной информации: у нас не было практики изучать то, как делают в мире. Поток профессиональной информации тогда был намного более скромным, чем сейчас. Мне явно не хватало активного сообщества людей, объединенных бесконечным интересом к миру архитектуры, неутомимой энергией и некоторой долей дерзости в подходах к проектированию.

И когда я приехала учиться в АА, я заметила разницу в этих подходах: прежде всего мы обращались к прошлому опыту, к тому, как и что уже сделано в других странах. Через месяц после начала обучения мы поехали в учебную поездку в Амстердам, где просто ходили пешком по городу все дни напролет и смотрели разные проекты по темам, которые нам задали. Надо было понять, как сейчас делают в мире и почему.

Но первые сильные впечатления мне дал трехнедельный воркшоп еще до поступления на магистратуру. В начале ты совсем не понимаешь, что делаешь, а к концу третьей недели чувствуешь, как меняется сознание — совершенно по-другому начинает работать понимание того, как подходить к вопросу проектирования. И когда я вернулась в МАРХИ, мои проекты совсем по-другому начали выстраиваться. Вот тогда я поняла, что в этом что-то все-таки есть, и уже пристально начала изучать, как попасть на более длительное обучение.


Может, оценки за проект и не нужны?


Система оценки проектов не связана с этим различием в мировоззрении? Кажется, что в погоне за «девяткой» студенты начинают больше думать об эффектной внешней форме, а не о содержании и смысле проекта.

В магистратуре АА были оценки, потому что того требовала формальная система магистратуры. Но в целом во время рабочего процесса в течение года нам не ставили оценок, всегда преобладал формат дискуссии. А когда тебе говорят, что кто-то из экспертов недоволен твоей концепцией или твоими решениями, ты волей-неволей, не видя оценки, должен задать вопрос, почему это плохо, проанализировать и сделать выводы. Соответственно, без оценки по-другому воспринимается задача.

В первый день, когда я пришла в школу, и была вступительная речь директора Брета Стилла, он говорил: «Если вы думаете, что мы знаем, как обучать архитектуре, то вы ошибаетесь. Мы не знаем, мы будем учиться вместе с вами». И это он говорил каждый год, потому что АА — именно про это, про эту динамику, как со стороны студентов, так и со стороны преподавателей, которые все время рефлексируют не только над тем, что делают студенты, но и над тем, как строится образовательный процесс. В АА не считают необходимым выстраивать одну образовательную систему и потом пользоваться ею в течение долгих лет и не успевать следить за тем, как мир меняется, а система остается прежней. Здесь все нацелено на разнообразие подходов и возможность студента выбирать, поэтому и к минимуму сведена система оценивания проектов, большее значение играют так называемые final crits — когда на финальные презентации проектов приглашают практикующих архитекторов, уважаемых преподавателей. Они дают критическую оценку проектам. Для студента это намного интереснее, чем просто получить A или B, 7 или 9. Профессиональная дискуссия стимулирует развитие студента и самих преподавателей.


Почему студентам так важны выступления?


И похоже мир меняется в сторону большей социализации профессии: нужно постоянно общаться, уметь доказывать свои идеи и перед строителям, и перед жителями, и перед заказчиками. Получается в какой-то степени консалтинг, которому и учить нужно по-другому?

Думаю, как раз поэтому и появляются новые форматы, которые додают то, чего не хватает. У многих московских студентов (в том числе и у меня) откровенно не хватало навыков публичных выступлений, умения правильно, красиво и уверенно презентовать свой проект. Когда я училась в МАРХИ, была такая система, что мы ставили свои проекты, выходили с кафедры и не слышали, как их обсуждают жюри. Получается, ты делаешь проект долго-долго и не получаешь, по сути, интересного фидбэка, кроме оценки, о смысле которой можешь только догадываться. Мне кажется, презентация и обсуждение своего проекта — важнейший формат, который стоит использовать при обучении с самых ранних курсов.

Мне, как человеку, не имеющему родственников, связанных с архитектурой, в начале обучения было очень сложно разобраться в этой системе оценки. Было совершенно непонятно, что я делаю так или не так, почему то или не то. Для меня это был интуитивный путь. Поэтому всегда хотелось какого-то нового опыта, обсуждения, которое бы приводило к тому, чтобы было легче ориентироваться в своей профессии.

AA Visiting school MoscowAA Visiting school Moscow

В МАРХИ для меня вышло так, что единственный опыт выступления презентации своих проектов я получила во время защиты диплома. То есть студента просят презентовать свою финальную работу, хотя раньше он этого ни разу не делал. Это была повсеместная практика, за исключением нескольких групп, преподаватели которых предпочли путь живой презентации и обсуждения. Мне кажется, и короткие воркшопы, и новые форматы образования, которые появляются, и новые школы, как то Институт «Стрелка» и МАРШ, они учат не просто архитекторов, которые думают о форме, а архитектора, который думает о форме и процессе, умеет общаться с коллегами и клиентами, презентовать свои проекты, писать о своих проектах.


Как фильтровать информацию и выбирать главное?


Если академическое образование так оторвано от реальности и от того, с чем сталкивается архитектор на работе, можно избежать его и получать образование альтернативно?

Когда я начала обучение в АА, я ощутила, насколько мне помогают знания, накопившиеся во время обучения в МАРХИ. Академический подход к проектированию, и такие предметы как конструкции, сопротивление материалов, начертательная геометрия, на техническом уровне объясняющие как работают здания в реальности, стали серьезным подспорьем для более экспериментального подхода в АА. Эта квинтэссенция для меня оказалась наиболее эффективной.

Я не думаю, что с появлением такого огромного количества онлайн ресурсов, статей, книг, видеокурсов стоит отказываться от классического образования в институте. Потому что в первую очередь это люди, у которых ты учишься. И в МАРХИ, и в АА есть невероятные, замечательные преподаватели, у которых нужно и стоит учиться, потому что они на примере своего опыта рассказывают о вещах, которые нельзя прочитать в книгах. Если студент чувствует, что ему чего-то не хватает, нужно быть самому инициативным, искать это в других местах, потому что сейчас есть все возможности. Я сама всегда старалась дополнять основную программу обучения в МАРХИ и в АА темами, которые меня интересовали, и получать дополнительное образование самыми разными способами.

Проблема другая: искать не сложно, сложно найти то, что нужно. Потому что информации много, как в этом всем не потеряться?

Да, это важный момент. Он указывает на необходимость критического мышления у студентов. Многие короткие воркшопы АА, в том числе и московский, ставят задачей развивать это качество в студентах.

А критическое мышление для студента в чем заключается? Как этому учиться через архитектурное образование?

В моем случае основа была заложена еще в школе, где последние классы у нас был предмет"theory of knowledge« — теория познания. Каждую неделю у нас были дебаты, где мы должны были друг с другом спорить, отстаивать свою позицию. Нам, например, могли дать тему «Должны ли обезьяны летать?», и один ученик должен был придумывать аргументы, почему они не должны летать, а другой — почему они должны летать. В этом процессе мы учились тому, как защищать идею, что такое аргумент и контраргумент. Мне достаточно сложно ответить по поводу архитектурного образования, потому что, мне кажется, у меня это было заложено раньше. Возможно, именно это помогло мне понять, что мне чего-то не хватает. Думаю, что похожие практические занятия стоит закладывать и в программу архитектурных вузов. Дискуссия о проектах и идеях, рецензия на прочитанные книги, написание собственных эссе с оценкой разных точек зрения — базовые практики, которые помогают развивать критическое мышление.


Чем полезен формат воркшопов?


Что на выходе после воркшопа получает студент?

Хороший воркшоп — это возможность получить быстрый обзор новой для себя темы, это нетворкинг, это возможность развивать критическое мышление, это новые проекты в портфолио и это новый набор навыков. Будучи студенткой, я посетила более 10 воркшопов, разных по содержанию и формату. Мне это помогло определиться с темой для дальнейшего подробного изучения.

То же произошло и с одной из студенток нашего воркшопа, для которой урбанистическое исследование территории стало новым опытом. После нашего воркшопа она поняла, что ей не хочется заниматься объёмно-пространственной архитектурой, на которую она была нацелена раньше, а хочется заниматься урбанистикой и градостроительством. Она поменяла свое мнение о том, где ей продолжать обучение, уехала в Милан и там продолжает учиться теме, которая ей интересна.

AA Visiting school Moscow

Важно сказать, что набор знаний и опыт у преподавателей очень разноплановый, и в этом сила этих воркшопов: студенты с преподавателями общаются очень много, много от них берут, вдохновляются или, наоборот, критически смотрят на их профессиональную судьбу.

А как будет идти процесс у вас? От кураторов в течение всего воркшопа они будут получать какой-то фидбэк?

Конечно, в этом и смысл таких воркшопов, чтобы студенты не чувствовали, что есть стол, с этой стороны стола они, а с этой — мы, преподаватели. Мы сидим по одну сторону стола и делаем наш проект все вместе как одна команда.

Это тоже одна из отличительных характеристик нашего воркшопа. Студент не просто приходит на консультации раз в три дня, а все остальное время работает сам. Воркшоп — это когда эффективно работает как ученик, так и преподаватель. У них одна цель, и они друг у друга учатся.

Почему обучение на английском?

Мы работаем на основе британской школы и состав участников и преподавателей у нас международный. Да и вообще это полезно: знание английского языка стало базовым в сегодняшнем мире. Для того, чтобы развиваться, мы должны учить английский. Мне странно задавать вопрос — нужен ли английский язык или не нужен. Я считаю, обязательно нужен. Иначе как возможно почерпнуть всю ту информацию, которая недоступна на русском языке? Зависеть только от тех ресурсов, которые переведены на русский?

У нас были студенты, у которых был средний уровень владения английским языком. Воркшоп — это отличное место для тренировки языка, для нарабатывания профессионального лексикона. Конечно, при возникновении трудностей перевода, мы помогали студентам — мы всегда очень ситуационно реагируем. Для студентов это отличная возможность потренировать свой профессиональный английский в дружественной обстановке, перед тем как они выйдут в реальный профессиональный мир, где их уже будут строго оценивать будущие работодатели и коллеги.

AA Visiting school MoscowAA Visiting school Moscow

Тогда остался последний вопрос: что в итоге вы придумали делать, если в Лондоне не будет ночи? К чему вы пришли на том самом воркшопе?

Мы приняли эту ситуацию как данность и сделали серию проектов, которые помогли бы людям в этой ситуации — например, клинику реальности, куда ты можешь прийти, если у тебя сбился привычный биологический ритм, и пощупать абсолютно реальные предметы из жизни, которая у тебя была до этого.

В МАРХИ этот новый подход понимали?

Это же не буквально: это просто способ мышления. Задача может казаться совсем нереалистичной, а ты решаешь ее фантазийным проектом, но четко показываешь: вот такие конструкции, здесь он будет стоять, так он будет функционировать, такие люди им будут пользоваться.

***

Записать на вопрошоп AA Visiting School Moscow можно до 6 июня на сайте aavsmoscow.com. Самые активные участники получат скидку до 80%. Для этого достаточно собрать свои лучшие работы и следовать инструкциям на странице школы в Фейсбуке.

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще