Урбанизм как образ жизни. Лиус Вирт

Издательство Strelka Press запускает малую серию — это яркие тексты-манифесты о городе и городской культуре, написанные в XX веке. Одной из первых выпущенных книг стал сборник социологических эссе «Урбанизм как образ жизни» Луиса Вирта (Louis Wirth, 28 августа 1897 — 3 мая 1952). В свои статьях американский социолог, представитель Чикагской школы социологии отвечает на вопрос: «Что же отличает город от деревни помимо архитектуры?»

Урбанизм как образ жизни. Лиус Вирт

В статьях Вирта изложена систематическая теория города как социальной сущности, а также намечена программа его исследования, которой социологическая наука следует и сегодня. Автор рассказывает о том, как развивался город в условиях современной цивилизации и какое влияние он оказывает на социальную жизнь человека. Город, по мнению Луиса Вирта, все больше становится не просто местом, где современный человек живет и работает, но и центром, где зарождается и откуда контролируется экономическая, политическая и культурная жизнь.

Мы публикуем отрывок из главы 3 «Теория урбанизма»

В обширной литературе, посвященной городу, мы тщетно стали бы искать теорию урбанизма, которая представила бы в систематической форме доступные нам сведения о городе как о социальной сущности. Правда, у нас есть превосходно сформулированные теории относительно таких специальных проблем, как рост города, рассматриваемый как историческая закономерность и периодический процесс⁷; есть и обширная литература, содержащая как открытия, имеющие социологическое значение, так и эмпирические исследования, подробно освещающие многочисленные отдельные аспекты
городской жизни. Но несмотря на растущий поток исследований и учебников, посвященных городу, у нас до сих пор нет цельного корпуса связных гипотез, которые можно было бы вывести из набора постулатов, имплицитно содержащихся в социологическом определении города, и из наших общих социологических знаний, обоснование которым можно найти в эмпирических исследованиях. Из всего, чем мы располагаем, наиболее близко к систематической теории урбанизма подошли проницательный очерк Макса Вебера "Город"⁸ и незабываемая статья Роберта Э. Парка "Город: предложения по исследованию человеческого поведения в городской среде«⁹. Но даже эти замечательные работы далеко не составляют упорядоченной и связной теоретической концепции, на которой могли бы строиться плодотворные исследования.

Далее мы попытаемся выделить некоторые отличительные особенности города, а затем покажем, какие следствия или другие характерные особенности из них вытекают в свете общей социологической теории и эмпирических исследований. Таким образом мы надеемся получить ряд главных тезисов, составляющих теорию урбанизма. Некоторые из этих предположений уже сейчас можно подкрепить материалами многочисленных исследований, другие — принять в качестве гипотез, в пользу которых говорят кое-какие предварительные данные, требующие, однако, более полной и тщательной верификации. Мы надеемся, что такой порядок действий по крайней мере покажет, какими систематическими знаниями о городе мы располагаем в настоящее время и какие гипотезы следует считать наиболее значимыми и плодотворными для наших дальнейших исследований.

Главная задача социолога-урбаниста состоит в том, чтобы выявить те формы социального действия и организации, которые, как правило, возникают в относительно постоянных и компактных поселениях большого числа гетерогенных индивидов. Следует также заключить, что наиболее характерную и острую свою форму урбанизм будет принимать при наличии соответствующих ему условий. Чем крупнее сообщество, чем более плотно оно проживает и чем оно разнороднее, тем сильнее будут выражены характеристики урбанизма. Вместе с тем следует признать, что в социальной сфере те или иные институты и практики могут приниматься и воспроизводиться совсем не по тем причинам, по которым они возникли изначально, и городской образ жизни, соответственно, может воспроизводиться в условиях, совершенно чуждых тем, которые необходимы для его появления.

Вероятно, нужно как-то обосновать выбор основных терминов, которые мы включили в определение города. Мы старались сделать его одновременно как можно более широким и как можно более денотативным, не перегружая лишними предположениями. Говоря, что для образования города необходима большая численность населения, мы, конечно, подразумеваем большую численность относительно определенной площади, то есть высокую плотность населения. Между тем есть веские причины рассматривать большую численность и высокую плотность населения как отдельные факторы, поскольку каждый из них может быть связан с очень разными социальными последствиями. Сходным образом необходимость выделять наряду с плотностью населения его гетерогенность в качестве обязательного и отдельного критерия урбанизма можно поставить под сомнение, поскольку естественно ожидать, что различия умножаются соответственно увеличению численности. В защиту такого критерия можно сказать, что город демонстрирует гетерогенность населения в такой степени и такого рода, которые нельзя в полной мере объяснить законом больших чисел или адекватно представить при помощи кривой нормального распределения. Поскольку население города не обеспечивает собственного воспроизводства, оно вынуждено пополняться за счет мигрантов из других городов, из сельской местности и (как это было в нашей стране до недавнего времени) из других стран. Таким образом, исторически город был плавильным котлом рас, народов и культур и наиболее благоприятной питательной средой для возникновения новых биологических и культурных гибридов. Он не просто терпел индивидуальные различия, он их вознаграждал. Он собирал воедино людей из разных уголков земного шара именно постольку, поскольку они различны и тем самым полезны друг другу, а не на основе их однородности и единомыслия¹⁰.

На материале наблюдений и исследований можно сформулировать ряд социологических суждений о связи групповой жизни с а) численностью населения, б) его плотностью и в) гетерогенностью жителей.

Размер населенного пункта

Еще со времен «Политики» Аристотеля¹¹ признавалось, что увеличение количества жителей в поселении сверх определенного лимита оказывает воздействие на отношения между ними и на характер города. Большая численность населения, как было указано выше, предполагает более широкий диапазон индивидуальных различий. Кроме того, чем больше индивидов участвует в процессе взаимодействия, тем больше их потенциальная дифференциация. Следовательно, в городском сообществе можно ожидать гораздо более широкого диапазона колебаний личностных черт, родов занятий, культурной жизни и идей, чем среди сельских жителей.

Из этого легко сделать вывод, что такие вариации становятся источником пространственной сегрегации граждан в соответствии с цветом их кожи, этническим происхождением, экономическим и общественным положением, вкусами и предпочтениями. В сообществе, члены которого так разнятся по своему происхождению и личной истории, узы родства и соседства, а также чувства, порождаемые совместной жизнью на протяжении многих поколений в условиях общей народной традиции, в лучшем случае относительно слабы, а скорее вовсе отсутствуют. В подобных обстоятельствах на смену узам солидарности, на которых держится единство традиционного общества, приходят конкуренция и механизмы формального контроля.

Когда число жителей сообщества превышает несколько сотен человек, каждый из членов сообщества утрачивает возможность знать всех остальных лично. Признавая общественное значение этого факта, Макс Вебер отмечал, что с социологической точки зрения большая численность и высокая плотность населения означают отсутствие того взаимного личного знакомства между жителями, которое, как правило, свойственно соседской общине¹². Следовательно, возрастание численности населения предполагает изменение характера социальных связей. Как отмечает Зиммель, если бы непрерывным внешним сношениям с бесчисленным множеством людей должно было бы соответствовать так же много внутренних реакций, как в маленьком городе, где знаешь почти каждого встречного и к каждому имеешь непосредственное отношение, — если бы это было так, внутренний мир распался бы на атомы, и душевное состояние стало бы прямо невозможным¹³.

Увеличение числа лиц, находящихся в состоянии взаимодействия в условиях, в которых полноценный контакт между ними как личностями невозможен, порождает сегментацию человеческих отношений, на которую ссылаются иногда исследователи психической жизни городов для объяснения «шизоидного» характера городской личности. Это не значит, что у горожан меньше знакомых, чем у сельских жителей (вероятно, как раз наоборот); скорее это значит, что в пропорциональном отношении из множества людей, которых они видят и с которыми имеют дело в повседневной жизни, они знают меньшую часть, и тех знают не так близко. Как правило, горожане видят друг друга в очень сегментарных ролях. В удовлетворении своих жизненных потребностей они, разумеется, зависят от большего числа людей, чем сельские жители, и, следовательно, связаны с большим числом организованных групп, однако меньше зависят от конкретных лиц, причем зависимость эта ограничивается крайне узким аспектом круга деятельности другого. Именно это имеют в виду, когда говорят, что для города характерны вторичные, а не первичные контакты. Контакты в городе, даже если они происходят лицом к лицу, безличны, поверхностны, мимолетны и сегментарны. Таким образом, скрытность, равнодушие и скепсис, которые проявляют горожане в своих взаимоотношениях, можно рассматривать как средство оградить себя от личных притязаний и ожиданий других. Поверхностность, анонимность и мимолетность городских социальных связей позволяют понять ту искушенность и ту рациональность, которые обычно приписывают обитателям городов. Наши взаимоотношения обычно основаны на выгоде, в том смысле, что роль, которую каждый из наших знакомых играет в нашей жизни, в подавляющем большинстве случаев рассматривается нами как средство для достижения наших целей. Таким образом индивид, с одной стороны, достигает некоторой степени эмансипации, или свободы от личного и эмоционального контроля со стороны близких ему групп, с другой стороны, теряет непринужденность самовыражения, моральный дух и чувство причастности, сопутствующее жизни в интегрированном обществе. Это составляет то состояние аномии, или социального вакуума, о котором говорит Дюркгейм, пытаясь объяснить различные формы социальной дезорганизации в технологическом обществе.

Выходные данные: Вирт Л. Урбанизм как образ жизни / Пер. с англ. — М.: Strelka Press, 2016. — 108 с.

Книгу можно приобрести в интернет-магазинах, указанных на сайте Института «Стрелка», а также в книжных магазинах города.

РАССЫЛКА arch:speech