Стэнли Лунг: «У нас и у этого мира есть проблемы, которые нужно решать»

Проекты китайского архитектурного бюро Turenscape вошли в шорт-лист всех крупных международных конкурсов последних лет в России. Очередной вызов — концепция развития набережных системы озер Кабан в Казани. Приехав на конкурсный установочный семинар, помощник президента Turenscape рассказал archspeech, в чем отличие российских конкурсов от прочих, что такое комфортная среда и почему в ней так важна вода, и как и от чего архитектор может спасти этот мир. 

Стэнли Лунг: «У нас и у этого мира есть проблемы, которые нужно решать»

Проект Парка Зарядье. Turenscape

Российские СМИ знают Turenscape по конкурсам на парк Зарядье, Сокольники, развитие берегов Москвы-реки. Теперь вот — казанские озера. В каких из этих проектов вы участвовали лично?

Так сложилось, что я работаю в Turenscape около 4 лет и участвовал во всех недавно прошедших в России международных конкурсах. В некотором роде именно я в нашей компании отвечаю за все проекты за пределами Китая: конкурсы, образовательные программы, филиалы, иностранных заказчиков etc. Всего у нас работает порядка 600 человек, и это крупнейшее частое бюро в Китае: многие фирмы получают государственную поддержку, но мы целиком и полностью автономны. При этом большая часть наших проектов — скорее как раз государственные, потому что таков масштаб работы Turenscape: общественные парки, культурные кварталы, мастер-планы городов. Так что мы зачастую взаимодействуем напрямую с мэрами и прочими чиновниками.

Ну а как вам российские чиновники и реалии? Каковы впечатления от конкурсов? Какой был самым интересным?

Все российские конкурсы, в которых нам довелось принять участие, — безумно интересные: и с культурной точки зрения, и с точки зрения контекста. Сравнение я бы начал с российских проектов и китайских. И Россия, и Китай стремительно развиваются. Однако все центральные части китайских городов уже застроены под завязку, то есть развитие физически не может иметь место. Говорить можно только о редевелопменте того, что есть. А в России все еще есть понятие новых районов и кварталов, причем в непосредственной близости от городских исторических центров. У каждого российского проекта есть свой культурный бэкграунд, своя история. А в Китае во многих случаях достаточно разработать просто толковый мастер-план. В России проекты всегда имеют социальный аспект — общественное мнение. В Китае же его часто не учитывают, хотя прогресс в этой области есть, и я думаю, что скоро к разработке проектов будут привлекать широкую публику.

Проект Парка Зарядье. Turenscape

А если говорить про отличия с американскими и европейскими конкурсами?

В США система конкурсов очень развита, и участие в любом большом проекте будет очень значительно. С другой стороны, есть ощущение, что подход у американцев временами местечковый, и к по-настоящему значимому проекту иностранца не допустят. У нас есть несколько проектов-финалистов конкурсов в США, но все они сталкиваются с неизбежными трудностями, поскольку американцы чувствуют себя и свои нормы настолько отличными от других, что предпочитают, чтобы всю работу выполняли местные. Европа и Россия в этом плане более открыты, они стремятся к диалогу культур.

Россия в плане норм — тоже, прямо скажем, специфическое место...

Да, но эта наша «чужеродность» местным особенностям стимулирует работать и узнавать еще больше, прикладывая всю возможную энергию и ресурсы. Сложно сказать, какой из русских проектов мне нравится больше, но, пожалуй, это конкурс на концепцию развития прибрежных территорий Москвы-реки. В силу участия в проекте с Зарядьем мы уже кое-что знали о районе Кремля и Красной площади, но не думали о том, что происходит за пределами этой территории, и за два месяца, которые у нас были на разработку концепции, подробно изучили сначала речные берега, а потом и весь город: прошли пешком, проехали на велосипеде. Постарались вызнать максимум информации не только от организаторов конкурса, но и у местных активных граждан. Привлекли экологов, инженеров, специалистов по автомобильным потокам и расположению культурных памятников и охранных зон — и нам очень хотелось донести результаты нашей работы. Потому что мы всегда не просто рисуем красивую картинку, но и думаем о том, как ее можно было бы в ближайшем будущем реализовать. В этом смысле нам очень помог наш российский партнер – команда Агентства стратегического развития «ЦЕНТР» (которое выступает, в том числе, организатором конкурса в Казани – прим. ред.). Они придумывали, как наши идеи перенести в практическую плоскость.

Проект Парка Сокольники. Turenscape

Насколько на этом фоне привлекателен казанский конкурс с озерами Кабан?

Могу совершенно точно сказать, что этот конкурс больше про легенду и мифологию. В Москве были исторические источники и документы, четко прослеживаемые следы прошлого, но в отношении озер Кабан вместо карт и архивов — устные предания о спрятанных сокровищах. Это предполагает совершенно иной подход к дизайну. Чтобы приезжали туристы, а местные им рассказывали, что вот в этой части озера произошло одно, а в этой другое. Дизайн должен поддерживать эти истории.

Каково ваше впечатление от Казани в целом — по сравнению с той же Москвой?

В Казани, в отличие от Москвы, пока еще есть возможность выстроить городскую инфраструктуру так, как нужно — по крайней мере, в районе озер. В Москве сплошь и рядом современное шоссе переходит в еле проходимую узкую тропинку. Здесь же есть только какие-то пешеходные связи, а остальные как раз нужно выстроить, и все зависит от нас. То есть у нас есть шанс действительно внести значительный вклад в развитие города. В Москве всегда есть риск эффекта снежного кома: изначально проект был хорошим, но пока он реализовывался, времена изменились, население увеличилось, проект работать перестал. С такой ситуацией работать гораздо сложнее. В Казани же можно спроектировать достаточно гибкую инфраструктуру. Можно легко представить, что будет происходить здесь через 50 лет: это будет город, комфортный для жизни, каждый желающий сможет проехать по нему на велосипеде, проплыть на лодке по озеру, отдохнуть от жары в летнее время... Что произойдет с Москвой — представить невозможно.

Проект Парка Сокольники. TurenscapeПроект Парка Сокольники. Turenscape

А что вы вкладываете в понятие «комфортная среда»? Судя по вашим проектам, в ней обязательно должна быть вода: даже на тех территориях, где водоемов изначально нет, вы их создаете...

Мы внедряем в наши проекты не просто транспортную инфраструктуру, но и ландшафт. А что нужно растениям и деревьям? Конечно же, вода. Мы зависим от осадков и климата, но вода — это самое существенное для жизни, первое, от чего мы должны отталкиваться. Доктор Кончжан Ю, президент нашей компании, — без преувеличения пионер современного ландшафтного дизайна. Например, он стал родоначальником так называемого негативно-реверсивного «планирования наоборот», когда с традиционных подходов вроде создания системы дорог ты переключаешься на ту же воду — и видишь, что у нее есть своя инфраструктура. Вдоль нее годами развивается жизнь самых разнообразных существ. Поэтому первое, с чего мы начинаем работу, — это делаем подробное научное гидрогеологические исследование участка. А не эскиз дракона или какого-нибудь другого символа. Мы не видим большой разницы между городским и ландшафтным планированием — эти вещи связаны и взаимопроникающи. Мы не можем просто разделить зеленое и голубое. Мы должны увидеть оба этих аспекта как один. Все хотят быть ближе к воде — так почему бы не создавать больше водоемов и прудов? Ведь это еще и место обитания рыб и земноводных. Комфортная среда — то, что понятно, доступно и нравится каждому. И это то, что мы предлагаем людям.

У ландшафтного дизайна в Китае богатая история. Есть ли в ваших сегодняшних проектах что-то от знаменитых китайских садов?

Сад — это нечто, что нужно поддерживать и за чем нужно ухаживать. Сад требует много внимания и заботы, независимо от того, плодоносит он или просто декоративный. В этом главное отличие подхода нашего бюро: мы считаем, что ландшафт должен приносить не просто визуальное наслаждение, но и пользу окружающей среде. Да и кто в наше время владеет садами? Только олигархи. Это подход прошлого: привлекать большое количество людей для создания того, чем сможет любоваться только один. Почему у нас нет не может быть ландшафта, которым смогут наслаждаться все? И пусть там будут, к примеру, заболоченные участки — природа все равно возьмет свое. Парадигма сменилась, хотя в Китае это и заняло немало времени — даже для Turenscape. Мы по-прежнему отражаем в наших проектах традиционные взгляды и ценности, но, откровенно говоря, они не решают актуальных проблем, которые стоят перед нашей страной: загрязненные воздух и вода, наводнения и засухи. Просто выращивание большего количество цветов не поможет в этой ситуации, нужно мыслить масштабнее. Поэтому наша компания настаивает на решениях, которые кому-то кажутся спорными — но результат налицо.

Проект для Москвы-реки. TurenscapeПроект для Москвы-реки. Turenscape

Можете привести пример такого глобального подхода?

Когда в городе есть река, то типичная логика такая: строим новое бетонное русло там, где нам удобно. Но мы видим в этом большую проблему. Потому что рано или поздно — через 10, 20, пусть даже 100 лет — если построить бетонные берега, случится наводнение, особенно там, где это было обычным делом. Бетонные каналы сильно ограничивают реку, не оставляя место для потока. Выпадают сильные осадки, объем воды увеличивается, река становится еще быстрее и опаснее. А если мы сохраняем естественное русло, то на его дне просто грунт, и лишняя вода уходит в грунт, под землю, мы этого даже не видим, но земля сама обеспечивает необходимый буфер.

Сегодня в нашем распоряжении есть такие технологии, которые позволяют просчитать и смоделировать водоизмещение, скорость и объем потока, — можно сделать симуляцию всех процессов, просчитать параметры для поддержания необходимого баланса и превратить «буфер» в линейный парк вдоль реки. Для этого даже не нужны существенные интервенции — просто, исходя из расчетов, каким образом изменится уровень воды в реке и где и когда будут эти перепады, создается некая удобная платформа. Получается пространство с гораздо большими возможностями для маневра и значительными преимуществами перед каналом.

Город Тайчжоу, в котором наводнения долгое время были проблемой, потратил немало средств для строительства канала — а потом пригласил нас. И мы предложили освободить реку от бетонных оков: чтобы остановить наводнения — сделать несколько внутренних прудов, а вдоль реки устроить парк. Сначала все местные чиновники и технические специалисты были против. Но после нескольких раундов дебатов сказали: хорошо, давайте попробуем. И оказалось, что это работает! И людям нравится, потому что у них есть не канал с заасфальтированными дорожками, а водный парк (мы назвали его Floating Gardens, «плавучими садами») с яркой средой и многочисленными функциями. И девелоперам это тоже оказалось на руку: ценность жилья здесь значительно выросла.

Водный парк Floating Gardens. TurenscapeВодный парк Floating Gardens. Turenscape

Какой у вас любимый парк? Такой, чтобы посмотреть и сказать — вот, парк должен быть именно таким?

Думаю, мы сейчас в принципе мыслим другими категориями. В названии Turenscape «tu» — это природа, а «ren» — человек, и то, что мы пытаемся делать, — это восстановить связь между человеком и природой и объединить их в контексте городского развития. Мы говорим не просто об озелененных крышах и горшках с растениями на подоконнике — мы говорим о том, чтобы в городе появился свой лес.

Две недели назад к нам в офис приезжал Стефано Боэри — рассказать об ЭКСПО, о миланском небоскребе с интегрированным лесом и других своих проектах, и я задал ему вопрос: «Почему ты помещаешь на свой небоскреб деревья, почему не придумал что-то новое и оригинальное?» Он ответил: «Нужно начать с чего-то простого». Все хотят быть ближе к природе, и любой с большим удовольствием будет читать книгу в тени дерева, нежели на балконе. В каждом проекте мы задаем себе вопрос: какое количество природы мы можем привнести в город тем или иным способом? Вот есть в Нью-Йорке Центральный парк — это здорово, и он может быть очень близко к вашей квартире или офису, но все равно существует сам по себе. И невольно думаешь — а можно ли придвинуть эту границу еще больше, подпустить природу еще ближе? Вот то, чем занимается Стефано, то, что пытаемся делать мы. И даже интересно, насколько широко нам удастся распространить эту нашу политику «невысушивания болот» и «расканализации рек».

Водный парк Floating Gardens. Turenscape

Пропагандируете возвращение к истокам?

Да, и это самое инновационное, на самом деле, что только может быть. Мы сейчас участвуем еще в одном конкурсе — в Сингапуре — на создание очередной версии High Line, линейного парка на месте железнодорожных путей. Там мы тоже вошли в список финалистов — наряду с такими бюро, как OMA, MVRDV и West8. И я уже вижу, что это проект с наибольшим количеством вызовов из тех, что я сталкивался за всю мою жизнь. Все наши соперники очень инновационны, они на пике всех тенденций в ландщафтном дизайне и урбанизме. Но Сингапур этим уже не удивишь: это настоящий город будущего, все новое и передовое в нем уже есть. Поэтому мы и хотим предложить нечто совершенно иное.

Нужно понять одну простую вещь: инновации и технологии сегодня становятся не данью моде, а единственно возможным способом выжить. В России сейчас происходит то же, что и в Китае несколько лет назад, а значит, и закончится все так же плачевно: за последние 20-30 лет урбанизации, в результате которой теперь порядка 70% китайцев живут в городах, вся природная система оказалась разрушенной, и загрязняющие процессы начали идти еще быстрее. Когда-то наша страна была зеленой, но сегодня все лесные массивы пропали. В Шанхае вдоль реки построена дамба, и если что-то с ней случится, весь город окажется под водой. 25 миллионов людей! — столько сейчас живет в Шанхае. Еще столько же — в Пекине. У нас 1,5 миллиарда человек — как всем нам выжить?

Вот почему Китай очень важен в глобальном мире: все, что мы делаем, приводит либо к большим удачам, либо к большим неудачам, причем результат виден довольно быстро. И мы постепенно пытаемся исправлять негативные последствия. Все наши проекты — это стратегии выживания: мы решаем проблемы засух, наводнений, очистки воздуха и воды (с этой проблемой, скорее всего, сталкивается и Казань, и мы непременно будем это учитывать). За 18 лет существования Turenscape мы сделали 2000 проектов, из которых 600 реализовали: уже 300 парков и 300 городов построены согласно нашим дизайн-принципам.

Qinhuangdao Red Ribbon Park. Turenscape

А что не так с китайскими городами-призраками? Их строят, строят, а люди в них не живут. В чем причина?

Действительно, в Китае есть пустые города, построенные на частные деньги и недостаточно привлекательные для жителей. Местное правительство и девелоперы почему-то продолжают испытывать оптимизм на их счет и верить, что проекты заработают. Но на чем они основывались, решив, что именно здесь должен быть новый город? На ресурсы, природное окружение? Китаю действительно нужны города (в ближайшие 30 лет ему их понадобится около 300), но не такие, какими их задумывают чиновники. Они строят города, не предполагающие последовательного развития. Бум — и готов город, в котором есть все. В таком случае негативный эффект неизбежен. Такие вещи должны происходить постепенно. Мы сейчас как раз делаем большой проект относительно того, как и где строить эти города, изучаем весь Китай.

Что главное при работе над задачей такого масштаба?

Думаю, нужно понимать потенциал участка: что реально можно построить на этом месте, какие ограничения в ресурсах. Город должен соответствовать своей цели — у разных клиентов и правительств они разные. И мы, как дизайнеры, предлагаем не фиксированные, а гибкие решения, которые требуют осмысления и нуждаются в периодической коррекции — с связи с экологической, демографической, политической, финансовой ситуацией etc. Какие-то точки выделяются и становятся ключевыми, а что-то проектируется адаптивным и подгоняется в процессе. Обычно мы говорим, что основа, вокруг которой все выстраивается, — это сине-зеленый ландшафт, а вот девелопмент земельных участков может корректироваться. В какой-то момент они могут решить, что каком-то районе лучше застроить, к примеру, не 10, а 5 га — но это уже не будет иметь негативных последствий, город все равно будет продолжать жить, потому что у него есть базисная инфраструктура.

Qinhuangdao Red Ribbon Park. Turenscape

Над мастер-планами городов, должно быть, работают специалисты широкого профиля...

Когда сталкиваешься с городским или ландшафтным планированием, это заставляет мозг работать по-другому, в масштабе, который раньше был неведом. Необходимо привлекать экспертов в самых разных областях, и роль архитектора переосмысливается: мы больше дизайнеры, или кураторы, или менеджеры?.. «Я тут придумал проект, а вы теперь придумайте, как его реализовать» — это так больше не работает. И нельзя просто поделить проект на разные части, чтобы после выполнения собрать их, как ни в чем ни бывало, и использовать. Труд может быть только совместным — в этом суть междисциплинарного подхода. И это то, чему доктор Ю, которому я помогаю разрабатывать программу для архитектурного колледжа, пытается научить своих студентов: архитектор должен уметь слушать и позволять другим людям давать советы и участвовать в проекте наравне с ним. Доверять специалистам, когда они оценивают эффективность проекта. Вырабатывать оптимальное решение в команде. Архитектор может думать, что ему подвластно все — но это не так. И хотя ему необходимо знать понемногу обо всем и право принимать решение все же остается за ним, фундаментальные знания во всех областях невозможны — без ученых и экспертов не обойтись. К счастью, технологически сегодня это проще: у нас есть BIM- системы и мы уже знаем, как их использовать.

А вы себя ощущаете скорее архитектором или менеджером? Когда играешь не за себя, а в команде — насколько возможно реализовать собственное творческое начало?

Я, вообще говоря, архитектором быть не планировал. Хотя архитектурную степень действительно получил — в Торонто, куда переехал из родного Гонконга. Но после этого долго работал в СМИ — на радио, телевидении, в специализированных журналах. А в один прекрасный момент наткнулся на сайт бюро Бьярке Ингельса — и был сильно впечатлен: мне захотелось поработать с этими крутыми людьми и проникнуться их образом мышления. Я без колебаний бросил все и уехал в Копенгаген — и они, как ни странно, взяли меня к себе. Два года работал в BIG. После этого еще два года у нас с друзьями была своя небольшая фирма в Торонто JET architects, которая в том числе занималась макетированием и 3D-печатью, — и вот я оказался в Turenscape.

Qinhuangdao Red Ribbon Park. Turenscape

Очень многое я почерпнул из интервью с архитекторами, которых за бытность журналистом провел немало. Я беседовал с Питером Айзенманом, SOM, OMA — почти со всеми крупными нью-йоркскими бюро и филиалами. И в каждом я находил, чем восхититься. В итоге ты понимаешь, что в тебе как в архитекторе есть по частице от всех, кем ты восторгался и с кем работал. Во мне — немного от Бьярке Ингельса, немного от Доктора Ю, от Майкла Грейвса и Стивена Холла. Ты можешь видеть в себе следы их влияния — но не можешь их вычленить и «выключить». И это неплохо, ведь, откровенно говоря, большая часть идей отнюдь не нова — кто-то когда-то это уже придумал. Однако для архитектурного творчества важна не столько идея, сколько умение доказать ее состоятельность — и в конечном итоге реализовать.

Это та вещь, которую я усвоил из интервью с Питером Айзенманом. Он сказал мне: «Стэнли, мне уже за 70, и мне не нужно, чтобы в моей жизни было 100 проектов — у меня и идей-то столько нет, дай бог наберется 20. Но если эти 20 я сумею развить и реализовать, и это сделает жизнь людей лучше — то чего еще желать?»

То есть главное для архитектора — отстоять свою идею?

Да, каждое бюро и каждого архитектора нужно оценивать именно с точки зрения верности определенной философии, и здесь я не имею ввиду стиль или принципы формотворчества. Я о том, насколько человек может приспосабливаться и предлагать гибкие решения, не утрачивая сути своей идеи. Я не так уж много знаю о ландшафтной архитектуре, но за что я уважаю Turenscape — так это за строгую приверженность вопросам устойчивости и проблемам охраны окружающей среды и приоритету в развитии сине-зеленым ландшафтам (на первом месте вода и природа). Ни мнение заказчика, ни технико-экономические соображения не могут заставить нашу команду сойти с намеченного пути. Потому что настаивание на определенных идеях рано или поздно приносит плоды. Например, в Китае за время нашей работы было принято порядка 10 новых положений об использовании воды. После того, как доктор Ю сделал первый проект городского негативно-реверсивного планирования, мы увидели, как аналогичные приемы стали использоваться при планировании других городов. То есть вклад, который мы вносим, — это не просто хороший дизайн и даже не просто комфортная среда. Мы меняем сознание тех, кто стоит во главе городов, чтобы они чувствовали себя более ответственными за людей. Ты можешь быть отличным архитектором, но что ты принесешь будущим поколениям помимо своего фирменного стиля и концепции? Вот, что действительно важно.

Выражаем огромную благодарность за помощь в организации интервью коммуникационному агентству «Правила общения» и Агенству стратегического развития «ЦЕНТР» – организатору конкурса на концепцию развития набережных системы озер Кабан в Казани. Конкурс проводится под эгидой Правительства Республики Татарстан, по инициативе врио Президента Республики Татарстан Минниханова Рустама Нургалиевича. 

Фото © Turenscape, landezine.com, stroi.mos.ru, themoscowriver.com

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще