Рисунок к проекту: пять мнений о ручной графике

Об истории и значении ручных подач во времена, когда еще не было 3D, роли рисунка в современном архитектурном образовании и практике говорят пять архитекторов, которые всегда пропускают проект через руку.

Рисунок к проекту: пять мнений о ручной графике

Обсуждение приурочено к выставке графики Сергея Кузнецова «Личный контакт», которая до 10 сентября проходит в Мультимедиа Арт Музее. Материал подготовила куратор проекта Екатерина Шалина.

 

Сергей Чобан

Сергей Чобан

руководитель бюро SPEECH

Мои профессора в Институте живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина, Сергей Борисович Сперанский и его ученик Валериан Степанович Волонсевич, огромное значение придавали презентации проекта, делясь с нами разнообразными приемами, как можно углем, сангиной и акварелью наилучшим образом передать текстуру поверхности, деревья, водную гладь реки, падающую тень. Это была колоссальная школа, которая лично мне подарила невероятное разнообразие навыков. Спустя несколько лет, когда я оказался в Германии, эти знания помогли найти работу. Компьютерная графика тогда только начинала завоевывать рынок и стоила очень дорого (как сейчас помню: одна компьютерная перспектива оценивалась в 12 тысяч евро!), и я смог начать работать, еще не зная языка, именно благодаря тому, что хорошо рисовал. Конечно, пришлось определенным образом перестроиться, так как там ценились совершенно иные графические подачи. В отличие от Института им. И.Е. Репина, там, например, почти не использовалась акварель, зато структурные рисунки карандашом с подробным выявлением текстур материалов ценились очень высоко. Так что я на собственном опыте очень хорошо знаю, насколько важны были ручные подачи проектов. Именно от их качества часто зависело настроение заказчика и его финальное решение.

Представить себе презентацию проекта без ручных подач было невозможно года до 1997-98-го. А потом стала стремительно нарастать популярность (и доступность для архитекторов) работы в 3D-программах. Уже к 1998 году, я это точно помню, ручные подачи у немецких заказчиков перестали котироваться. То есть на конкурсах по-прежнему можно было делать эскизы от руки, и это создавало очень живое и интересное впечатление о проекте, но их одних уже было недостаточно. К началу 2000-х годов я практически перестал рисовать презентации проектов от руки. То есть я по-прежнему рисую очень много, в том числе подробных эскизов и рисунков к проектам, но теперь это скорее рабочие материалы, которые затем ложатся в основу, в том числе, и 3D-визуализаций.

К 2003 году и в России подачи уже полностью стали компьютерными. И как раз с этого момента я начал делать больше натурных рисунков и архитектурных фантазий. А все 1990-е я рисовал в свободное время гораздо меньше, так как делал это каждый день в офисе, причем часто с утра до вечера.

Конечно, ручная графика обладает феноменальным обаянием. Рисунок способен подчеркнуть рукотворную суть процесса архитектурного проектирования, наглядно проиллюстрировать мыслительный процесс его автора. Мне кажется, сегодня рисунок от руки переживает свое второе рождение. И даже в институтах рисованию от руки вновь уделяется очень большое внимание. Например, Университет искусств в Мюнхене совместно с Мюнхенской Пинакотекой проводит серию лекций «Путевой альбом», посвященных тому, как архитекторы рисуют. Все больше проводится и международных конкурсов архитектурной графики, в том числе и в России, где по инициативе Екатерины Шалиной уже четыре года подряд проходит замечательная «АрхиГрафика» с очень широким, теперь и международным участием.

К проектам сегодня я в большей степени делаю наброски, которые должны быть понятны прежде всего мне и моим соавторам по проекту. Эти эскизы затем переводятся в компьютерные перспективы, в чертежи, и, конечно, они не обладают специфическими качествами архитектурного рисунка. Впрочем, бывают и исключения, когда я делаю большую часть презентационных материалов от руки. Сейчас, например, я как художник-постановщик участвую в одной театральной постановке: к ней я сделал около 100 подробных рисунков форматов А4 и А2.

Чаще всего я пользуюсь карандашом, гелиевой ручкой, фломастером. У меня есть альбом, который я всегда ношу с собой. Он заполняется в течение нескольких месяцев: это и наброски, которые приходят в голову, и заметки, которые я делаю по ходу разговора, и рисунки к проектам. Кроме этого в процессе общения с коллегами я всегда стараюсь иллюстрировать наш разговор рисунками.

Если говорить о наиболее значимых для меня мастерах прошлого, то это, конечно, Хью Феррис — художник, фундаментально изменивший взгляд на то, как рисовать архитектуру. Безусловно, это и Юбер Робер, который создавал в своих работах совершенно особую атмосферу архитектуры. Из современных художников очень трудно выбрать кого-то одного... Меня, например, долгое время восхищал американский иллюстратор архитектуры Гилберт Горски.

 

Сергей Кузнецов

Сергей Кузнецов

главный архитектор Москвы

Когда я учился в МАРХИ, с интересом рисовал на занятиях и гипсовые головы, и фигуры, но архитектурного рисунка мне в программе не хватило. Да, были летние практики: мы куда-то ездили и что-то рисовали, часто не архитектуру — людей, машины, деревья. Складывалось впечатление, что нас учили рисовать стаффаж. Что архитектура будет как-то вычерчена или визуализирована на компьютере — хотя цифровая графика тогда только входила в практику — а свободной рукой достаточно уметь воспроизводить элементы окружения. И это было странно. Мне всегда казалось, что рисование в нашей профессии — этот тот код, тот язык, в котором архитектура рождается. Но ни скетчинга, ни обстоятельного рисования с натуры в городе, ни интересных фантазийных заданий не было. Из всех навыков материализации идей самое близкое отношение к профессии имело макетирование. А ведь это крайне важный момент, когда архитектор сам работает руками — не раздает указания как менеджер, а выступает в роли творца. То есть сам формулирует и переводит свои мысли в зримое пространство.

На пятом курсе меня захватила компьютерная графика. Я и диплом в ней делал, единственный в группе, на свой страх и риск. Деятельность первого бюро, которое я открыл с партнерами, тоже была связана с рендерингом. Однако и к заказным 3D, и затем к своим проектам я всегда делал эскизы от руки. Как правило, в них сразу считывается общий замысел — понятны объемы, их габариты и функции. Эстетика тоже важна, но эскизирование только ради поиска образа, с расчетом потом как-нибудь впихнуть в него функцию, на мой взгляд, не имеет смысла.

Проектные рисунки — то, что ты выдаешь из себя во внешний мир, и они должны быть точными и понятными, поэтому их удобно выполнять карандашами, фломастерами, инструментами ясных линий. Рисунок с натуры — наоборот. Он про то, как внешний мир входит в тебя и возвращается на бумагу в личной, эмоциональной интерпретации, поэтому здесь интереснее акварель. Порой она дает такие приятные, неожиданные эффекты, которые в рисунке к проекту могут отвлекать от сути.

Cегодня 3D, поражающие заказчиков гиперреалистичностью, практически вытеснили ручную подачу. Но умение убедительно рисовать может пригодиться архитектору в любое время. К примеру, когда я работал в бюро SPEECH, о запросе на Дворец водных видов спорта в Казани мы с коллегой Николаем Гордюшиным узнали, когда приехали в город по другим делам, и у нас был всего день, чтобы подготовить презентацию. Купили кальки, фломастеры, набросали генплан и объемно-пространственную концепцию, и нашу энергичную разноцветную подачу оценили — мы получили заказ. Самое интересное, что между нарисованным тогда зданием и тем, что было построено, четко видна преемственность.

 

Сергей Эстрин

Сергей Эстрин

основатель и руководитель «АМ Сергея Эстрина»

Я принадлежу к тому поколению архитекторов, которое еще полностью рисовало проекты руками — от эскиза до подачи. И высокий художественный уровень наших выпускников быстро подметили и оценили зарубежные коллеги. В 1991 году по конкурсному отбору я уехал работать в Ирландию на полгода, и через некоторое время мне доверили проектирование и визуализацию реконструкции здания Юридической академии в Дублине. Я выполнил тогда огромное количество рисунков в классической манере карандашом и акварелью с отмывкой — у заказчиков они шли «на ура».

Потом, когда работал в Моспроекте, у нас был специальный художник, который изготавливал подачи для всех мастерских — темперой, на огромных подрамниках. Это были очень техничные рисунки, с отработанными приемами мажорного настроения — сияющим, солнечным небом, счастливыми людьми. Наш визуализатор точно знал, как сделать так, чтобы проект без проблем был принят высшими инстанциями.

Клиенты и сегодня с интересом реагируют на ручную графику. Но только на ранних стадиях выбора вариантов. Экспрессивными эскизами можно увлечь, раскрепостить мышление заказчика. Но потом он будет ждать картинок, где уже не будет никакой художественной недосказанности и обобщений. Для финального утверждения все должно быть разжевано до мелочей, изображено во всех возможных ракурсах, погодных условиях и эффектнее, чем бывает в реальности. И чем быстрее вы представите такие идеальные имиджи, тем лучше. Неважно, что за ними еще не всегда стоит реальное проектное решение. У заказчиков есть ошибочное порой убеждение, что раз смогли такую красоту быстро нарисовать, сможете так же быстро и спроектировать. В этом ручная подача уже никогда не сравнится с мощью 3D.

Я не знаю, как устроены мозги у молодого поколения, но не представляю, как можно не рисовать и не моделировать руками, когда что-то придумываешь. Архитектуру предпочитаю сразу конструировать в макетах. А интерьеры всегда сперва рисую — для них так интереснее и эффективнее искать последовательность пространств, соотношение планов, пропорции и различные элементы. Рисую на кальке, потом путем наложения вариантов что-то добавляю или убираю. Особенно нравится рисовать перьевой ручкой — она сама летит по гладкой поверхности, обгоняя мысли.

 

Рубен Аракелян

Рубен Аракелян

руководитель и партнер бюро WALL

В нашей практике ручная графика существует в основном на стадии придумывания проекта. Но это очень важная стадия. Разница между проектом, пропущенным через руку, и сразу нарисованным на компьютере огромна. Рисунок рукой — непосредственное продолжение тебя, твоих мыслей и чувств. В компьютере потом все неизбежно упростится, скорректируется, приведется к каким-то стандартам. Но если проект изначально не «зажечь», заложив в рисунок сильный эмоциональный заряд, в виртуальном пространстве он может потом совсем засохнуть.

Думать и выражать эмоции сразу в компьютерных программах сложно. Пока ты вспомнишь кнопки, идея и ощущения ускользнут. А быстро зафиксировав их на бумаге, лучше всего потом изготовить макет, чтобы прочувствовать объем. Мы всегда выполняем много эскизов и макеты. Роль эскизов — поиск образа, форм, фактур, да и функциональная логистика быстрее выстраивается рукой. На бумаге схема потоков в здании — входы, выходы, подъезды, лестницы — набрасывается минут за 15, на компьютере без подготовительного наброска этой займет час.

В презентацию проектов мы всегда включаем ручные эскизы, чтобы показать линию мысли и индивидуальный подход к каждой работе. Это всегда хорошо воспринимается заказчиками.

Если идея пришла в голову спонтанно и под рукой у меня нет блокнота, подойдут и салфетки. Мне очень нравятся их зернистые поверхности. Мы сейчас работаем над проектом винодельни в Карабахе, и один из вариантов материала — камень с похожей шероховатой фактурой.

Я считаю, что студентов-архитекторов обязательно нужно учить рисовать, а фактически — думать, руками. В МАРШ я вел у бакалавров курс Professional Skills. И учил чувственному и аналитическому. Рисунку. Просил наблюдать и зарисовывать в городской среде различные сюжеты. Например, они выходили на территорию Артплея и рисовали тушью только тени. А это дает много информации о месте, его глубине, ориентации по сторонам света. Еще давал им сангину, и они должны были перенести на бумагу только материал фасадов. Будущим архитекторам очень полезно видеть и понимать то, как история зданий отражается на их материальности.

В штудировании гипсов, на котором делается упор в МАРХИ, есть смысл. Оно дает навык усердия, ставит руку, развивает внутренний тайм-менеджмент, но это слишком оторвано от профессиональной реальности. Если говорить о развитии объемного мышления, то пусть студенты-архитекторы сразу и дома тоже рисуют, быстрее разберутся с планами, пропорциями, массами, фасадами. Отличное упражнение — находясь в каком-то месте, представить и нарисовать его генплан. Вот это ставит мозги на нужное место.

На третьем курсе МАРХИ я на шесть месяцев уехал учиться в Высшую школу архитектуры Страсбурга. У них академическое рисование занимает всего месяц, и с натуры там рисуют ужасно. Зато как красиво французские студенты ведут проектные скетч-буки! К каждому проекту они берут рулон кальки и на ней поэтапно зарисовывают все свои размышления над проектом. Это потрясающие по визуальной эстетике материалы. Вот такое рисование во время учебы очень полезно.

 

Джон Соулс

Джон Соулс (Jon Soules)

архитектор, член Американской ассоциации архитектурных иллюстраторов (ASAI)

В Канаде отрисованные вручную презентации проектов используются все реже, но полностью эта практика еще не исчезла. Такие подачи ценятся как художественные, мастерские композиции и производят большое впечатление на определенную аудиторию. Ручная графика еще широко применяется в архитектурных бюро на стадиях концептуальных размышлений, когда подразумевается, что дизайн еще претерпит существенные изменения. В рисунок от руки быстрее внести доработки, он пластичнее для процесса развития замысла, чем компьютерная графика. Я обнаружил, что осмыслить и изобразить объект как целое в ручном эскизе мне проще, чем в виртуальном пространстве. И так я лучше чувствую масштаб.

В архитектурных школах Канады рисунок от руки больше не является основным способом проектирования. По моим наблюдениям, студенты и недавние выпускники — приверженцы компьютерного моделирования, и очень редко можно встретить молодого архитектора, способного построить перспективу вручную. В Канаде диплом архитектора выдают 11 учебных заведений. Канадский экспертный совет сертификации архитекторов (Canadian Architectural Certification Board (CACB)) недавно отправил в них комиссии, которые проверяли программы этих вузов на соответствие стандартам архитектурного образования. Отчет CACB — открытая информация. Рисование от руки упоминается в нем как существенная часть программы лишь трех вузов, а в остальных не упоминается вовсе.

Я сперва делаю эскизы на кальке и иногда на компьютере проверяю масштаб, если это необходимо. Затем создаю перспективы. Практикую рисование с натуры. Все это помогает мне держать в голове четкий образ того, что я делаю. Я часто рисую на переговорах с клиентами и подрядчиками. Обычно это их располагает. Рисунок — самый прямой способ коммуникации и вовлечения людей в обсуждение дизайн-процесса. А еще тем, кто сам не рисует, это всегда кажется немного магией.

Заглавное изображение © Эскиз Нормана Фостера к проекту небоскреба Gherkin в Лондоне

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще