Рисунок головы: все еще нужен или уже устарел?

Академический рисунок представлять не нужно: еще школьниками в старших классах все выучивают кудри Антиноя, а в вузе продолжают оттачивать пропорции Давида. Но важны ли так в архитектурном образовании гипсовые головы или пора от них отказаться? Публикуем два противоположных мнения от Александра Кудрявцева и Никиты Токарева.

Рисунок головы: все еще нужен или уже устарел?

Публикуемые позиции по рисунку — фрагменты из серии интервью, которые подготовили для исследования к конференции «Открытый город. Образование в сфере городского планирования». Полные версии 8 интервью мы собрали в отдельном потоке. Там же читайте наш гид по событию: 5 причин пойти на конференцию «Открытый город».

***

Александр Кудрявцев

Александр Кудрявцев, ректор и президент МАрхИ с 1987 по 2011 годы, на собственном опыте убедился, что пока лучшей системы отбора кроме рисунка гипсовой головы и композиционного рисунка-чертежа не придумали:

«Для меня было шоком, когда я приехал в 1985 году в Кембридж на архитектурный факультет, я уже преподавал, еще не был ректором. Я спрашивал: „Как у вас поступают?“ Они отвечали: „Мы смотрим отметки по физике, химии и литературе“. „А рисунок?“ — „У нас этого нет“. — „Тогда покажите, как они рисуют?“ — „Да, пожалуйста“. Отлично рисуют. Думаю, это может быть связано, во-первых, с тем, что подготовка в средней школе за рубежом выше. Они и учатся дольше. Вы же знаете, что в нашей гимназии люди умели рисовать акварелью, и даже неплохо это все у них получалось. Нам эти проблемы средней школы приходилось компенсировать довузовской подготовкой и на первых курсах вуза.

Как мы ни пытались найти какую-то новую, лучшую систему отбора, от профильных экзаменов, рисунка гипсовой головы и композиционного рисунка-чертежа, уйти не удалось. Голова — это художественное выражение. Ты должен уловить характер головы, чтобы было сходство. Можно нарисовать так, что все на местах, а сходства нет. Композиция сейчас достигла вообще совершенно необычайных высот. Это уже не рисование капители, это пространственное видение и вместе с тем компоновка первичных геометрических объемов. Сюда многое вошло от пропедевтического курса 1920-х годов. Черчение близко к композиции, просто композицию нужно изложить профессиональным языком аксонометрии. Конечно, нормальный выпускник нашей средней школы этого не умеет.

Сначала ты не умеешь, а потом научаешься. Наверное, ты уже больше никогда эту голову так не нарисуешь, если только не захочешь сам репетиторствовать. Тем не менее сегодня, я считаю, это оптимальный путь к обретению профессионального языка».

В полной версии интервью вице-президент Российской академии архитектуры и строительных наук также рассказывает о том, что изменилось в архитектурном образовании в России за последние 10–20 лет, какие требования к обучению ставит Международный союзом архитекторов, и почему не получается наладить систему интернатуры.

***

Никита Токарев

Никита Токарев, директор МАРШ, поддерживает ключевую важность рисунка в работе архитектора, но считает, что гипсовые головы можно заменить более прикладными занятиями:

«Я не убежден, что высокая изобразительная культура — это следствие только рисования гипсовых голов. По опыту работы в МАрхИ знаю: если рисуешь гипсовые головы, подчас умеешь рисовать только гипсовые головы, но не архитектуру. Это не всегда помогает студенту сделать простой эскиз, емко и доступно выразить на бумаге мысль. Если кому-то удается в силу личного таланта или какой-то другой подготовки прорваться через академический рисунок, они великолепно рисуют. В МАРШ мы с этим тоже сталкиваемся. Человек учился на подготовительных курсах, умеет изображать головы, а рисовать учить его приходится фактически заново.

Другое дело, когда программа по рисунку и живописи была тесно связана с проектированием. Условно говоря, мы рисуем скульптуру, капитель или облом, а потом на занятиях по проектированию эту капитель встраиваем под руководством Жолтовского в здание, продолжаем применять классические пропорции. Тогда понятно, зачем рисовать капитель и к чему она. Но когда мы рисуем капитель, а потом переходим к проектированию и видим в журнале проект Захи Хадид, случается когнитивный диссонанс. Мы пытаемся его лечить, но он непросто поддается. Поэтому в МАРШ всеми силами поддерживают ручную работу, рисование, но не в виде академического рисунка и живописи. В первый год бакалавриата вообще не пускаем студентов к компьютеру. Все портфолио делается руками. Это наша принципиальная позиция: только руками».

В полной версии интервью Никита Токарев объяснил позицию школы по набору студентов и системе вступительных интервью с портфолио работ, а также рассказал, как школе удается учитывать новые реалии и требования рынка.

РАССЫЛКА arch:speech