Последователи Мейера: почему архитекторы используют белый цвет

Ричард Мейер построил успех бюро на белых зданиях. Он говорит, что «белый — лучший из цветов, потому что собирает все цвета радуги». У лауреата Притцкеровской премии много последователей: архитекторы усиливают заложенные функции с помощью лаконичного белого. 

Последователи Мейера: почему архитекторы используют белый цвет

Практически каждое интервью Ричард Мейер сводит к разговору о силе белого цвета. Он долго подыскивает слова, чтобы выделить главные функции в своих проектах и односложно отвечает на прямые вопросы. Но о цвете архитектор говорит подробно и с примерами. У него есть любимая история, которая впервые прозвучала на Притцкеровской церемонии в 1984 году. Переводим ее с незначительными сокращениями:

«Сегодня вечером я разговаривал со своими детьми, Джозефом и Анной. Беседа крутилась вокруг вопроса о любимом цвете. Джозеф, которому почти пять, всегда отвечает, что ему нравится зеленый. Потому что это цвет травы, деревьев, всего мира, весны и долларов. Анне три года и она не любит в чем-то уступать Джозефу. Поэтому она быстро сказала, что ей по душе синий. Ведь небо, озера, пруды и бассейны — голубые.

Потом дети спросили, какой цвет нравится мне. Я ответил, что белый. Они парировали, что такого цвета не бывает, потому что белого нет на радуге. Мне нужно было выбрать желтый, красный, зеленый или синий. И я должен был им объяснить, что белый — самый прекрасный цвет, потому что он собран из всех цветов радуги. Для меня это цвет, который в естественном свете отражает и усиливает восприятие всех оттенков радуги».

Сегодня Джозефу 39, Анне 36, а их отцу — 82. Мы не знаем, убедил ли архитектор детей в силе белого цвета, но он точно убедил в его красоте мир. «Белый цвет проясняет архитектурные концепции и усиливает форму. Белизна для меня всегда была одним из способов обострения восприятия», — вот главная мысль Мейера, которая прочитывается во всех его проектах.


Как белый используют архитекторы

подчеркивают объем, добавляют свет, показывают цвет

Мы уже рассказывали, в чем сила цвета и почему на смену архитектурным «хромофилам» приходят «хромофобы». Однако белый всегда останется классикой. Его любила Заха Хадид — так она подчеркивала игру форм, у Кадзуйо Седзимы белый придает лаконичным силуэтам больший объем, даже непредсказуемый Бьярке Ингельс выбрал именно этот цвет для большинства своих петель. По словам Ричарда Мейера, белый манипулирует пространством. Вероятно, за это его и полюбило современное поколение архитекторов.


Бизнес-центр Dominion Tower

Zaha Hadid Architects, 2015

Динамичный Dominion Tower облицован алюминиевыми белыми панелями, которые в зависимости от света и ракурса меняют цвет. На ярком солнце они отливают синевой, отражая небо, на закате кажутся золотистыми, а в серые будни — матово-молочными. Многоуровневый, «слоеный» фасад не выглядит агрессивно: белый мягко «перебрасывает» светотень с одного уровня на другой, и в итоге создается впечатление обтекаемого объема. Внутри центра переживание белого цвета усиливается за счет игры на контрасте: черно-белые интерьеры и лестницы создают ощущение точеного, графичного рисунка.


Штаб-квартира Hands Cooperation

The System Lab, 2014

The System Lab усилили белым симметрию волнообразного фасада. Наклоненные под небольшим градусом формы меняются в зависимости от угла зрения — тени создают эффект большего объема. Если смотреть на здание снизу, то белый покажется темнее на стыке оконных перемычек. С этого же ракурса можно увидеть, как белые узоры «кадрируют» небо. В этом проекте архитекторы тоже сыграли на контрасте: здание резко противостоит соседнему черному фасаду. Благодаря необычной «текучей» форме фасада-хамелеона оно переключает внимание на себя.


Жилой дом Living Foz

dEMM arquitectura, 2010

Жилой дом в Португалии с яркой геометрией тоже белый: как и в Dominion Tower, здесь цвет выделяет ломаные линии фасадов. Верхние ярусы балконов отбрасывают тень на нижние, и в итоге создается эффект резкой, контрастной формы. Но если в проектах Захи Хадид с ломаной геометрией белый чаще всего еще больше объединяет текучие объемы, то в данном случае форма становится острее. Впечатление от ярких белых линий балконов усиливают и тонированные застекленные лоджии.


Центр Помпиду-Мец

Shigeru Ban Architects, 2010

Центр Помпиду-Мец прославился благодаря крыше, форма которой вдохновлена китайской соломенной шляпой. Если о соломе напоминает каркас из деревянных лент, то белый полупрозрачный стеклопластик — новое слово архитектурного головного убора от Сигэру Бана. Ночью центр подсвечивается изнутри и белый подчеркивает песочные соты каркаса, а днем здание смотрится как белоснежный колпак, из-под которого выглядывает темный контур. Такое же взаимодействие белого цвета с деревом продолжается и в интерьерах.


Аквацентр Les Baines

Ateliers Jean Nouvel, 2009

Единственный цвет, который Жан Нувель использовал в интерьерах зоны бассейна, — белый. Блестящие полы перетекают в полированные стены, а потолки гармонируют со стерильными колоннами. Цветовыми акцентами в такой атмосфере, кроме пестрой игровой зоны, оказываются сами люди и яркий цвет бассейна. Так архитекторы сосредотачивают внимание посетителей на главной функции пространства. Темный фасад здания разбавляют прямоугольные окна с белыми внутренними окантовками: это предвосхищает светлые интерьеры аквацентра.

***


Кроме истории про детей, Мейер любит цитировать Гете. Поэт говорил, что «цвет — это боль света». Архитектор развивает мысль: белый есть ожидание и память цвета. И по всем законам колористики он прав — белый аккумулирует весь спектр цветов. Так что сколько бы ни спорили архитектурные хромофилы, зоркий глаз не обманешь. Белый — кульминация радуги, просто не все это способны разглядеть.

РАССЫЛКА arch:speech