Филип Джонсон: скандалист, покровитель архитекторов и первый лауреат Притцкера

Долгое время у архитекторов не было аналогов Нобелевской или Пулитцеровской премий. Все изменилось относительно недавно — в 1979 году, когда семья чикагских миллионеров Притцкеров учредила награду за выдающиеся достижения в области архитектуры. Первым ее лауреатом стал 72-летний Филип Джонсон.

Филип Джонсон: скандалист, покровитель архитекторов и первый лауреат Притцкера

Джонсон был учеником и последователем модерниста Людвига Миса ван дер Роэ и обладал неоднозначной репутацией. Его часто обвиняли в популизме и даже в издевательствах над архитектурой, что впрочем не помешало ему стать значимой фигурой сразу трех направлений ХХ века: модернизм, постмодернизм и деконструктивизм.

Впечатляет, что Джонсон в молодости даже не думал становиться архитектором и довольно поздно вошел в профессию. Будучи из респектабельной американской семьи, он изучал философию и искусство в Гарварде. Затем, после окончания учебы, путешествовал по Европе, где впервые встретился с Мисом ван дер Роэ. Это знакомство стало поворотной точкой для них обоих: Джонсон решил связать жизнь с архитектурой, а Мис ван дер Роэ благодаря его помощи сумел покинуть нацистскую Германию незадолго до Второй мировой войны.

В 1932 году, в свои неполные 26 лет, Джонсон организовал в Музее современного искусства в Нью-Йорке (МоМА) выставку, изменившую культурный климат по всей Америке. На ней впервые для широкого круга были представлены Вальтер Гропиус, Мис ван дер Роэ и другие архитекторы, приехавшие в США после закрытия Баухауса. Из-за разношерстного состава участников экспозиция получила название «Интернациональный стиль». В дальнейшем термин «интерстиль» стал синонимом модернистского течения.

В 35 лет Джонсон снова отправился в Гарвард, чтобы получить образование архитектора. В том же году он построил свое первое здание — жилой дом в Массачусетсе на Ash Street. С перерывом на службу в армии во время Второй мировой войне, уже дипломирорванный архитектор спроектировал еще несколько частных домов очень похожих на строения Миса ван дер Роэ. Но первую крупную работу, небоскреб Сигрем-билдинг в Нью-Йорке, Джонсон выполнил уже в соавторстве с самим вдохновителем. Из-за столь открытого подражания злые языки даже прозвали его Мисом ван дер Джонсоном.

Джонсону вообще мастерски удавалось задеть публику за живое. Появление его зданий нередко сопровождалось скандалами. Он заявил: «Архитектор должен продаваться» и в 1949 году построил себе дом Glass House, больше напоминавший витрину, аквариум или доведенный до полного абсурда Дом Фарнсуорт. Стены в доме целиком состоят из прозрачного стекла, единственное закрытое от посторонних глаз пространство — небольшой санузел. Писатель Курт Воннегут тогда прозвал архитектора «спящей красавицей» в стеклянном ящике. Соседи были в шоке: «Мистер Джонсон намерен выставить себя на посмешище, но мы-то здесь при чем?»

Мис ван дер Роэ тоже оказался не в восторге. Позже в одном из интервью Джонсон отметит, что его наставник «ненавидел» Glass House. Причин на то было две: дверь ровно посередине стеклянного фронтона и классические углы, оснащенные колоннами. Это, по мнению Ван дер Роэ, придавало дому излишнюю симметрию. Однако сам Джонсон считал Glass House лучшим, что он сделал за жизнь.

«Эта вещь — самая чистая из всего, что я создал в своей жизни в архитектуре. Все остальное испорчено тремя проблемами: клиентами, функциональностью и деньгами. Здесь же ничего этого не было»

Пройдет всего пара десятилетий, и Джонсон, агитирующий за идеи модернизма, сам же поднимет бунт против них. К тому времени он станет одним из самых влиятельных архитекторов западного мира и лауреатом Притцкеровской премии.

Парадокс: премию называют Нобелевской в архитектуре, хотя даже организаторы не знают, кто и почему придумал такое сравнение. Когда семья Притцкеров, владельцев сети отелей Hyatt, согласилась в 1979 году поддержать инициативу, было много конкурентов, в том числе и с бо́льшими гонорарами. Почему в этой гонке победил именно Притцкер, рассказывает исполнительный директор премии Марта Торн в материале «Главные архитектурные премии мира».

Сам он при этом начал активно застраивать Нью-Йорк. В результате появились знаменитый дом-«губная помада» (Lipstick), Нью-Йоркский государственный театр в Линкольн-центре и т.д. Но заглавной в этом ряду будет постройка не менее скандальная, чем Glass House — постмодернистская башня Sony, ранее известная как здание AT&T. Когда строительство завершилось, здание тут же начали сравнивать с часами в английском стиле «чипендейл» XVIII века. Джонсон отмахивался и отвечал, что не разбирается в английской классической мебели. Впрочем, отмахивался он и от звания главного постмодерниста США. Архитектор считал это не более чем «этикеткой», которую критики повесили на его работы для собственного удобства.

В 82 года Джонсон снова стал крестным отцом для нового архитектурного направления и новых архитекторов: именно он в 1988 году курировал выставку деконструктивистов и привлек внимание к молодой Захе Хадид, Фрэнку Гери, Рему Колхасу и Питеру Айзенману. И вновь не прогадал: тот же Гери через 9 лет построит музей Гуггенхайма в Бильбао, а Джонсон назовет это здание одним из самых захватывающих в мире. Ради него он будет приезжать в Испанию каждый год.

Он прожил длинную жизнь и был убежден, что никогда не поздно начинать заново. Накануне смерти у него все еще была масса планов, например, он хотел переехать в Рим после празднования своего сотого дня рождения. К сожалению, этого не случилось: в 2005 году Джонсона не стало в возрасте 98 лет. Он умер в стенах своего стеклянного дома.

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще