Педро Алонсо, исследователь панельного жилья: «Спустя 70 лет мы все еще решаем проблему массовой архитектуры»

Хотят архитекторы того или нет, но именно им судьба определила ключевую роль в формировании города, определении его проблем и перспектив. Так считает молодой профессор архитектуры Педро Алонсо, один из спикеров VI Санкт-Петербургского культурного форума.

Педро Алонсо, исследователь панельного жилья: «Спустя 70 лет мы все еще решаем проблему массовой архитектуры»

Педро Игнасио Алонсо — архитектор, профессор архитектуры одного из крупнейших университетов страны, Католического университета Чили, автор исследования феномена панельного жилищного строительства. Его междисциплинарный проект в начале был посвящен истории распространения системы панельного строительства в СССР, а затем на Кубе и в Чили, специфике панельных зданий в этих странах, социальному аспекту панельного строительства, а также его культурному и идеологическому аспектам. Затем он расширился до более масштабного исследования, которое включало техническую и концептуальную реконструкцию более чем 40 панельных систем в 30 странах мира. Вместе с Хьюго Пальмаролой Педро Алонсо стал соавтором книг «Панель» и «Монолитные споры» и павильона Чили на четырнадцатой Венецианской биеннале, где его экспозиция «Монолитные споры» получила Серебряного льва.

Алонсо примет участие в пленарном заседании «Архитектуры для масс: преодолевая стереотипы» секции «Креативная среда и урбанистика» VI Санкт-Петербургского культурного форума. Регистрация на событие заканчивается в пятницу 20 октября.

Что сегодня мы называем «архитектурой для масс», и почему так важно говорить о ней именно сейчас?

Потому что миллионы людей в мире все еще нуждаются в жилье. Во многих странах, особенно в развивающихся, это по-прежнему крайне острая проблема, которую невозможно решить быстро, а значит она будет актуальна и в будущем.

Что такое массовая архитектура? Это очень интересный вопрос, поскольку он подчеркивает термины «массы» и «архитектура», а не другие конкурирующие подходы, которые предпочитают, например, в моей стране — говорить о «доступном жилье» или «социальном жилье». Ни одно из этих последних двух понятий действительно не говорит о предоставлении архитектуры как можно большему числу людей, но концентрируется только на том, чтобы быть доступным или социальным. Если в первую очередь важно то, что «архитектура формирует массы», то вопрос, который меня больше всего интересует, — это то, что было бы минимальными стандартами, разделяемыми такими массами. Другими словами, какие стандарты удовлетворяют абсолютное большинство людей.

Лондонская выставка PANEL показывала, в том числе, и советский опыт панельной архитектуры © Sue Barr / AA

Тогда вопрос, можем ли мы говорить о типовом доме? Если да, то каким должен быть такой дом?

Да. Как я уже сказал, это именно та ключевая задача, которую мы должны решить. Какими должны быть наши стандарты? Мы можем поднимать планку очень высоко, но существует высокая вероятность, что в этом случае такие дома будут слишком дорогими, и ни экономическая база, ни ресурсы не позволят нам их строить. Если мы согласны с минимумом, то нам нужно понять, что этот минимум из себя представляет. Насколько велика эта минимальная квартира? Кто будет в ней жить — одинокий человек или семья? Есть ли в этой квартире кухня?

И всегда нужно помнить, что идея стандартов, довольно старая в архитектуре, заключается не только в физических свойствах самого дома или квартиры, но и в отношении возможностей отрасли каждой конкретной страны. Есть ли у нас индустрия, в первую очередь, для массового производства архитектуры? Какие материалы мы будем использовать для строительства? И таких вопросов очень много.

В чем отличие массовой архитектуры в вашей стране? Как это зависит от местных особенностей — культуры, климата, истории?

В основе нашего исследования лежит история распределения панельного жилищного строительства, пришедшего к нам из СССР. В 70-е годы Советский Союз построил фабрику в Чили, и мы начали выпускать панели по советской модели, что произошло и на Кубе десятью годами ранее. Одна из первых бетонных панелей была подписана президентом Сальвадором Альенде и советским послом Басовым. Какое-то время она стояла у входа на завод, но после прихода к власти Пиночета в 1973 году ее выкинули. Именно эта панель стала краеугольным камнем нашей экспозиции на Венецианской биеннале, посвященной строительству панельного жилья. Мы поставили ее в центре нашего павильона.

Железобетонная панель стала и центром экспозиции Чили на XIV Венецианской биеннале

Нам очень важно преодолеть стереотип о том, что панельные системы тусклые, серые и повторяющиеся. Наше исследование показывает какими они были «гибкими», как изменялись и фактически путешествовали из одной страны в другую, адаптируясь к местным культурным, техническим, правовым и климатическим условиям. Например, 25-сантиметровая стена советской плиты I-464, необходимая для российских зим, была совершенно избыточна для Кубы и Чили. В итоге, у нас ее толщина была уменьшена, а саму панель перфорировали. В Чили очень короткая зима, от одного до двух месяцев, поэтому традиционно многие дома не имеют центрального отопления, только несколько печей. Для такой специфики была адаптирована большая бетонная система.

И конечно, Чили имеет свой культурный, исторический и экономический контекст, в котором это была первая тяжелая индустрия для производства массового жилья. Теперь мы вернулись к концепциям низкотехнологичного, самодельного и недорогого социального жилья. Потому что в Чили очень велика разницу между богатыми и бедными, и обеспечение жильем для нас в первую очередь означает заботу о бедных, а не архитектуру для масс в более широком смысле.

Кто по-вашему станет проводником архитектурной мысли в массовой архитектуре? Архитекторы? Или может быть девелоперы?

Конечно! Я всегда с удовольствием вспоминаю, что даже Зигфрид Гидеон, великий швейцарский историк современной архитектуры, сказал, что в будущем это будут девелоперы и предприниматели, а не только архитекторы. Проблема в том, что девелоперу нужно зарабатывать деньги, получать прибыль, он работает на это и из-за этого. Но форма нашей жизни, наши дома создаются архитектором. Поэтому я считаю, что будущее принадлежит объединенной команде, включающей девелопера, архитектора и, конечно, представителей власти. Если они будут работать вместе, они смогут создать архитектуру для масс, которая будет приносить прибыль, и станет больше, чем только прибылью. Но мы придем к этому, только если девелоперы и архитекторы действительно возьмут на себя инициативу.

Тогда как архитектура влияет на жизнь людей в современном городе и вообще на градостроительство?

Архитектор — это ключевая фигура, которая может и должна формировать город от маленьких зданий до улиц, площадей и т. д. Поэтому архитектор должен иметь свой голос в планировании городской жизни и играть важную роль в обсуждении города, его проблемах и перспективах на разных уровнях, в том числе политическом и общественном.

Все, что вы видите вокруг, тип стен в вашей комнате, высота потолка, ширина коридора, связь между зданием и улицами или общественными местами, спроектировано именно для вашей окружающей среды. Представьте, что вы живете в Венеции или в Нью-Йорке. Ваша жизнь будет совершенно иной. И это связано с тем, что архитектура фактически влияет на жизнь людей в городе. Все это форма нашей жизни, которую дал архитектор. Если этого не сделает он, то кто? Вот почему архитектор, хочет он того или нет, является связующим звеном в экономике и политике.

Лекция архитектора об истории развития панели как элемента современной культуры

Можете привести какой-то конкретный пример?

Так как наш павильон был представлен на Венецианской биеннале, давайте возьмем Венецию как пример. В этом городе много каналов, воды и, следовательно, нет автомобилей. Поэтому у вас гораздо меньше шансов стать жертвой автомобильной аварии, и вам не нужно беспокоиться что ваш ребенок попадет под машину. Это самый простой пример.

Если у вас рядом есть красивый парк, в котором вы можете гулять, и если вы живете около шоссе — это два совершенно разных сценария. И ваш опыт как жителя будет совершенно иным. На мой взгляд, есть физические элементы, объекты строительства, которые дают людям больше шансов жить счастливой жизнью — это те места, где много зелени, хорошая транспортная сеть, развитая инфраструктура, и все это связано с городским планированием и архитектурой.

На самом деле капитализм очень чувствителен к этому принципу, просто он выражает его ценой. Дорогая недвижимость не будет стоять рядом с шумным шоссе. Скорее всего, она будет расположена рядом с парком или у воды, в красивом месте и так далее. Поэтому, безусловно, архитектор мог бы определить не только то, как будет функционировать город, но и сколько будет стоить земля в нем. Вот еще одна причина, по которой он играет важную роль в городском планировании.

Если вы придаете городу форму, то как вы можете предугадать, какая форма понадобиться городу в будущем, например, через 50 лет?

Я не думаю, что 50 лет — это большой срок для города, для человека да, но не для города. Конечно, степень трансформации всегда будет зависеть от экономической и политической воли. Строительство метро может занять от 10 до 20 лет, так что 50 лет тоже имеют значение, но все же не такое принципиальное. Города действительно меняются, но они делают это медленно. Как мы уже говорили, 70 лет назад мы уже решали проблему массовой архитектуры, и сегодня мы все еще ее решаем.

Возможно, через 50 лет появятся новые технологии, как у нас появились интернет и мобильные телефоны. Но основной способ совместного проживания людей, которым на самом деле и является город, не изменится. Высокие технологии вполне могут стать решающим фактором глобальных перемен в городской жизни и, следовательно, в ее планировании, но давайте не будем забывать, что существуют и другие очень важные факторы, как например, то, что город — это ресурсоемкий и энергоемкий проект. А у нас только одна планета, чтобы жить на ней и сегодня, и через 50 лет. И как вы будете строить высокотехнологичные города, когда ее ресурсы подойдут к концу? Это так называемый синдром трех планет: если мир населяют только богатые люди, вам понадобятся 3 планеты, чтобы поддерживать привычную модель потребления. Но у нас нет 3 планет. Поэтому как это ни грустно и ни парадоксально, но нищета или нехватка ресурсов на самом деле могут рассматриваться не как проблема, а как единственное решение для будущего на свободной земле. Я думаю, что следующие 50 лет уже ждут нас за следующим поворотом. И архитектор — это человек, который мог бы реорганизовать город в новых условиях.

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще