Николай Васильев о реконструкции дома-коммуны Ивана Николаева: «Скажут, что лучше так, чем снос»

Николай Васильев — историк архитектуры, кандидат искусствоведения, генеральный секретарь DOCOMOMO Россия специально для archspeech рассуждает о том, что случилось с домом-коммуной Ивана Николаева.

Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание после реконструкции
1 из 19
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание после реконструкции
2 из 19
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание после реконструкции
3 из 19
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание до реконструкции
4 из 19
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание до реконструкции
5 из 19
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание после реконструкции
6 из 19
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание до реконструкции
7 из 19
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание после реконструкции
8 из 19
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание до реконструкции
9 из 19
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание после реконструкции
10 из 19
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание после реконструкции
11 из 19
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание после реконструкции
12 из 19
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание после реконструкции
13 из 19
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание после реконструкции
14 из 19
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание после реконструкции
15 из 19
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание после реконструкции
16 из 19
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание после реконструкции
17 из 19
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание после реконструкции
18 из 19
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание после реконструкции
19 из 19
1 / 19

Увеличить
Дом-коммуна, 2-ой Донской проезд
Здание после реконструкции
© Николай Васильев

Николай Васильев о реконструкции дома-коммуны Ивана Николаева: «Скажут, что лучше так, чем снос»

Полное название работ, много лет проводившихся на комплексе знаменитого Общежития-коммуны Текстильного института, построенного по проекту Ивана Николаева, во 2-ом Донском проезде звучит сложно — реконструкция с элементами приспособления и реставрации.

Задача тоже была нерядовая и, наконец, 1 апреля было объявлено об окончании работ в третьем, общественном корпусе коммуны. Первый, спальный был сдан ещё в 2014, а бывший санитарный — теперь также жилой — в 2015.

Что же мы получили? Студенты МИСИС, понятно, получили новое общежитие, аудитории, столовую и т.п. Мы же получили свежую штукатурку, снова подтекающие плоские кровли-террасы и весь остальной набор корбюзианских принципов. За вычетом, тут иллюзий никто не строил, социального эксперимента. Ещё сам Иван Николаев в начале 1960-х был вынужден переделать спартанские «спальные» кабины в более приличествующие советскому студенту четырёхместные комнаты. Арендаторы — хозяева автомоек, салонов света и бог весть какого ещё мелкого бизнеса освоили в 1990-е, казалось с концами, общественный корпус — теперь здесь снова аудитории, комнаты для занятий и столовая. В новых условиях комнаты обеспечивают студенту 9 кв. м со всеми удобствами, надобность в санитарном блоке с площадкой для зарядки, личным шкафчиком и душевыми оказались не у дел. Теперь здесь также жильё, вопрос только к инсоляции — окна тут только на север, на юг — же балконы. Коллегам известен непростой путь главного архитектора проекта к его воплощению, однако, кроме понятных сложностей взаимоотношения с выбранным по тендеру подрядчиком, мы знаем и о некоторых весьма спорных, с точки зрения охраны наследия, решениях. Наверное, профессионал-конструктор мог бы оспорить замену стального клёпанного каркаса на вездесущий монолитный железобетон, сметчик же и неквалифицированные строители наверняка это одобрили. В результате почти всё, кроме кирпичных несущих стен лестничных башен и пандуса было нещадно выломано и возведено вновь. Деревянные конструкции знаменитых шедовых фонарей — как никак первое использование их в гражданской, а не промышленной архитектуре — были заменены на стальные (тут «помог» и пожар 2010 года).

Дом-коммуна

Не ясно только откуда взялись овальные в сечении столбы-пилоти вместо оригинальных квадратных, глухие бетонные парапеты балконов вместо металлических, засыпанный землей кинотеатральный зал в подвале санитарного корпуса и прочая мелкая самодеятельность, не связанная с приспособлением комплекса под новые нормы?

Ответа нет. Скажут, уже сказали, что лучше так, чем снос. Конечно лучше. Но ещё лучше было бы сохранить хоть старые формы и приблизить функции, коль с материалами не вышло? В Выборге постарались и вышло. В спроектированных Николаевым домах на Преображенском Валу ставят деревянные окна, а там всё зовётся вообще капремонтом. Ясно, что тут не могут не похвалить, а премию дадут и на заграничные выставки свезут. За неимением гербовой.

Дом-коммуна

Для лучшего понимания того, что такое Дом-коммуна, публикуем отрывок из книги «Архитектура Москвы периода НЭПа и Первой пятилетки», подготовленной коллективом авторов во главе с Еленой Овсянниковой и Николем Васильевым.

Конец 1920-х годов был временем расцвета студенчества. Для крупных вузов строятся новые студенческие городки на Лиственничной аллее, на Бахметьевской улице, во Всехсвятском переулке, в Анненгофской Роще, на Студенческой улице. Однако самое интересное общежитие было построено в 1929–1931 годах близ Донского монастыря для Текстильного института. Идеи дома-коммуны с полным обобществлением быта витали в воздухе, причем рассчитаны они были не столько на рабочих, сколько на студентов, не обременённых большими семьями с детьми и домашним скарбом. Николаев взялся за проект такого дома, будучи архитектором бюро «Текстильстрой» (к исходу первой пятилетки переименованного в «Стальстрой») и выиграв внутренний конкурс среди коллег. Выслушав пожелания комитета комсомола Текстильного института, он разработал невиданную прежде функциональную схему комплекса. Архитектура полностью отразила строгий и, как казалось, продуманный до мелочей распорядок дня студента.

Этот комплекс состоит из трёх больших корпусов, в плане напоминая самолёт. В узком и длинном спальном блоке, вытянутом с юга на север, на каждом из семи этажей устроен длинный коридор со сдвижными дверями-входами в двухместные спальные кабины (всего их 1008). Они размером 2,3×2,7 метра. В каждой — только кровати и табуретки. Маленький размер спален компенсировался специальной системой вентиляции (на практике она не действовала).

Из спального корпуса студент шёл в соседний восьмиэтажный санитарный корпус, а далее, переодевшись, — в следующий, низкий общественный (учебный) корпус, спускаясь по лестнице или треугольному пандусу. В общественном корпусе находились ясли для детей до трёх лет (семейных студентов в коммуну старались не брать, но жениться в процессе учебы никто не мешал). Здесь же были: кухня, столовая, актовый зал, комнаты для групповой (бригадной, как тогда говорили) работы, а также библиотека и общий холл для занятий, освещённый через шедовые фонари (на антресоли вдоль холла располагались кабинки для индивидуальных занятий). Над входной группой помещений этого корпуса была устроена кровля-терраса. Спальный корпус выстроен на стальном каркасе, позволившим гибко менять планировки и сделать длинные ленточные окна для освещения спальных кабин. Учебный корпус — с характерными для промышленной архитектуры шедовыми фонарями, выходящими на север, для равномерного мягкого освещения.

В 1930 году какой-то начальник увидел на экспериментальной стройке большие штабели готовых к монтажу стальных балок и, возмутившись трате «стратегических материалов», заказал Михаилу Кольцову фельетон на эту тему. Николаев и борец за идею домов-коммун Л.М. Сабсович были жёстко высмеяны (хотя фамилии изменены). От ареста Николаева спасло руководство строительного бюро «Стальстрой», но зодчим показали, что все проявления новаторства отслеживаются и за них можно поплатиться.

Из фельетона

«Здание будет сногсшибательное. Да и назначение его весьма важное. Студенты — это кадры. Кадры — это промышленность. Промышленность — это пятилетка. Пятилетка — это социализм. Можно ли что-нибудь пожалеть для социализма? Постройка студенческого дома снабжалась всеми материалами наравне с важнейшими промышленными строительствами. (...)

— Зато уж дом — картинка. Посмотреть — и умереть. Там одно окно по фасаду, так можете себе представить — неизвестно, где оно начинается и где кончается. Чудеса архитектуры! Смачный революционный архитектурно-строительный плевок в лицо отжившему старому миру! (...)

Окно перерезает длиннейшую наружную стену от одного конца к другому, и вся верхняя часть стены как бы висит в воздухе. Архитектор, проектировавший дом, утер нос всей истории архитектуры, от Каина до наших дней. (...)

Наружная стена не как бы, а на самом деле висит в воздухе. Поэтому она, наружная стена, само собой, не может нести никакой нагрузки, а сама через сложнейшую систему двух-тавровых балок опирается на внутренние поперечные столбы. (...)

И поэтому перекрытия сделаны самых разнообразных, перемешанных между собой видов: железобетонные, из деревянных бревен, из досок на ребре, из железных балок, из чего угодно. (...)

Инженер Валуев, будучи запрошен о своих чрезмерных не по времени роскошных архитектурных аппетитах, презрительно отослал вопрошавших к утопическим трудам товарища Сарсовича. Впрочем, архитектор Валуев и сам снизошел до объяснений своей чреватой деятельности. В журнале «Красное студенчество» он поместил статью, излагавшую его проект общежития. Статья имеет скромный, но недвусмысленный заголовок: «Прыжок в социализм». Вот именно — прыжок. И даже не прыжок, а полное сальто-мортале. (...)

«После пробуждающего звонка студент, одетый в простую холщовую пижаму, спускается для принятия гимнастической зарядки в зал физкультуры...Закрытая ночная кабина подвергается, начиная с этого времени, энергичному продуванию в течение всего дня. Вход в нее до наступления ночи запрещен. Студент, получив зарядку, направляется в гардероб к шкафу, где размещена его одежда. Здесь же поблизости имеется ряд душевых кабин, где можно принять душ и переодеться. В парикмахерской он заканчивает свой туалет (...)

Специальное устройство санитарной техники, вентиляция, физические средства современной медицины; душ и ванны, бассейн, просвечивание ультрафиолетовыми лучами, зал гимнастики, игр, спортплощадки (...)»

Прыгает Валуев, как видите, широко, высоко и красиво. Возражать на подобные прыжки не рекомендуется. Это опасно. Немедленно обвинит тебя Валуев в реакционности, в отсталости, в классовой ненависти к пролетарскому студенчеству. Лучше прикусить язык, замереть и молча любоваться".

М.Е.Кольцов.

Акробаты кстати. 1930.

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще