«Лучший заказчик в моей жизни»: Луис Кан и проект Института Солка

В 1965 году в Калифорнии появилась постройка Луиса Кана — Институт Солка. Все этапы его создания отмечены глубоким взаимопониманием между архитектором и заказчиком проекта. Со временем это здание приобрело вес как в архитектурном, так и в научном сообществе. Теперь ему дали вторую жизнь.

«Лучший заказчик в моей жизни»: Луис Кан и проект Института Солка

Архитектор Юй Мин Пэй вспоминал, как однажды похвалил Кана за создание Лаборатории медицинских исследований Ричардса. Но тот ответил: «Лучшее еще впереди». Этим лучшим и был Институт Солка.

Джонас Солк, разработчик вакцины от полиомиелита, впервые встретился с архитектором в 1959 году. Он пришел в бюро Кана в Филадельфии и спросил, кого тот может порекомендовать для проекта института-лаборатории. Но увидев работы Кана, Солк понял, что искать никого не нужно.

Их симпатия была обоюдной. О Солке архитектор отзывался как о лучшем заказчике в своей жизни. Перед началом работ Солк сказал Кану, что не хотел бы видеть здесь деревья или траву. «Это должна быть каменная площадь, а не сад», — объяснял ученый. «И мы оба чувствовали, что это будет очень правильно», — рассказывал Кан в одном из интервью.

Луис КанДжонас Солк и Луис Кан

Солк также признавался Кану, что хотел бы лабораторию, «достойную посещения Пикассо». Архитектор воспринял его слова буквально: здание получилось минималистичным и символичным одновременно, хотя и содержало в себе значительные отступления от первоначального замысла.

Кан не видел большой разницы между замкнутым интеллектуальным сообществом и монахами, а потому стремился сделать Институт Солка похожим на монастырский двор. Впоследствии от этой идеи пришлось отказаться, и от первоначального плана осталась только травертиновая площадь с водоемом. Вокруг нее расположились два приземистых блока лабораторий. На уровне первого этажа протянулись крытые галереи с колоннами — так Кану все же удалось сделать отсылку к архитектуре монашеских орденов.

Луис КанВ первоначальном плане двор замкнутый, а водоем находится в отдалении от лабораторий. Реализованное здание получилось совсем другим: двор разомкнутый, блоки лабораторий стоят параллельно друг другу. Источник с водой стал центральным объектом всего комплекса и делит пополам пустынную площадь между зданиями.

Внутреннее пространство Института поделено на общие лаборатории и личные кабинеты ученых, которые архитектор называл «портиками исследований». Они развернуты во внутренний двор под углом 45 градусов — их зубчатые края разбавляют минималистичную композицию здания. Окна кабинетов выходят на Тихий океан.

И здесь мы подходим к самому интересному: связи этого здания с водой. Первое, что видит человек, пришедший во двор института — это источник, заключенный в узкую прямоугольную форму. Вода стекает в бассейн на другом конце пустынной площади, но его не видно — он находится достаточно низко, чтобы оставаться незаметным для взора; из-за этого кажется, что тоненький ручеек не завершает свой путь на другом конце двора, а течет дальше и возвращается к своему истоку — океану.

Комплекс после реставрации

Природное окружение в институте совмещено с индустриальными методами строительства. Окна и верхние галереи отделаны тиковым деревом — архитектору нравилось, как натуральный материал сочетается с монолитным бетоном, из которого состоят корпуса. Кан оставил внешние стены голыми: «Мы должны делать это — проявлять суть процесса», — считал он и намеренно сохранял архитектуре все ее врожденные «шрамы».

Более ранняя институтская постройка — та самая Лаборатория медицинских исследований Ричардса — оказалась не столь удачной. Студенты жаловались, что в помещениях не хватает места и сложно поддерживать постоянную температуру. Техническая начинка на деле оказалась массивнее, чем в проекте, воздуховоды вылезали за пределы технической зоны и загромождали пространство.

Кан извлек из этого уроки: в Институте Солка лаборатории стали более просторными. Оконные рамы и деревянная обшивка закреплена на специальных балках; их можно открутить, чтобы втащить через окно массивное оборудование. Все коммуникации выведены на отдельные этажи, которые чередуются с рабочими.

Единственное, чего архитектор не учел — это влияние океанического климата. Комплекс сильно пострадал от высокой влажности. Хуже всех пришлось деревянной отделке — окна и облицовочные панели рассохлись, а внутри поселились грибковые организмы и насекомые. Но теперь у Института Солка появится вторая жизнь. Фонд Getty, курирующий реставрацию, настоял на том, чтобы оставить как можно больше оригинальных материалов. Даже прихотливые панели из тикового дерева удалось сохранить на 70%.


По этому видео, снятому 2 года назад, можно наглядно судить о степени износа

Здание нравилось ученым тогда, в 1965 году, и нравится до сих пор. Многие из них говорят, что эта архитектура не только прекрасна, но и умеет настраивать на рабочий лад. Факты это подтверждают: за годы существования в Институте Солка успели поработать 11 человек, ставших нобелевскими лауреатами. Вероятно, он и в дальнейшем сохранит свое значение и как исследовательский центр, и как архитектурное чудо, которое помогает делать открытия и спасать человеческие жизни.

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще