Лео Холлис: «На протяжении тысячелетий города были провальным экспериментом»

Автор книги «Города вам на пользу» Лео Холлис занимается «городской историей» и рассказывает о сложных мегаполисах простым языком. Специально для archspeech архитектурный критик Мария Элькина расспросила автора, как будут устроены города будущего, что создаст их идентичность и кто возьмет их под контроль.

Лео Холлис: «На протяжении тысячелетий города были провальным экспериментом»

Привет, Мария! Так чему будет посвящен форум в Санкт-Петербурге?

Его тема — экстремальный урбанизм, то есть там будут говорить обо всех экстремальных условиях и обстоятельствах, с которыми мы сталкиваемся в наших городах. Вот я и хотела бы поговорить об этом.

Города всегда существовали на грани хаоса. Это очень сложные организмы, с очень сложными взаимодействиями внутри них. Думаю, это и есть то, что делает города городами. В настоящий момент мы сталкиваемся с некоторыми экстремальными вызовами — экономическими, политическими и человеческими. И я думаю, что сейчас очень интересное время, ведется множество дебатов относительно того, что нужно делать. XXI век — это момент, когда мы стали скорее городскими существами, впервые в истории больше половины из нас живут в городах, а к концу века таких будет уже 99%.

Сам по себе факт уже несколько экстремален.

Да, давайте посмотрим с точки зрения истории. Только представьте, потребовались тысячи лет для того, чтобы прийти в 50%. Это за гранью понимания. Это значит ещё и то, что 80% городов, которые будут существовать к концу века, пока не построены. Наступил век города. И мы живем в результате в поле очень сильного напряжения.

Вы говорите, что города не построили, но как их будут строить? Большинство современных больших городов — это все же старые города. Не только в Европе, большие китайские города тоже, как правило, имеют богатую историю. У нас появятся города без истории?

Я думаю, все будет много разных вариантов. Уже предсказали, что к концу века по крайней мере три миллиарда людей будут жить в неформальных поселениях. Неспланированных, нерегулируемых, самоорганизованнных пространствах на окраинах больших городов. Я думаю, некоторое количество городов возникнут на пустом месте, будут построены с нуля. Мы уже видим примеры тому в Китае, где новые города появляются до того, как в них появляются новые жители. И все же большинство городов будет строиться вокруг уже существующих мест, главным образом потому, что они уже занимают определенное место в глобальной сети. И люди будут тянуться к местам где уже есть работа и возможности для развития.

В городах вроде Лондона или Петербурга старая архитектура, что бы мы об этом ни думали, создает сильную идентичность места. Что будет создавать идентичность городов будущего?

Я думаю город можно интерпретировать двумя способами. Вы можете смотреть на него как на материальную систему — здания, институции, уличный пейзаж. И вы можете идентифицировать город через людей, я я склоняюсь к вере в человеческую идентификацию города. Это значит, что он постоянно меняется и развивается, и все это должно быть адекватно его физическим очертаниям. Если вы посмотрите на Лондон, то увидите, что он заполнен подъемными кранами. Несмотря на то, что у нас почти в любой части города есть исторические постройки, происходят постоянные перемены. Я выглядываю из окна и вижу краны и два строящихся здания на расстоянии пешей прогулки от моего дома. Происходит эволюция. В Лондоне ключевая дискуссия связана с нашим меняющимся горизонтом. Первое по-настоящему высокое здание — «Огурец» Нормана Фостера появилось у нас в 2004-м году. За последние 12 лет построили или запланировали построить еще 250 небоскребов. Это изменит идентичность города и многих это беспокоит. Можно спорить о том, хорошо это или плохо, но это точно доказывает необходимость в переменах. Существует постоянная потребность в них.

London

Вы начали наш разговор со справедливого замечания, что города очень хаотичны, и мне кажется, что в действительности перемены с большим трудом поддаются управлению. Может, в сравнительно небольшом и спокойном Копенгагене это и просто, но города как Москва, Лондон или Шанхай очень трудно регулировать.

Очень трудно, но нужно. Несмотря на то, что они очень сложные, им нужны рамки, что-то вроде операционной системы, которые бы допускала перемены только внутри определенных параметров. Мы можем спорить, должны быть система политической или экономической, но в её необходимости я абсолютно убежден.

Да, при плохом планировании дела идут не очень, вот, скажем, в новых районах Петербурга. И в то же время когда мы выбираем те или иные рамки для города, мы никогда не знаем до конца, к каким последствиям это приведет.

На протяжении тысячелетий города были экспериментом. Они всегда были провалом. Мы никогда не достигали финального счастливого момента. Мы всегда имели дело с тем, что неудача в той или иной степени встроена в систему. То, что хорошо сейчас, через тридцать лет может превратиться в трагическую ошибку. Мы должны и можем учиться у истории, и мы должны иметь повестку на будущее, но было бы ошибкой думать, будто мы можем построить идеальный город.

Если мы соглашаемся с тем, что идеала нет, то как мы должны принимать решения? Просто минимизировать риски?

Это хороший способ. Но я думаю ещё и о ценностях, которые мы вкладываем в план или видение города. Мы сейчас далеко ушли в обсуждении технологий, архитектуры и экономики. Однако мы очень плохо умеем говорить о ценностях и человеческих потребностях.

С ценностями у нас кризис, да. В средневековых городах как раз в этом отношении все было определенно, хотя мы может и не захотели бы в них жить. Сейчас же мы строим повестку дня на негативных утверждениях. Мы знаем, чего не хотим, и знаем, что хотели бы жить как в старых итальянских городах.

Главный вопрос, стоящий перед нами, заключается в том, для кого предназначены города. Во многих городах — Лондоне, Нью-Йорке или Москве — ответ будет заключаться в том, что они для очень богатых людей, слишком узкой прослойки общества. И для меня это важный аспект, я считаю, что это движение в очень опасном направлении.

Smart City

Если мы все же откажемся от того, чтобы пытаться интеллектуальными усилиями понимать и перенаправлять города, что произойдет в перспективе пятидесяти лет?

Вы уже сейчас кое-где можете это увидеть. Если вы прокатитесь на велосипеде по некоторым окраинам Нью-Йорка, то увидите, что дорожное покрытие очень плохого качества, в нем всюду ямы, потому что на восстановление инфраструктуры нет денег. Потому что очень богатые люди недоплачивают налоги.

Тогда, может, предсказание о том, что все переедут в города и вовсе ошибочно? В СССР в 1920-е годы была популярна идея дезурбанизации. Может, люди начнут покидать города в какой-то момент?

Не думаю, что это возможно, а если это вдруг произойдет, то приведет к разрушению планеты. Жить в городах — гораздо более экологично. И это дает нам гораздо больше шансов сократить потребление ресурсов и баланс с планетой, чем дезурбанизация.

В вашей последней книге, «Города вам на пользу», вы предстаете этаким путешественником, который скитается по миру и делает выводы. Какие самые неожиданные, экстремальные вещи вы встречали на своем пути?

Я пытался найти среди прочего примеры того, как города будут выглядеть в будущем. Седжон в Южной Корее или Масдар в Арабских Эмиратах — экстремальный пример того, какими могут стать города, если отдать их на откуп компаниям, занимающимся технологиями. Думаю, тут есть огромное пространство для споров. Ещё в моих путешествиях встречались города в невероятной нищетой, и это тоже свидетельство будущего, того, насколько в нем увеличится неравенство. Я не был ни в самых холодных, ни в самых высоких, ни в самых влажных, ни в самых больших городах, но в социальном отношении экстремальные вещи происходят ближе, чем вы можете подумать.

Вы говорите про трущобы?

Я предпочитаю называть их неформальными поселениями. Это глядя на них снаружи вы решаете, что это трущобы, а не люди, которые в них живут. Никто не говорит: «Я живу в трущобе». Это кто-то другой называет место, где вы живете, трущобой. Проблема с неформальными поселениями заключается в том, что они очень сильно отличаются от остального города. И когда мы думаем, что знаем, как решить эту проблему, мы совершаем большую ошибку.

Я не думаю, что трущобы не ужасны, там чудовищные условия. И надо стараться как можно больше улучшить жизнь их обитателей. Но я не думаю, что переселение их в многоэтажные дома — хорошее решение. Первое, что надо сделать — поинтересоваться у самих этих людей, чего им не хватает. Часто там нет даже самых простых удобств, потому что считается, что людей нужно вывезти оттуда вовсе, а не улучшать то место, где они живут. На самом деле, в такие поселения надо проводить воду и электричество, снабжать их туалетами. Мы должны принять тот факт, что многие будут жить там в обозримом будущем. Думать, что мы их переселим — это фантастика, у нам нет ресурсов на то, чтобы построить им новые квартиры. Они будут жить там год, два или даже всю жизнь. Так что нужно просто дать им то, что им нужно, они лучше это решат за себя.

Во время вашего путешествия вы встречали места, которые казались бы вам положительным примером для мира?

Несомненно. Невероятные вещи происходят во всех уголках мира, меня особенно захватили эксперименты в Латинской Америке. Это лаборатория современного урбанизма, они очень много об этом думают. Отчасти потому, что им надо как-то совладать с очень сложными условиями, но ещё и в силу того, что там есть свободное пространство для идей относительно того, как по-новому организовать строительство жилья, как лучше устроить коммуникации в городе. Там даже думают про альтернативные роли для политиков, про то, что должно делать городское правительство, как оно должно в отсутствие больших ресурсов взаимодействовать с гражданами.

Я приведу пример. В Каракасе, в Венесуэле, архитекторы построили фуникулер, который ездит от города к трущобам. И это дало жителям трущоб огромные преимущества, город стал им доступен. Такой вот небольшой хак.

Значит, работают малые дела?

Кажется, мэр бразильской Куритибы назвал это городской акупунктурой. Вместо того, чтобы менять весь план, можно делать маленькие вещи, которые имеют большой эффект. Мы не должны при этом терять амбицию большого планирования. Мы все равно должны мыслить возможностями, амбициями.

Change

Знаете, в Петербурге одними только амбициями и живут. Не представляю, что бы люди здесь стали делать, не будь у них амбиций.

Амбиции — хорошая штука, если они служат созданию чувства общности. Я не против.

К каким экстремальным последствиям может привести наши города развитие технологий?

Новые технологии, в частности, интернет вещей, возможности сбора информации, дают большие возможности, но одновременно они являются и утопической мечтой, при том опасной. Слепая вера в технологии может привести к эффекту, противоположному обещаемому. Например, сейчас компания Google включается в процесс градопланирования. Тут может быть масса преимуществ, но это наделяет Google невероятной властью. Крайним последствием может быть то, что в какой-то момент компания заявит, что политики больше не нужны, потому что вся информация собрана у них. Я хочу сказать, что хотя Google и открещивается от политики, тут возникает очень серьезный политический вопрос.

Вы однажды сказали важную вещь относительно креативного класса — что мы не должны его обожествлять, потому что мы не можем жить только сбором знаний относительно того, что уже случилось раньше.

Сбор данных может привести вас только к настоящему моменту, не дальше. Он не расскажет ничего о будущем. Предполагается, что на основе данных можно сделать предсказание относительно того, что может произойти. Но в действительности тут не обойтись без решений, которые принимают политики и бюрократы. На самом деле, большое количество информации не гарантирует правильного решения.

Мы возвращаемся к вопросу ценностей. Вы не можете исключить политику из процесса принятия решений. Только от того, что у вас горы фактов, у вас не должно пропадать желание сделать мир таким, каким вы хотите, чтобы он был.

Для чего, с вашей точки зрения, существуют города?

Хороший вопрос (смеется). Думаю, люди сердечно привязаны друг к другу, хотят быть вместе. Мы социальные животные, и города — лучшее выражение этой потребности в единении, а заодно и самый большой в истории непрекращающийся эксперимент.

Если бы вы могли выбрать любой город для жизни, куда бы вы отправились?

Ох, это очень и очень сложно. Лондон — мой дом, и это настраивает меня критично по отношению к Лондону. Я люблю Рим, Марсель, множество городов, но сейчас я живу в Лондоне.

***

Лео Холлис скоро приедет в Россию, чтобы принять участие во II Международном форуме пространственного развития. 26 сентября (10:00–11:00) он выступит с открытой лекцией в Главном штабе Эрмитажа.

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще