Куда бежать: итоги фестиваля «Архстояние-2016»

Редактор archspeech Юлия Шишалова провела минувшие выходные в Никола-Ленивце и делится своими результатами поиска «убежища», ставшего главной темой прошедшего фестиваля.

Куда бежать: итоги фестиваля «Архстояние-2016»

В выходные категорически обещали дождь. А что еще могли предсказать эти синоптики? Дожди шли всю неделю, улицы затапливала вода, френдленту наводнили рассуждения о ливневой канализации — и будущее казалось беспросветным. Но если уж ты решил впервые в жизни по-настоящему «сбежать» и отправиться на «Архстояние» с палаткой — значит, надо ехать, и никаких отговорок. В конце концов, неизвестно, представится ли другой случай: еще в прошлом году ходили тревожные слухи о том, что землю отдают за долги, и судьба фестиваля не определена.

Белые ворота

«Белые ворота», Николай Полисский, 2016

Землю действительно отдают — уже в августе состоится суд. Предыдущий владелец — Максим Ноготков, основатель «Связного», — должен передать все права на собственность Олегу Малису, некогда заработавшему состояние в телекоммуникационном бизнесе, а сегодня — обладателю контрольного пакета акций ОАО «Сити» (управляющей компании ММДЦ «Москва-Сити»).

Представители группы Solvers — структуры Олега Малиса — пока великодушно обещают фестиваль не трогать. Но гарантий, разумеется, никто не дает. Организаторам фестиваля выкупить бы землю самим — да вот только 100 миллионов рублей на дороге не валяются. Даже здесь, в Никола-Ленивце, где каких только чудес не встретишь — более 30 фестивальных объектов стали частью постоянной экспозиции ландшафтного парка (всего за 11 лет проведения «Архстояния» их было создано порядка 150).

«Белые ворота», Николай Полисский, 2016«Белые ворота», Николай Полисский, 2016

Впрочем, художник Николай Полисский, давно превратившийся в местного жителя, — появившись здесь в конце 90-х, вслед за Василием Щетининым и другими московскими художниками, он сразу выразил желание построить в Никола-Ленивце «кусочек рая на земле», — пышет здоровьем и оптимизмом. Прямо посреди его нового объекта — символизирующей «ворота в рай» арки на границе долины «Меандр» и ландшафтного парка «Версаль», модернизированной реплики «Политехнических ворот», установленных в 2015 году на ВДНХ, — поставили железный ящик в человеческий рост — как раз «для сбора средств». «А что — за год насобираем, — улыбается Полисский. — Пригласим потом какого-нибудь бомжатника, торжественно этот ящик вскроем, деньги пересчитаем...» Вот только даже табличку на ящик к началу фестиваля приладить не успели — о том, что туда нужно в прямом смысле вкладывать деньги, из разговора с Николаем узнают только журналисты.

Прессу на фестивале встречают со всеми почестями. Солнце, вопреки треклятым прогнозам, прогревает воздух до 30 градусов. Бывший председатель колхоза (ну конечно, когда-то в Звизжах и Никола-Ленивце был колхоз!) потчует гостей в своем кафе домашней кухни. Полисский на правах хозяина праздника, сидя с журналистами за одним столом, отвечает на самые каверзные вопросы. Спрашиваем, какие из новых объектов ему нравятся больше всего. Ведь в этом году, тем более по сравнению с прошлым, их неожиданно много — целых десять (хотя, как выясняется позже, — все же девять: построившие дом бобры — как ни крути, «участники» особой категории).

Вязаный мост

«Вязаный мост», Wowhaus, 2016

И в первую очередь Николай говорит про «Вязаный мост» через заболоченный бобрами ручей: он и впрямь получился очень функциональным, как и все, что делает бюро Wowhaus. Находясь в непосредственной близости от арки Полисского — «Белых ворот», — мост сделал доступным еще один приличный кусок «Версаля»: на нем в основном и расположились многие объекты этого года, а дорога между Звизжами и Кольцово стала в разы короче.

После железного ящика для 100 миллионов это, пожалуй, второй по оптимистичности проект фестиваля, поскольку рассчитан на несколько очередей. Сейчас это просто путь с одного берега на другой, но в перспективе к каждой треугольной опоре может быть добавлен еще один отрезок пути — спуск к воде. И когда сюда, как предполагает куратор проекта Олег Шапиро, помимо бобров придут птицы и насекомые, заселяя постепенно заросшие папоротниками ячейки гео-решеток из жести, гравия, песка и земли (наподобие тех, что использовала американская армия, чтобы укрепить берега болот для посадки вертолетов) — тогда мост окончательно растворится в ландшафте и еще четче выявит другую свою функцию, медитативную. Ты всходишь на него — и оказываешься в другом мире, со своей уникальной фауной и флорой, наблюдая за ним слегка отстраненно, ни во что не вмешиваясь, — и в то же время погружаясь достаточно глубоко, чтобы почувствовать себя «в убежище».

Вязаный мост

«Вязаный мост», Wowhaus, 2016

«Наш мост — подвижный, как и природа, окружающая его, и, словно жизненный цикл, он подвержен постоянным изменениям: адаптируясь к ландшафту, мост меняется и будет стареть», — рассказал на экскурсии Олег Шапиро. Любопытно, что за жизнью и символической смертью моста, когда природа окончательно его поглотит, будут наблюдать не только бобры, которые выстроили рядом дом (и по ночам во время стройки моста норовили устроить диверсию и соорудить еще одну запруду), но и студенты Британской школы дизайна: в отличие от бобриной хаты, их шалаш находится на берегу. Так что те, кто так и не смог встретиться с бобрами вживую, возможно, смогут увидеть их в специальном фотопроекте. А студенты — что же, придумали отличный способ убежать от лекций и семинаров.

Обитаемое вещество

«Обитаемое вещество», Дмитрий и Елена Каварга, 2016

Следующий объект на маршруте от моста к фестивальной поляне — «Обитаемое вещество» Дмитрия и Елены Каварги. Очень напомнило инсталляцию Кристиана Кереца в швейцарском павильоне на архитектурной биеннале в Венеции: скульптура-кокон со словно бы случайными очертаниями, которую, для окончательного осознания формы, нужно исследовать изнутри. Справедливости ради надо сказать, что супруги Каварга занимаются подобными вещами много лет, и их новое творение определенно удалось. И даже эксперимент кураторов этого года — снять жесткие ограничения на использование только натуральных материалов — очень хотелось бы поприветствовать. Вот только почему-то «вещество» из белоснежного полимера — хотя и очевидно, что белизна временная, — кажется среди здешних болот и лесов чем-то иноземным и инопланетным.

Теневой павильон

«Теневой павильон», Ирина Кокорина и Илья Вознесенский, 2016

Выше по склону — «Теневой павильон» Ирины Кокориной и Ильи Вознесенского: «шишка» высотой 5,6 метра из настоящих «омоновских» ржавых щитов. «Хороший был бы объект, если б не этот непонятный синий портал», — отмечает Николай Полисский. И правда: предваряющая вход в «шишку» конструкция из металла с синей крышей выглядит если и порталом, то в какую-то параллельную реальность, в которую сбежать — не слишком-то торопишься.

Неслучайно главную экскурсию по новым объектам фестиваля в перформансе режиссера Юрия Муравицкого проводили так называемые «инопланетяне». По замыслу авторов, на родине этих существ «значение представленных объектов намного выше, чем в нашей реальности». Что тут скажешь — им повезло. Потому что в нашей реальности вся эта театральность еще сильнее подчеркивала чужеродность — точнее, отчужденность — новых «жителей» Никола-Ленивца: любопытные сами по себе, они теоретически могли бы появиться где угодно.

Инопланетяне

«Инопланетяне» в «Личной вселенной № 5» Дмитрия Жукова, 2016

Клетка

«Клетка», Наиль Гареев, 2016

Взять хотя бы «Клетку» Наиля Гареева — очень концептуальный и яркий проект. Ты сидишь перед зеркалом, на которое проецируется картинка сразу пяти новостных телеканалов, и пытаешься «вырваться из главной ловушки современности» — отделить себя от медиа-контента. Но в том же Парке Горького инсталляция из ярко-красных прутьев, нуждающаяся, к тому же, в постоянном присмотре и обслуживании, пользовалась бы гораздо большей популярностью и выглядела бы более уместной.

Убежище G-500

«Мерседес Гелендваген» — «Убежище G-500», ARCHPOINT

Дом бомжа«Голова Дом бомжа», Павел Суслов, 2016

То же самое можно сказать про закопанный «Мерседес Гелендваген» — «Убежище G-500»: отличная идея Валерия Лизунова из бюро ARCHPOINT вылилась в создание самого популярного объекта фестиваля. В небольшой видимый с поверхности земли люк за три дня спустились тысячи человек — чтобы оказаться на переднем сиденье легендарного автомобиля, завести мотор и послушать «Гражданскую оборону». Но почему бы не закопать «Гелендваген» где-нибудь еще? Стоит ли ради него проделывать многочасовой путь через пробки и разухабистые дороги, да еще и под угрозой дождя, после которого фестивальная территория превращается в глиняное месиво?

Убежище G-500, ARCHPOINT, 2016Убежище G-500, ARCHPOINT, 2016

Из разговора с Николаем Полисским становится очевидно, что с каждым годом «пришельцы» нравятся ему все меньше и меньше. «Он закладывает дом, продает имущество — думает, что сейчас он здесь сделает свой арт-объект — и тут же придет к нему мировая слава. Но ведь талант еще нужен! — сетует художник. — Нужно, чтобы объект прижился!» По факту же большинство «новоделов» существуют абсолютно вне здешнего контекста. Может, еще «Дом бомжа» органично вписался, но только за счет того, что, как пазл, составлен из фрагментов местных узнаваемых пейзажей — и только как изначально временный проект: к холодам Павел Суслов планирует заполнить последний чистый холст, закончить затянувшийся на месяцы пленэр и покинуть эти края — вместе со своими работами.

 

Николино ухо, Владислав Савинкин и Владимир Кузьмин, 2006«Николино ухо», Владислав Савинкин и Владимир Кузьмин, 2006

Вселенский разум«Вселенский разум», Николай Полисский, 2012

Уникальность же Никола-Ленивца как раз в том, что значительная часть объектов ландшафтного парка (по крайней мере, за прошлые годы) стали неотъемлемой его частью. «Я много поездил по миру — и примеров, когда нагоняют в одно место самых лучших художников, довольно много. Но в итоге все равно получается кладбище. Такого, как у нас, нигде просто нет», — Николай Полисский намерен отстаивать свой «рай» до конца. Для него «убежище» — весь Никола-Ленивец. И зачем ты на самом деле проехал 220 километров, понимаешь на второй фестивальный день, после пары часов псевдосна в палатке под грохот рейва и смех соседей. 

Позолоченный телец«Позолоченный телец», Василий Щетинин, 2009

Посмотреть на новые работы, поговорить с их авторами, подивиться перформансам и художественным акциям, которые создают всю эту праздничную фестивальную суету, — да, безусловно, за всем этим — тоже. Но только когда стихает музыка и люди начинают разъезжаться, когда на люк «Гелендвагена» вешают огромный замок, а в «Клетке» прекращается телевещание, ты с восторгом открываешь для себя, что «Ротонду» Бродского все-таки спасли и отреставрировали — и теперь можно выбраться на крышу и оказаться в самом центре знаменитого поля с подсолнухами.

Ротонда, Александр Бродский, 2009«Ротонда», Александр Бродский, 2009

Что в «Арке» Бориса Бернаскони открыли бар, и наверх подниматься значительно веселее, вооружившись холодным «мохито». Пересекаешь дорогу, оказываешься в старой части парка — и осознаешь, что по-прежнему не можешь представить его себе без «Вселенского разума» Полисского и «Позолоченного тельца» Щетинина, берег Угры — без «Маяка» и «Городища». А «Николино ухо» Савинкина и Кузьмина, внутри которого речной пейзаж выплескивается на тебя, будто бы под давлением невыносимой красоты вокруг, и спустя 10 лет гораздо лучше отвечает теме «Убежище», чем любой из объектов 2016 года. Для привлечения внимания ему не нужны ни художники, ни актеры: люди приходят сюда сами — за ценностями, которые вне фестиваля и вне времени.

Если убегать — то именно сюда. Осталось лишь насобирать 100 миллионов...

P.S. О том, где стоит заветный ящик, вы теперь тоже знаете.

Изображения © arch.stoyanie.ru, Юлия Шишалова, Есберген Сабитов

РАССЫЛКА arch:speech
 

Warning: Unknown: write failed: Disk quota exceeded (122) in Unknown on line 0

Warning: Unknown: Failed to write session data (files). Please verify that the current setting of session.save_path is correct (/var/www/reggi2548722/data/mod-tmp) in Unknown on line 0