Кристофер Пирс: «Мы не выстраиваем иерархию между преподавателями и студентами»

Знаменитая Школа архитектуры Архитектурной Ассоциации в Лондоне (Architectural Association Schoolof Architecture) приходит в Россию. С 11 по 18 июля в Москве пройдет первая AA Visiting School, заявки на участие принимаются до 27 июня. Курс «Лаборатория преобразований. Шаболовка: модель для жизни», подготовленный совместно с Московской архитектурной школой МАРШ, дает возможность познакомиться с преподавателями АА и применить методы школы в работе с одним из самых интересных районов Москвы. Мы встретились с директором AA Visiting School Кристофером Пирсом (Christopher Pierce) и директором московской программы Александрой Чечёткиной, чтобы расспросить их о готовящемся интенсиве, учебе и работе в АА, а также о том, почему архитектурное образование требует новых методов.

Кристофер Пирс: «Мы не выстраиваем иерархию между преподавателями и студентами»

В июле нас ждет первая AA Visiting School в России, но вообще-то для Архитектурной Ассоциации это уже известный и много раз опробованный формат. Расскажите, как родилась идея выездных учебных курсов?

Кристофер Пирс: Давайте я расскажу всю историю целиком. Школа архитектуры Архитектурной Ассоциации в Лондоне была основана в 1847 году, но долгое время она работала только в своих стенах, и сначала преимущественно с местными студентами. В 1970-е годы мы стали большой международной школой и начали приглашать зарубежных учеников, но все еще не покидали пределов нашего здания. И вот около девяти лет назад мы задумали AA Visiting School — то есть начали делать выездные модули. За это время были реализованы сотни программ в сорока или пятидесяти странах на всех континентах: от тропических лесов Амазонии до Чернобыля. Но важно понимать, что АА не сама выбирает, куда поехать. Мы не говорим: «О, давайте, поедем в Москву! Это будет здорово». Всегда есть кто-то, кто знает регион и хочет что-то в нем сделать. В данном случае это Александра Чечёткина, директор нашей московской программы. То есть мы не приходим и не говорим: «А давайте что-нибудь у вас сделаем». Мы создаем идею, повестку дня.

Как долго длятся ваши программы?

КП: Все происходит очень органично, и поэтому заранее никогда не знаешь, чем все закончится. Например, мы не знаем, как долго будет длиться наш московский эксперимент: три, пять или десять лет. Наша самая долгая международная программа в крохотной японской деревне длится 20 лет. Она началась еще до того, как AA Visiting School получила свое формальное воплощение. А программа в Шанхае в этом году отметит свое десятилетие. Остальные AA Visiting School значительно моложе: им от восьми лет и менее. Когда я говорю про десять или двадцать лет, я, конечно же, не имею в виду непрерывную работу. Речь идет о коротких модулях, проходящих каждый год на протяжении этого времени.

Кристофер ПирсОт Чернобыля до Байконура. Visiting School 2011

Насколько длинными бывают сами эти модули?

КП: По-разному. Иногда мы делаем однодневные программы, но это большая редкость. Чаще от недели до месяца. Например, в Японии мы каждый год проводим один месяц — август. Но вообще сейчас я замечаю тенденцию к тому, что слушатели хотят более длинные модули. Многие люди подходят ко мне и говорят: «Ок, была программа на две-три недели, а теперь давайте сделаем на семестр». Я думаю, это будет следующий этап в развитии AA Visiting School.

Московская программа будет длиться всего неделю. Что вы успеете рассказать студентам за такой короткий срок?

КП: Это хороший вопрос, потому что меня самого каждый раз поражает, насколько много мы можем дать нашим студентом в такой сжатый срок. Сразу скажу, что мы будем очень много работать. Честно говоря, я не сторонник формата 24/7, так как должен все-таки быть здоровый баланс. Ведь участвовать в программе могут люди со всего мира, и каждый из них приезжает по своим причинам. Кому-то нравится тема, кто-то едет ради конкретных учителей, а кто-то еще и потому, что давно хотел побывать в Москве. Так вы собираете команду людей, которые никогда раньше друг друга не видели, и между ними возникает энергия, которую вы не можете предсказать. Благодаря этой энергии можно сделать очень многое. А наша цель как раз и заключается в том, чтобы помочь вам достичь того, что вы и не мечтали сделать за столь короткий срок. Так что работать мы будем много, как и всегда. У меня уже есть коллекция фотографий из разных AA Visiting School, на которых изображены студенты, спящие на столах и полу. Думаю, скоро я сделаю выставку.

Кристофер ПирсКристофер Пирс и Александра Чечёткина, директор AA Visiting School Moscow

В чем, кроме скорости и насыщенности, принципиальное отличие AA Visiting School от других интенсивов?

КП: Мне кажется, архитектурные школы по всему миру становятся все более и более конвенциональными, меньше идут на эксперименты. Так что я считаю, что АА должна идти на риски. Мы должны использовать формы обучения, при которых не обязательно сидеть в классе девять месяцев из двенадцати. AA Visiting School хороший пример такого нового формата. Его основное отличие в том, что в начале программы мы никогда не знаем, что получится в конце. Программа очень гибкая, мы не стремится задать студентам жесткие рамки, а, наоборот, исходим из материала. Мы даем импульс, а результат может быть самый неожиданный. Во многом благодаря тому, что мы не выстраиваем иерархию. В нашей школе все называют друг друга по именам, нет деления на учителей и учеников. То есть студент может подойти ко мне и сказать: «Боже мой, Крис, что ты наделал?» Когда я веду в АА свой курс проектирования, который длится 9 месяцев, в начале года студенты всегда спрашивают меня: «Послушай, Крис, что же мы создадим в конце курса? Ты нам так и не сказал». Потому что я сам не знаю. И мне кажется, что это хорошо, потому что это делает наши отношения более прочными, мы учимся друг у друга.

Кристофер ПирсКристофер Пирс и Никита Токарев, директор МАРШ

Но все-таки это интенсив одной из самых известных архитектурных школ мира. Вы же не отдаете образовательный процесс на откуп самим ученикам?

КП: Конечно нет. Но у нас нет учебного плана, то есть каждая программа структурирована по-своему, исходя из объекта исследования. И двух одинаковых нет. Директор каждой программы сам решает, что он в нее упакует. Некоторые программы основаны на постоянном «делании» своими руками. С первого же дня студенты начинают создавать какие-то физические объекты: сначала проще, потом все сложнее и сложнее. Другие больше нацелены на интерактив и освоение компьютерных инструментов. Я как директор всей AA Visiting School беру на себя стратегическое видение, а чем заниматься со студентами уже решают руководители программ. В данном случае Александра.

Когда АА решила изменить традиционную систему обучения на что-то принципиально новое?

Мы экспериментировали всегда. Например, АА была первой архитектурной школой, куда стали принимать женщин. Активно мы начали меняться в 70-е, а при Маргарет Тэтчер нас перестало финансировать правительство, и в тот момент нам просто пришлось стать интернациональными, потому что нужно было искать учеников за рубежом. Это очень изменило школу, и во главе этих преобразований стоял Алвин Боярски (Alvin Boyarsky) — глава школы в конце 70-х и 80-х. Это он пригласил Бернара Чуми, Питера Уилсона, Заху Хадид, Рэма Колхаса. Благодаря таким студентам мы стали по-настоящему международными и известными. Сегодня АА изменилась, но осталась очень самобытна. И все время меняется. Потому что каждый преподаватель школы имеет контракт только на один год. Если ты хорош, контракт с тобой продлят. Но ты всегда живешь немного на краю, и это очень вдохновляет. Я думаю, что одна из прекрасных особенностей АА — это гибкость. Изменения происходят в секунду. В большинстве институций они намного медленнее. Там намного больше бюрократии, администрации. АА очень легка на подъем.

Александра Чечёткина: Да, я чувствую ровно то же самое. Каждый раз, возвращаясь в Лондон, я захожу в это маленькое викторианское здание в историческом центре города и чувствую энергию, бьющую здесь ключом. Я уже не узнаю лица студентов, потому что они сменяются очень быстро, но вайб остается.

КП: Мне кажется, очень важно, что АА располагается в бившем жилом викторианском доме. Я преподаю в гостиной, в спальне. И у нас мало студентов, так что это такая семья.

Кристофер Пирс

Кристофер Пирс

Крытая автобусная остановка. Проект AA Visiting School Koshirakura Токио, 1997

Как долго длится полное обучение в АА?

КП: По-разному. Как раз вчера я говорил с нашей студенткой Сабриной, которая прошла все ступени с самого начального уровня (foundation level). Затем она была студентом первого, второго и третьего года. Потом год проходила практику. После этого вернулась и закончила четвертый и пятый курсы. То есть в общей сложности 7 лет. Теперь ей нужен еще год практики, чтобы получить лицензию архитектора. А если она, предположим, решит писать MA или PhD, то это будет еще четыре-пять лет. А был у нас вообще замечательный студент, который никогда не покидал АА. Сначала учился, потом преподавал. Сейчас ему 56 лет, и он никогда не уходил из школы. И каждый год у него контракт на один год.

Сможет ли студент, пришедший на московский интенсив, почувствовать ту атмосферу, которая царит в АА в Лондоне?

КП: Да, конечно! Если нет, то мы провалили нашу идею.И это не маркетинговая фраза. Наши программы не только дают почувствовать дух АА в Лондоне, но и меняют саму способность думать и размышлять.

АЧ: Действительно, вспоминая свой опыт посещения архитектурных воркшопов в различных институтах, я понимаю, что одним из самых ярких был как раз AA Visiting School шесть лет назад. На протяжении трех недель мы пытались ответить на вопрос: «Что произойдет, если в Лондоне больше не будет ночи». У меня было два преподавателя. Один из них французский писатель — Шарль Арсен-Генри (Charles Arsène-Henry), а второй — Ричард Рюс (Richard Rhys) — дизайнер тканей фабрики Александра Маккуина. Я приехала в школу с академическим бэкграундом МАрхИ и сначала была очень подавлена, потому что не понимала, что происходит. А ближе к концу летней школы я по-настоящему прониклась проектом и обстановкой вокруг. И, когда вернулась в Москву после летних каникул на третий курс, уже мыслила иначе.

Наша московская школа будет построена на очень плотной работе в команде с преподавателями. Один из них — Иво Баррос (Ivo Barros), португальский архитектор и урбанист, выпускник АА. Сейчас Иво работает в компании Arup, а его портфолио включает проекты и в Бразилии, и в Эстонии, так что он умеет работать в самых разных регионах. Кроме того, мы пригласили Эндрю Хааса (Andrew Haas), который работает в бюро Захи Хадид и преподает во многих выездных школах АА. Эндрю — мастер компьютерных технологий, без которых невозможно представить архитектуру сегодня. На воркшопе он будет отвечать именно за эту часть. Ещё одним куратором летней школы стал преподаватель из МАРШа — Ярослав Ковальчук, который много лет работал с Александром Бродским над авторской архитектурой, после чего переключился на проектирование иного масштаба и прекрасно разбирается в городском планировании. Такая интернациональная команда — это тоже фирменный знак АА.

Кристофер Пирс

Зачет у студентов 4 курса

Какую роль в проекте играет МАРШ?

АЧ: Для нас было важно сотрудничество с местной школой. МАРШ — это молодой архитектурный институт, открытый для экспериментов. Мы вместе определили актуальную для Москвы тематику и задали направление для воркшопа. И тут хотелось бы подчеркнуть, что конкретно в этой программе нам было важно объединяться именно с архитектурной школой, а не с теми, кто занимается смежными дисциплинами.

То есть именно с архитекторами, а, не, например, с урбанистами?

АЧ: Да, верно. Один из наших тьюторов — Иво Баррос — приезжал в апреле в МАРШ с лекцией «Архитектура через урбанизм». Мы будем заниматься городским планированием через призму архитектуры и видения пространства, при этом сохраняя междисциплинарный подход.

КП: На самом деле, когда вы ищете, с кем объединиться, вы выбираете того, кто думает так же, как и вы. Кто толерантен, открыт и хочет включаться в процесс. Для Александры как директора московской программы было важно объединиться именно с МАРШ. В другом регионе это могут быть культурные институции. А в третьем месте мы хотим общаться с местными людьми, но не иметь дела с организациями. Так что это все на совести директора конкретной программы. И успех московской программы зависит 50 на 50 от АА и МАРШ. Мы сами будем многому учиться у МАРШ.

Почему вы выбрали именно Шаболовку?

АЧ: Наша программа — это часть более масштабного исследования совместно с Arup. Мы изучаем стиль жизни в XXI веке и способ его формирования под влиянием различных факторов, в том числе пространственных. Для этого мы сравниваем уже существующие в мире кейсы. Конструктивисты строили Шаболовку в 1920-30-е годы как новый экспериментальный район, и важная его идея заключалась в том, что человек рождался, шел в школу, в университет, обзаводился семьей, работал и уходил из жизни в одном районе, потому что этот район был наполнен различными типологиями зданий и необходимыми функциями для разных этапов жизни — там и родильный дом, и школы, и университет, и различные по планировкам жилые единицы, и даже крематорий.. Сегодня район не работает так, как задумывалось. И вот это для нас самое интересное — почему не работает, ведь идея конструктивистов созвучна сегодняшней повестке мирового урбанизма.

Вы планируете продолжать работу в следующие годы, или это будет разовая история?

АЧ: У меня нет сейчас ответа на этот вопрос. Все зависит от того результата, который мы получим в конце курса. Тогда мы поймем, можем ли мы что-то еще сделать на этом месте, или нам нужно двигаться дальше. Если мы увидим, что нам нужен еще какой-то толчок, более детальное исследование, взгляд под другими углами, то мы, конечно, продолжим работу с этим районом.

КП: Это к вопросу о гибкости AA Visiting School. Например, по результатам мы увидим, что в этом вопросе еще много всего интересного, соберемся за круглым столом по его итогам, обсудим и решим: ок, давайте сделаем следующий воркшоп не через двенадцать месяцев, а через три. Мобильность AA Visiting School это позволяет.

Архитектура русского авангарда — это и огромное культурное достояние, и большая проблема для архитекторов и планировщиков. Как вам кажется, его вообще нужно преобразовать для современной жизни, или лучше оставить как памятник эпохе?

КП: Для меня как американца интересны те сложности, которые вы только что озвучили. Когда я учился, я был вдохновлен русским авангардом, но смотрел на него издалека. Я вижу конструктивизм через призму Захи Хадид и других архитекторов, которые используют его принципы в своем творчестве. Так что для меня это немного мифический период. Александра из России, она выросла в этой атмосфере, и для нее архитектура конструктивизма — вещь вполне конкретная. Она говорит мне: «Посмотри, мы в 2016-м году, вот эти здания, которые ты знал с молодости по учебникам архитектуры, они настоящие и испытывают такие-то сложности». Так что здесь я как директор всей AA Visiting School отступаю на второй план. Моя экспертиза не может быть вездесущей. Александра пришла ко мне с этой идеей, рассказала о своем видении, и я его одобрил. Но дальше начинается ее работа. Так что здесь она босс. Мое дело работать на стратегическом уровне. В московской программе я сам лично очень заинтересован, потому что русский конструктивизм — это любовь моей молодости. В других программах AA Visiting School я могу быть менее заинтересован лично, но я вижу стратегию, работаю на стратегическом уровне. Для меня очень важно быть в контексте того места, где ты работаешь. Мы приносим способ видения и работы, но контекст местный. И мы очень многому учимся там. Полученные знания мы заимствуем для нашей дальнейшей работы в Лондоне. Потому что в английской архитектуре тоже были периоды экспериментов, и опыт работы с конструктивизмом, полученный в Москве, мы можем применить и к ним. Поэтому очень важна передача идей. Не только от нас вам, но и наоборот. Только так мы можем поддерживать свой статус всемирной архитектурной школы.

Изображения © Алексей Трофимов, AA Visiting School, Valerie Bennett, Vincent Fournier

РАССЫЛКА arch:speech