Книга «Москва: архитектура советского модернизма 1955–1991»

В справочнике-путеводителе издательства «Гараж» собраны самые необычные и разнообразные памятники советского модернизма в Москве — от Могилы неизвестного солдата до аптеки в Орехово-Борисово.

Книга «Москва: архитектура советского модернизма 1955–1991»

Авторы — историк архитектуры Анна Броновицкая и архитектурный критик Николай Малинин — используют термин «советский модернизм» широко. По сути, так назван весь период советской архитектуры, начавшийся в середине 1950-х и закончившийся вместе с СССР. Это и 1960-е, когда за «железный занавес» проникали сведения о мировой практике, поэтому в московских зданиях было «много от Корбюзье, но также от Миса, Нимейера, Кана, Аалто, Рудолфа». И 1970-80-е, в которые модернизм в СССР утвердился в своей монументальности, как раз когда на Западе торжествовала постмодернистская архитектура.

В книге подробно изложена история известных построек, таких как Останкинская телебашня, Дворец съездов и Могила неизвестного солдата, но чаще авторы останавливаются на зданиях и районах, которым в исторической перспективе не повезло. Их многие «даже не опознают как архитектуру». Таковы аптека в Орехово-Борисово, станция техобслуживания автомобилей «жигули» на Варшавском шоссе, 1-й гуманитарный корпус МГУ, микрорайон в Северном Чертаново. В конце путеводителя есть раздел, связанный с застройкой Зеленограда.

Авторы описали почти 80 архитектурных объектов — первоначальный список был вдвое больше, но в путеводитель вошло не все. Мы выбрали из этого многообразия 10 проектов, которые часто незаслуженно обходят вниманием.

Музей-панорама «Бородинская битва»

Годы: 1961–1962
Адрес: Кутузовский проспект, 38
Архитекторы: А. Корабельников, С. Кучанов, А. Кузьмин, художник: Б. Тальберг

Панорама Бородинской битвы работы Франца Рубо выставлялась в павильоне на Чистых прудах, но в 1918 году постройку снесли. Восстановить ее хотели еще в 1950-е — тогда новый павильон собирались разместить в Нескучном саду. К 1960-м планы изменились: для отреставрированной и дописанной панорамы создали первое в СССР специально построенное музейное здание на Кутузовском проспекте. Снаружи музей «хотели облицевать белым камнем или алюминием, но потом остановились на стекле. Как облицовочный материал оно тогда еще не употреблялось, поэтому современная критика восприняла этот ход как „имитацию светопрозрачности“, а значит, „фальшь“. Но на самом деле это была лишь наивная попытка осовременить далекую эпоху».

Министерство оборонной промышленности

Годы: 1966–1969
Адрес: 1-я Брестская улица, 10, стр. 4
Архитекторы: М. Былинкин, А. Меерсон, А. Репетий, конструкторы: А. Гордон, В. Стрижаченко

После снятия Хрущева в 1964-м в строительство начал возвращаться кирпич — уже в качестве дефицитного дорого материала. Первым крупным проектом из кирпича в Москве стал жилой дом, спроектированный Ильей Чернявским в Сивцевом Вражке для Министерства обороны. Через два этот же материал решило использовать Министерство оборонной промышленности — что и дало архитекторам возможность продемонстрировать возможности кирпича в скругленном модернистском фасаде. «Понимая, что пластика здания, обеспеченная скруглениями фасада, может вызвать у заказчика вопросы, авторы принесли ему только ортогональную проекцию фасада, где кривые линии просто не считывались — и все быстро согласовали. Но мало утвердить, надо же было еще это и воплотить... «Когда я увидел это здание, — вспоминает архитектор Александр Великанов, — я, естественно, спросил Макса (Былинкина. — Н.М.): „Как удалось?“ Он невнятно говорил о каком-то каменщике из Калуги, но в конце концов признался: „Главное, конечно, водка“. И носил он ее не бутылками, а ящиками».

Дом нового быта

Годы: 1965–1971
Адрес: улица Шверника, 19
Архитекторы: Н. Остерман, А. Петрушкова, И. Канаева, Г. Константиновский, Г. Карлсен, инженеры: С. Керштейн, В. Шапиро, А. Хорева

Радикальный эксперимент в московском жилищном строительстве 1960-х: молодые семьи, которым должны были дать в доме квартиру, высказывали архитекторам пожелания так, как будто они живут при коммунизме и могут получить все, что хотят. А после заселения дома предполагалось исследовать, как благоприятная среда формирует личность. Квартиры собирались обставить встроенной мебелью, лампы должны были перемещаться в плоскости потолка. «Вместо кухни в квартирах были кухонные ниши с электрической плитой, мойкой и малогабаритным холодильником. Отсутствие полноценной кухни компенсировали общие „доготовочные“ (в них же можно было приобрести полуфабрикаты) и столовые-гостиные, находившиеся на каждом этаже. Два шестнадцатиэтажных жилых корпуса соединены перемычкой корпуса обслуживания. Здесь расположилась кухня, <…> фойе с зимним садом и отдельно оранжерея, спортивный зал, музыкальный салон, зал универсального использования, плавательный бассейн, кружковые комнаты, технический клуб, детский центр, центр медицинского обслуживания <…> На плане второго этажа отмечены радиотелестудия, кинолаборатория, читальные залы и буфет-бар-бильярдная. На эксплуатируемой кровле жилых корпусов должны были появиться солярии и теневые навесы, танцплощадка с эстрадой и места для отдыха и сна на открытом воздухе». Проект так и не удалось воплотить: еще во время строительства здание передали под общежитие МГУ.

Гребной канал

Годы: 1972–1973
Адрес: Крылатская улица, 2
Архитекторы: В. Кузьмин, В. Колесник, И. Рожин, А. Ястребов, инженеры: В. Васильев, А. Кондратьев, С. Гомберг, В. Гофман

«Комплекс построен к чемпионату Европы по гребле. До московской Олимпиады — всего 7 лет, но какая разная архитектура! Если олимпийские объекты демонстрируют мощь тяжелоатлета, то трибуна Гребного канала — это упругая легкость бегуна. <…> Легкость, открытость, прозрачность — ключевые понятия „павильонной архитектуры“ 60-х, но здесь они обретают и другой смысл: спорт как честное состязание. Все как будто в движении, в подвешенном состоянии: и козырек, и стеклянный „улей“ судей, и даже гребенка трибун не касается земли. Сзади ее держат консольные опорные ноги, спереди — стальные оттяжки. Все сооружение — не объем, но линия; инженерное уравнение, развернутое в пространстве. Восемнадцатиметровый козырек уравновешивает трибуну, а сильную, но редкую нагрузку компенсируют шарниры опор. Правда, советские инженеры не могли позволить себе слишком рисковых экспериментов, поэтому у трибуны есть дополнительная точка опоры — служебный корпус».

Московское речное пароходство

Годы: 1969–1975
Адрес: Ленинградское шоссе, 59
Архитекторы: М. Былинкин, В. Кирпичев, конструктор: А. Пятецкий, инженер: И. Ладыженский

Михаил Былинкин проектировал комплекс под влиянием Культурного центра в Вольфсбурге Алвара Аалто (1962). «Он произвел на советских архитекторов сокрушительное впечатление: любимая тема Корбюзье смягчена фирменной органикой Аалто! Неприлично близко к оригиналу Витаутас Чеканаускас строит в Вильнюсе Дворец художественных выставок (1969), а Максим Былинкин в том же 69-м делает конкурсный проект детского кинотеатра на Арбате: те же призмы, те же ножки. <…> Никакой необходимости поднимать объемы на ножки, завлекая публику (как у Аалто) или сохраняя виды на старый город (как у Чеканаускаса), у Былинкина не было. Здание Пароходства расположилось в густом парке, вдали от суеты, абсолютным особняком. <…> Пароходство — вызов той интернациональной архитектуре 60-х, которая молодым авторам кажется уже устаревшей. Недаром и образ корабля, столь любимый модернистами и 20-х, и 60-х (и такой, казалось бы, актуальный для заказчика здания!), не нашел себе здесь никакого воплощения <…> Реакцией на невесомость и прозрачность архитектуры 60-х стал стройматериал — тяжелый и фактурный кирпич. Кажется, только Былинкин и умел извлекать из него поэзию, только из него и строя».

Историко-революционный музей «Красная Пресня»

Год: 1975
Адрес: Большой Предтеченский переулок, 4
Архитектор: В. Антонов

В 1970-е в СССР начала входить в моду идея сохранения исторической среды. Исходя из нее и проектировали музей, посвященный Революции 1905 года. «На тогдашней Большевистской улице чудом сохранилось два деревянных здания: одно — домик священника церкви Иоанна Предтечи (давшей имя переулку), второе — дом ревкома Пресненского района. <…> И хотя музей в доме ревкома (открытый еще в 1924 году) был посвящен событиям 1917 года, именно он стал точкой отсчета в создании вокруг заповедной зоны <…> Восстановить хотели и фонари, и булыжное мощение, но потом решили эффект присутствия оставить диораме. Ее, „самую большую в Европе“, создал художник Ефим Дешалыт; подсветка горевших костров и пылавших домов впечатляет до сих пор. А заняла она правое крыло нового здания музея. Невысокое, стоящее вторым планом, оно строилось как фоновое <…> Но при этом по формам было абсолютно современно — и это была настоящая революция. Потому что раньше современная архитектура вторгалась в центр грубо и нагло, а здесь все было сделано чрезвычайно корректно».

Музей АЗЛК

Годы: 1975–1980
Адрес: Шоссейная улица, 42
Архитектор: Ю. Регентов

«Отгремели 60-е с их космическим воодушевлением, миновали 70-е с еще теплящейся верой в прогресс, и вдруг в 1980 году „тарелка“ появляется в Москве. Никакого повода к этой форме ни дух времени, ни место, ни функция не дают, просто „хочется чего-нибудь такого“, — как поют инопланетяне в фильме „Эта весёлая планета“ (1973). <…> Не было ни пандуса, ни спирали: автомобили расставили веером от центрального столба. Столб, конечно, тоже был лишним: вообще-то купольные покрытия предполагают безопорное пространство. При этом с крышей купола тоже намучались: „Она была ступенчатой, не гладкой. И проблема была — сделать так, чтобы она не протекала. Стыки были проблемными. Каждый лист вырезался индивидуально — здание же не прямоугольное“. Зачем такие мучения, Лев Железняков, бывший замдиректора музея, объяснить не может».

Театр на Таганке

Годы: 1972–1980
Адрес: Земляной вал, 76/21
Архитекторы: А. Анисимов, Ю. Гнедовский, Б. Таранцев, инженер: В. Белецкий

«Таганка» долго давала спектакли в здании бывшего электротеатра «Вулкан». «От электротеатра «Вулкан» (1910) театру достался маленький зал высотой 7 метров с крохотной сценой и без карманов (декорации носили каждый вечер через двор). <…> Новое здание театра — оригинальное и экспрессивное — старательно вписывают в окружающий контекст. <…> Кирпичом и белокаменными наличниками здание вторит соседним храмам, а также духу фабрично-пролетарского района. Общей суровостью и редкими окнами напоминает о том, что раньше слово «Таганка» ассоциировалось исключительно с тюрьмой. Глухие по преимуществу стены реагируют на шумность перекрестка. Одеяло площади театр на себя не тянет, сползая вниз по Садовому кольцу и унося туда высокий объем сцены с колосниками. Не говоря уж о том, что нежно обнимает новым объемом старое «намоленное» здание театра, а странности интерьера (косые стены, треугольный дворик, арки в неожиданных местах) отражают сложность участка, на котором стояло семь разных зданий, включая «кабак старинный „Кама“».

Новокировский проспект

Годы: 1967–1988
Новое название: проспект Академика Сахарова
Архитекторы: Д. Бурдин, В. Нестеров, В. Тальковский, И. Дьяченко, Т. Иткина, Л. Корнышева, А. Львов, Т. Синявская, Д. Бархин, С. Фирсов

В 1967 году проводят конкурс на проспект, который свяжет три вокзала на Комсомольской площади с центром города, — и архитекторы предлагают протянуть новую трассу вплоть до Кремля. Потом проект делают все более скромным, и в конечном счете от будущего Новокировского проспекта остается небольшой кусок: от Тургеневской площади до улицы Маши Порываевой. Там планируют строить 17-этажный жилой корпус длиной 470 м, но и с этим зданием тоже не очень складывается. «Так же, как и с Октябрьской, „гением места“ оказывается Дмитрий Бурдин, который отобрал проспект у группы Штеллера-Нестерова и пробил перемену функции: с жилой на банковскую. Хотя изначально этот комплекс банков проектировался на Крымском Валу, на месте нынешней художественной школы. Собственно, именно там появилась идея полуциркульных фасадов, которую дал Всеволод Тальковский. Он же сделал и окончательную композицию на проспекте, не без гордости написав, что „в практике отечественного проектирования и строительства банковским зданиям не уделялось большого внимания“. Правда, изначально корпуса банков были двухслойны, сужались к краям, а вертикальный ритм пилонов стилобата контрастировал с квадратами основной части. Но по ходу дела комплекс упрощался, укрупнялся, монументализировался и стал очень похож на дома Октябрьской площади, что логично, ибо делала их та же мастерская Бурдина (в 1978-м ее возглавит Тальковский)».

Палеонтологический музей

Годы: 1965–1989
Адрес: Профсоюзная улица, 123
Архитекторы: Ю. Платонов, Л. Яковенко, В. Коган, В. Нагих, Т. Зевина, Е. Катышев, конструкторы: Ф. Гринев, В. Нникитин, художники: А. Белашов, В. Дувидов, М. Митурич-Хлебников, М. Фаворская-Шаховская

«На этом месте собирались строить новый московский зоопарк, но с перестройкой проект заглох, а динозаврам, слава богу, огромные вольеры были не нужны. Как не нужны им и столь массивные стены: эти звери уже никуда не разбегутся. Но именно они, эти стены так удачно созвучны популярной теме оживания ископаемых. Это мерцание опасности — игрушечной, но щекочущей нервы — определяет облик здания: кирпичные стены, невысокие глухие башни, тяжелые деревянные двери с коваными засовами и кованые же решетки на окнах. Парадокс образа в том, что угроза не снаружи, а внутри — как и у Спилберга: на отдельно взятом острове. Режиссер строит саспенс на том, что не переносит людей в далекое прошлое, а поселяет динозавров в современности — и в музей мы ныряем как в пасть опасности».

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще