Книга «Дом Мельникова»

Директор Музея Константина и Виктора Мельниковых Павел Кузнецов собрал документы о самом известном московском доме 1920-х.

Книга «Дом Мельникова»

После того как в Доме Мельникова открыли музей, его сотрудники занялись описанием и исследованием бумаг архитектора. Книга «Дом Мельникова», выпущенная DOM publishers, подводит промежуточные — но оттого не мене важные — итоги этой работы. Многие чертежи, планы и расчеты Мельникова оказались доступны исследователям впервые, другие части архива не удалось изучить из-за юридического запрета — книга писалась параллельно с рассмотрением наследственного дела.

Несмотря на сложности с доступом к материалу, Павел Кузнецов сумел создать о Доме Мельникова интересное и почти энциклопедическое исследование. Из него мы узнаем, что по предварительным расчетам дом должен был весить 630 тонн, а отапливать его предполагалось углем-антрацитом. Что в начале 1950-х в здании была перепланировка, и появился отдельный боковой вход, просуществовавший до 1990-х годов — и в это же время Мельников получил на капремонт ссуду от Цекомбанка в 3 000 рублей под 2% годовых. Что печное отопление заменили на водяное в конце 1950-х годов, а оригинальную кровлю переложили в 1960-е.

В книге есть подробная хронология, можно прочитать о некоторых других проектах архитектора — например, о конкурсе на Детский кинотеатр на Арбате, который в 1960-х хотели построить на месте ныне снесенного Дома Мельгунова. К тексту прилагаются десятки чертежей и архивных фотоснимков, современные интерьеры музея тоже сфотографированы в подробностях (снимки дома в его актуальном состоянии делал архитектурный фотограф Денис Есаков).

С разрешения издательства мы публикуем небольшой раздел книги — «В поисках идеального дома». В нем рассказывается о том, как развивался и менялся первоначальный замысел Мельникова. С одной стороны, отрывок наглядно показывает исследовательский метод Павла Кузнецова. С другой — факты, изложенные в главе, любопытны и исторически значимы. Если бы Мельников предпочел шестиугольным окнам витражи, а плоскому фасаду по переулку — закругленный, самый известный московский дом 1920-х выглядел бы по-другому.

***

«После получения земли в апреле-июле 1927 года Мельников должен был определить точное местоположение дома на отведенном участке. Лист кальки (Оп. 396/178, л. 74) содержит план владения, на котором карандашом нанесены три окружности, последовательно отступающие от тротуара переулка. Первая из них показана по красной линии застройки. В итоге расположение дома на участке оказалось наиболее оптимальным как с точки зрения инсоляции, так и для обозрения видов на три градостроительные доминанты того времени, важные для Мельникова, православного по вере: церкви Николы Чудотворца в Плотниках на Арбате, церкви Спаса на Песках за Арбатом и колокольни Ивана Великого в Кремле.

На действительно уникальном листе (Оп. 396/178, л. 84) (ватман, чернила, карандаш, цветной карандаш) показан первоначальный — 1927 года — вариант планировки дома с печью на первом этаже и окнами витражами на всю высоту заднего цилиндра. Он отражает творческие поиски архитектора — внутренняя лестница обозначена карандашом в двух местах. Справа на листе показан план перекрытий. На полях имеются расчеты рядов кирпичной кладки, периметров, площадей и объема дома (всего 1690 куб. м). Важно отметить, что лист использовался архитектором несколько раз — на нем же слева и в центре — чертежи окна и деталей окон (карандаш), фасад (карандаш, стерто).

Дом Мельникова

Этот первоначальный вариант дома с точки зрения инженерии более детально иллюстрируют наброски нереализованных вентиляционных (дымовых) и отопительных каналов (Оп. 396/178, л. 75, 77). Они расположены в стене большого цилиндра по три-четыре канала рядом.

Если с планом внешних стен дома в виде пересекающихся окружностей («восьмерки») Мельников определился сразу, то решение о внешнем виде фасадов и форме оконных проемов было отложено им до начала строительства. Летом-осенью 1927 года шел активный творческий процесс. Нами обнаружен карандашный эскиз двух вариантов уличного фасада с размещением надписи «Константин Мельников Архитектор» (Оп. 396/178, л. 71). Один из вариантов фасада сделан под сильным влиянием стиля ар-деко. Рядом на том же листе находится аксонометрия первоначального варианта дома с вертикальными витражами и эксплуатируемой крышей на два цилиндра с парапетом.

В той же папке имеется еще два карандашных наброска аксонометрии и плана первоначального варианта дома с узкими вертикальными окнами-витражами большого цилиндра на высоту здания (Оп. 396/178, л. 20 и л. 71). На еще одном прежде неизвестном карандашном наброске (Оп. 396/178, л. 20 и л. 72) весны-лета 1927 года показан один из ранних вариантов проекта дома. Фасад по переулку в этом варианте не плоский, а закругленный. Первоначальную планировку первого этажа легко определить по вертикальной лестнице, сдвинутой из зоны пересечения цилиндров в уличный цилиндр. Важно, что вход внутрь организован слева от центральной оси дома, а не справа, как на остальных до сих пор известных вариантах проекта. При этом вентиляционные каналы подачи холодного воздуха находятся рядом друг с другом практически по оси цилиндра, а не по краям от плоского «срезанного» фасада, как это было в итоге реализовано. На полях этого же листа находятся расчеты площадей и объемов фундаментов, стен и полов дома.

Дом Мельникова

В то же время датировка исполнительных чертежей рам для шестиугольных окон 13 октября 1927 года позволяет утверждать, что меньше чем за три месяца, прошедших с 20 июля, когда была получена разрешающая виза Управления губернского инженера на первоначальном проекте дома, Мельников радикально изменил проект в части окон. Он полностью отказался от вертикального витражного остекления и заказал первую партию шестиугольных рам.

Но сделав выбор в пользу шестиугольных окон, он не сразу пришел к ставшей знаменитой диагональной расстекловке оконных проемов. Имеются наброски еще как минимум трех вариантов оконных рам, которые, скорее всего, можно датировать августом-сентябрем 1927 года (Оп. 396/178, л. 23).

Дом Мельникова

На этом же листе находится эскиз заполнения шестиугольного оконного проема стеклянными блоками «фальконье». Они названы так по фамилии их создателя швейцарца Густава Фальконье (Gustave Falconnier). Предположительно, речь идет о ванной комнате на первом этаже. Таких стеклянных блоков высотой 21 см каждый потребовалось бы шесть по длинной вертикали окна, а всего 30 штук на один шестиугольный оконный проем. По форме они также шестиугольны, но без острых углов в верхней и нижней частях. Размышления архитектора, возможно, имеют простое объяснение — именно такими стеклянными блоками «фальконье» модификации № 9 замурованы окна ванн и туалетных комнат в брандмауэре соседнего дома 12 по Кривоарбатскому переулку. Почему впоследствии Мельников отказался от этого замысла? Объяснения могут варьироваться от финансовых сложностей архитектора и отсутствия достаточного количества стеклоблоков (промышленность СССР их не производила) до желания быть на 100% оригинальным и не повторяться ни в чем, даже в таких деталях.

Автором продумывались также различные формы оконных проемов. С учетом знаменитой толщины кирпичных стен (почти 70 см) он рассматривал как расширяющиеся, так и сужающиеся проемы (Оп. 396/178, л. 80).

Несмотря на общую скатную крышу в первоначальном варианте дома, по замыслу Мельникова оба цилиндра могли иметь не одно общее, а два независимых чердачных пространства — это позволило бы увеличить высоту детских комнат, предполагавшихся на месте реализованной впоследствии открытой террасы (Оп. 396/178, л. 78). Необычным документальным свидетельством первоначального варианта дома с детскими комнатами нал гостиной является раскрашенный «План Витиной комнаты» — неосуществленный план комнаты с кроватью, столом, стулом и ковриком, сделанный в 1927 году 12-летним Виктором Мельниковым (Оп. 720).

Дом Мельникова

Важные элементы системы дома — водопровод и канализация — утверждались на последнем этапе строительства. Хотя первоначальный проект канализации был разработан еще осенью 1928 года (синька от 23 ноября 1928 года Оп. 396/178, л. 35), исполнительный проект утвержден лишь почти год спустя, 20 августа 1929 года — практически за месяц до окончания строительных работ (копия-синька с подписями согласования Оп. 396/178, л. 33, а также л. 37 — калька, без подписей)".

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще