Карим Рашид: «Я не хочу чувствовать себя частью истории»

Этот наполовину египтянин, наполовину англичанин, который последнее время обосновался в Америке, но не желает признавать себя жителем какого-то одного города, — кажется, он решил стать не просто «гражданином мира», но «дизайнером мира» — тем, кто придумал все. 2500 проектов — вдумайтесь в эту цифру! Здания, интерьеры, бесконечное число самых разнообразных предметов. Однако archspeech удалось выяснить, чего Карим все-таки еще не проектировал, что такое «хронический прогресс», должна ли быть связь между возрастом здания и интерьером и нужно ли, думая о будущем, искать ответы в прошлом и исконном.

Карим Рашид: «Я не хочу чувствовать себя частью истории»

Вы чувствуете себя больше архитектором или дизайнером? Какова, на ваш взгляд, принципиальная разница между этими двумя ипостасями и какая из них интереснее лично вам?

Я всегда считал себя плюралистом, даже когда был студентом. Мне не нравится идея специализации, меня всегда восхищали креативные люди, которые в своем творчестве работают с разными аспектами визуальной культуры. В целом мне близка концепция Уорхоловской «фабрики», где можно было попробовать себя во всех основных видах прикладного искусства. Поэтому я пообещал сам себе, что, если у меня когда-нибудь будет своя собственная компания, я не буду ограничивать сферу ее деятельности и буду работать со всеми составляющими окружающего нас материального мира, в том числе со зданиями и интерьерами. И читать лекции об этом мире в целом — почему бы и нет?

Ресторан Switch в Дубае. Карим РашидРесторан Switch в Дубае

Что вы проектируете сначала — здание или интерьер?

В идеале сначала проектируется здание, или же работа над интерьером и экстерьером ведется параллельно. Такая возможность выпадает нечасто, но в результате может получиться очень целостный проект, в котором концепция интерьера переходит на фасад и наоборот.

Впрочем, все проекты различаются между собой, а значит, для них используются разные методы проектирования. Многоплановость моей деятельности позволяет мне скрещивать идеи, материалы, модели, эстетики и выразительные языки, относящиеся к разным типологиям. Одновременно я работаю примерно над 40 проектами, и один становится источником вдохновения для другого. Мои эскизные тетради испещрены набросками идей, и их я приношу в свою студию для дальнейшей разработки. Важнее придумать концепцию, а не форму. Вокруг правильной концепции форма выстраивается сама собой. Сотрудники студии с легкостью визуализируют мои идеи в виде рендеров, и это относится как к отдельным предметам, так и к инновационным материалам и производственным процессам.

Бутик Fun Factory в Мюнхене. Карим РашидБутик Fun Factory в Мюнхене

Когда вы проектируете здание — принимаете ли во внимание те или иные местные особенности, традиции, материалы etc.?

Независимо от того, о каком городе или месте речь, людям нужны уникальные, интересные и вдохновляющие пространства. Дизайн работает с актуальными критериями и выразительными средствами. Здание или общественное пространство должно говорить на языке времени своего создания — и само влиять на свое окружение, а не наоборот. Я не верю, что архитектура обязана «женить» или отражать существующий контекст. Работать с контекстом — да. Заимствовать из него какие-то ключевые элементы — да. Естественным образом эволюционирующий город всегда открыт росту, прогрессу и современным интервенциям. Можно сказать, что красота любого великого города как раз и заключается в сосуществовании в непосредственной близости порождений совершенно разных эпох, в коллаже и смешении времен. Когда вы в Лондоне, Нью-Йорке, Сан-Пауло, Майами, Чикаго, Париже, Берлине или Токио — вдоль одной только улицы вы встречаете здания из разных веков, построенные с разбросом в 200-300 лет, но теперь стоящие «плечом к плечу». Это я и называю богатством городской ткани.

Местное, локальное, аутентичное — это очень тонкая материя. Мы не должны просто повторять прошлое. Прошлое осталось в прошлом. Формируя будущее, мы должны использовать современный инструментарий. В то же время мне очень интересно брать какие-то отсылы и традиционные приемы — и осовременивать их, создавать на их основе дизайн-язык, релевантный конкретному месту, — ему и только ему. Не нужно повторять одно и то же по всему миру. Он и так уменьшился в размерах под влиянием цифровых технологий. Вместо этого имеет смысл искать в каждом месте его «дух» — и пытаться воплощать его новыми способами.

Жилой комплекс Kado Karim в Юрмале. Карим РашидЖилой комплекс Kado Karim в Юрмале

Должна ли быть связь между самим зданием и его интерьером? Уместен ли в историческом здании ультрасовременный интерьер?

Конечно, уместен! То, что вы живете в старинном замке, вовсе не означает, что нужно его обставлять только антиквариатом. Если новый интерьер пытается имитировать старую архитектуру, то получается не что иное, как китч. Дешевая реплика, жалкое подобие оригинала. Сегодня наши технические возможности куда более продвинутые, чем были когда-то. В нашем распоряжении фасадные облицовки с невероятно широким выбором материалов, цветов и текстур. Мы научились совершенно иначе обращаться со стеклом — не говоря уже о в целом принципиально иной эстетике. Если я сегодня покупаю себе машину, то ожидаю от нее новых красивых форм, цветов, отделок, самых последних технологических «примочек», высочайшего уровня безопасности, комфорта и эффективности — в общем, всех признаков того времени, в котором я живу. Я не куплю себе лошадь и повозку, не буду проигрывать запись на граммофоне, не буду использовать аналоговый телефон.

Какой заказ был для вас самым сложным?

Самое сложное задание — это его отсутствие. Абсолютная свобода творчества. Мне кажется, подлинно креативные вещи придумываются под влиянием ограничений. Я не могу творить в вакууме. Я всегда верил, что проблемы и трудности надо рассматривать как возможности. Я наиболее плодовит, когда зажат в самые тесные рамки. Я стал настоящим экспертом в том, чтобы оправдывать ожидания заказчика — и даже их превосходить. Это миф, что дизайнер приходит в компанию со своей идеей, и та ее производит: любой продукт — это результат взаимодействия многих умов, воззрений и идеологических подходов.

Станция метро “Università” в Неаполе. Карим РашидСтанция метро “Università” в Неаполе

Какой ваш любимый проект или предмет и почему?

Большим удовольствием для меня было проектировать станцию метро для Неаполя. Для каждой станции городское правление приглашало одного известного архитектора и предлагало ему наполнить ее интерьер искусством — такова была концепция. До меня свои станции уже спроектировали Гаэ Ауленти и Алессандро Мендини. Ауленти использовал работы Микеланджело Пистолетто и Джозефа Кошута. Некоторые станции украсили произведения Сола Левитта и Сандро Киа. Но я решил пойти другим путем: вместо того чтобы с помощью чужих шедевров просто расставить акценты, я интегрировал искусство в стены — и оформил вверенную мне станцию как единое произведение любимой мной цифровой живописи. Кстати, Алессандро одобрил мой подход, что мне особенно польстило, так как еще в университете я считал Мендини одним из своих наставников-ориентиров. Для меня проект метро в Неаполе — воплощение демократичного дизайна.

Карим РашидСтанция метро “Università” в Неаполе

Подробнее о проектах метрополитена в Неаполе читайте в номере журнала #13 speech: метро

Что касается отдельных предметов, я горжусь сотрудничеством с компанией Artemide и придуманными для нее светильниками Cadmo, Doride, Emperico, Nearco, а также самой последней моделью — торшером Solium. Есть ощущение, что в этих светильниках мне удалось уловить особый временной момент, запечатлеть энергию того технологичного и органического мира, в котором мы живем.

Что еще вы показывали на недавно прошедшем мебельном салоне в Милане?

В Милане состоялась премьера моего стула Hoop для итальянской компании B-Line: на каркасе из дерева или металла — обтекаемых форм пластиковое сиденье, в которое интегрированы подлокотники. Еще мы наконец запустили линию смесителей Vita вместе с Cisal/Huber. На выставке Eurocucina в рамках салона, посвященной кухонной мебели и технике, я дебютировал с моделью Floo для немецкой фабрики Rational. Отличительная черта этой кухни — радиусный элемент вдоль всего фронта, который заодно заменяет ручки шкафов.

Стул Hoop для итальянской компании B-Line. Карим РашидСтул Hoop для итальянской компании B-Line

Интересный шезлонг под названием Dusk мы сделали с Riva 1920: изящный предмет из массивного дерева рассечен посередине сверху донизу, и эта трещина еще больше подчеркивает плавность его очертаний. Волнообразную мебель River Must Flow («река должна течь») — но уже из пенополиуретановой пены — я спроектировал для бельгийской компании Sixinch. Непрерывное сотрудничество в течение 13 лет с итальянским брендом Tonelli мы отпраздновали еще одним новым столом — называется Pulse. И наконец, для Pepsi я придумал новый дизайн бутылки — Prestige: она для ресторанов, кафе и фудсервисов.

Кажется, вы уже спроектировали все, что только можно спроектировать. Но вдруг осталось еще что-то, что вам хотелось бы сделать или построить?

О да. Я хотел бы очень многого. Спроектировать больше частных домов. Построить больницу, музей, мечеть и арт-галерею. Заново изобрести все множество этих мелких устройств: увлажнителей, кофемашин, блендеров, тостеров, утюгов, фенов, смесителей etc. Запустить линию одежды под своим брендом. Придумать дизайн электромобиля, по-настоящему качественной беспроводной акустической системы, мопеда, велосипеда, цифровой камеры (они все очень страшные). Спроектировать отель в каждом городе, в который я приезжаю. А еще мечтаю делать мебель для театров и современных кораблей.

Шезлонг Dusk для компании Riva 1920. Карим РашидШезлонг Dusk для компании Riva 1920

Какие сейчас главные тренды в интерьерном дизайне? Вы сам им следуете?

Дизайн, к сожалению, слишком ориентируется на тренды, которые уже устарели. Мир сжимается, и одни и те же формы и идеи очень быстро тиражируются и воспроизводятся. В XXI веке началась мода на глубокое копание в прошлом — даже глубже, чем это было в постмодернистские 80-е. Кажется, история раскрывается в гипертрофированном масштабе, мы продолжаем вытаскивать на свет божий все больше скелетов из шкафа — без разбора, хорошо это ли плохо. Но на самом деле все, что мы проектируем, должно быть не про историю, а про изящество, красоту и совершенное выполнение своей функции, неотделимой от объекта. Надо продолжать использовать возможности, которые предоставляю цифровые технологии. Если компания хочет преуспеть в будущем, ей нужно постепенно внедрять их во все сферы — от строительных и производственных процессов до межчеловеческих коммуникаций. Только так можно создать новую идентичность, новые традиции, генерировать новый опыт, перекликающийся с корпоративной культурой бренда. Где дизайн — там и инновации. Если бренд не эволюционирует — он умирает.

Однажды вы сказали, что мы не должны разделять вещи, сделанные человеком и машиной. И действительно: умные гаджеты сегодня стали продолжением нас самих. Но что вы думаете о вероятности того, что в один прекрасный день машины, как в фильме про Терминатора, восстанут и уничтожат человеческую цивилизацию? Возможно ли, что рано или поздно человек утратит контроль над технологией?

Научную фантастику я люблю и черпаю в ней вдохновение, но паранойей относительно нашего будущего не страдаю. Мне нравится эволюция, я с нетерпением жду того дня, когда человек сам по себе станет хотя бы наполовину синтезированным и искусственным. Это моя идея фикс — технология как продолжения прекрасного и органичного человеческого тела. Мне очень хочется продемонстрировать всему миру, что современные технологичные вещи могут быть очень теплыми, мягкими, человечными и приносить удовольствие.

Стол Pulse для компании Tonelli. Карим РашидСтол Pulse для компании Tonelli

Бутылка Prestige для Pepsi. Карим РашидБутылка Prestige для Pepsi

Последнее время стало очень модно интегрировать в объекты и целые здания живую природу. У вас уже был подобный опыт?

Безусловно! Моя концепция домашнего интерьера для бренда искусственного камня Corian включает вертикальный сад. А сейчас я работаю над большой скульптурной инсталляцией для ЭКСПО в Астане 2017 года, в которую будут интегрированы зелень и цветы.

Кто, на ваш взгляд, из ныне молодых и архитекторов и дизайнеров будет определять наше завтра?

Мне нравятся работы Ирены Сеирски (Irena Seirski). Есть ощущение, что она, как и я, ищет новую идентичность, созвучную современному технократичному миру. Питер Бристоль (Peter Bristol) напоминает мне меня в начале карьеры, когда я пытался хардкорным индустриальным вещам придать оттенок дружественности и человечности. И еще мне нравится то, что делает Маркус Бишоф (Markus Bischof) — это мой ученик, и я знаю его уже 10 лет. Сейчас у себя в Германии он успешный промышленный дизайнер — и я горжусь тем, что всему, что он знает, его научил именно я.

Проект небоскреба High Heel Building. Ирена СеирскиПроект небоскреба High Heel Building. Ирена Сеирски

Несколько раз вы выступали в качестве ди-джея. Какая музыка вам нравится? Вдохновляет ли она вас в вашей работе?

В основном я миксую ню-диско, хаус, эмбиент, пост-панк, электронную танцевальную музыку (некоммерческий андеграунд). Не думаю, что я выдающийся ди-джей, но иногда мне нравится этим заниматься: несколько раз я играл сеты в Гуггенхайме и других музеях, на некоторых вечеринках в моих салонах, на международных конференциях. Вышел один мой 5-трековый релиз на iTunes и 11-трековый альбом на CD под моим собственным лейблом — KarimusiK. Музыка помогает мне сконцентрироваться, она вдохновляет, пробуждает фантазию и воображение и поглощает меня вместе с моей работой.

Эниш Капур недавно получил патент на самый темный цвет в мире. А вот в ваших проектах черный практически отсутствует — почему?

Я иногда использую черный цвет в интерьерах — он может стать неплохой основой для пространства. Но вообще, действительно, люблю белый и яркие краски. Белый — очень возвышенный, сдержанный, чистый и сложный. Я использую его, чтобы привнести в этот мир немного позитива. А еще я люблю цвет и без страха использую его, как истинный художник, — для того, чтобы объекты и пространства пробуждали в нас эмоции, мотивировали, вдохновляли, бросали вызов, трогали или вызывали воспоминания.

Кухня Floo для компании Rational. Карим РашидКухня Floo для компании Rational

Как часто вы обновляете собственный интерьер? Быстро ли устаете от вещей?

Я придерживаюсь двух простых правил. Первое — это сложение вычитанием: если я принес в свой дом новую вещь, я должен убрать из него аналогичную старую. Так мне удается поддерживать нормальный баланс последние 16 лет. И второе правило — я не живу с вещами, которые старше меня. Я не хочу чувствовать себя частью истории. Хочу оставаться на пике современности. И нуждаюсь в постоянных переменах — постоянно переделываю дом и офис, меняю в них мебель и предметы искусства (в зависимости от того, какие образцы новых собственных работ получаю). Я люблю это ощущение постоянной новизны и называю его «хроническим прогрессом».

Какой город кажется вам самым красивым с точки зрения архитектуры?

Очень много фантастических зданий в Сан-Пауло и Рио — в частности, архитектора Оскара Нимейера и моего друга Руи Отаке. Однажды, будучи в Сан-Паулу по делам бизнеса, я связался с офисом Нимейера и специально полетел в Рио на один день, чтобы пообедать с культовым архитектором и побывать в музее современного искусства Нитерой. Я был сражен на повал: Нимейер — мастер проектирования зданий, парящих над землей и раскрывающих под собой всю красоту ландшафта. Объединяя архитектуру и природу, он одновременно противопоставлял одно другому. Вот, к чему я каждый раз стремлюсь и в своей работе: создавать формы, насколько это возможно, более чувственные, человечные, вызывающие, скульптурные.

Музей современного искусства в Нитерое. Оскар Нимейер. 1996Музей современного искусства в Нитерое. Оскар Нимейер. 1996

Вы рисуете эскизы от руки или на компьютере?

Я люблю рисовать. Рисование это такое мирное и медитативное занятие на грани катарсиса — последние 55 лет моей жизни я именно так и расслабляюсь, с тех самых пор, как научился держать карандаш. Сейчас я в постоянном режиме использую скетчбуки, оставляя на их страницах записи своих мыслей, зарисовки фантазий о будущем и рабочие наброски. В любой момент я могу к ним вернуться и обсудить со своей командой дизайнеров или заказчиками. Сегодня это самый быстрый для меня способ фиксировать собственные идеи.

В этом году куратором Венецианской биеннале и обладателем премии Притцкера стал чилийский архитектор Алехандро Аравена. К его главным заслугам причисляют социальную направленность его архитектуры. Что вы об этом думаете? Считаете ли вы, что социальный аспект действительно важен? Аравена говорит, что посредством архитектуры он борется за права человека — можете ли вы сказать то же самое о своем дизайне?

Я верю, что хороший дизайн может менять поведение человека и создавать новые социальные условия. Я верю, что дизайн формирует наше будущее и нашу культуру. Верю, что дизайн тесно связан с нашей повседневной жизнью и может позитивно на нее влиять. Продукты и мебель должны апеллировать к нашим эмоциям и воображению, дарить новый позитивный опыт. Плохой дизайн, напротив, создает препятствия на пустом месте, вызывает стресс, ставит перед человеком сложные задачи и не приносит в мир красоты. Я позволяю дизайну вдохновлять мое искусство, а искусство, в свою очередь, вдохновляет дизайн. Но дизайн — это социальное действие, политические, экономическое. Дизайн — это про «искусство в реальных условиях». Одного креатива недостаточно: дизайн должен отвечать конкретным функциональным, поведенческим и эстетическим запросам, требованиям производства и экологии и т. п. Дизайн — это создание материальной утопии на основе нашей повседневной жизни.

Смесители Vita совместно с Cisal/Huber. Карим РашидСмесители Vita совместно с Cisal/Huber

Интервью: Юлия Шишалова

РАССЫЛКА arch:speech