Как реставрировать руину: новые подходы к старым проблемам

Что значит «корректное отношение к памятникам архитектуры»? Вроде бы и регламенты есть, и правила, но результат нас часто разочаровывает, и споры по этому поводу не стихают. Однако постепенно, от проекта к проекту, начинают выкристаллизовываться новые, современные принципы реставрации, способные, кажется, примирить все заинтересованные стороны.

Как реставрировать руину: новые подходы к старым проблемам

Может ли реставрация с приспособлением допускать капитальное строительство? Всегда ли имеет смысл восстанавливать утраченное и докомпоновывать памятник новыми элементами? Нужно ли докапываться до оригинального облика здания, беззастенчиво счищая все остальное? Вопросов действительно много, и подробно их обсуждали на круглом столе в рамках выставки «Интермузей», посвященном приспособлению исторических зданий к современному использованию.

Архитектурное бюро «Рождественка». Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

Среди участников был и координатор «Архнадзора» Рустам Рахматуллин, и президент DOCOMOMO Russia Владимир Шухов, и Елена Соловьева — руководитель научно-проектного объединения «Регулирование градостроительной деятельности на исторических территориях и территориях зон охраны объектов культурного наследия» Института Генплана Москвы. А поводом для встречи, модерируемой директором Музея архитектуры им. А.В. Щусева Ириной Коробьиной, стал проект бюро «Рождественка» по реставрации флигеля «Руина» (который сейчас действительно находится в руинированном состоянии) и приспособлении его под новое музейное пространство.

Проект, победивший в закрытом конкурсе, представляла руководитель бюро «Рождественка» Наринэ Тютчева, которая — вместе с остальными спикерами — сформулировала базовые принципы своего подхода. И он, как единодушно высказали надежду собравшиеся, станет в будущем «путеводной звездой» для многих собственников и пользователей исторических памятников — тех, что ломают голову, как правильно поступить с доставшимся им «добром». Разработчикам реставрационных проектов эти тезисы тоже могут оказаться полезными.

Архитектурное бюро «Рождественка». Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

 

1. Руина как явление имеет не только эстетическое, но и культурно-просветительское значение


Близкое знакомство «Рождественки» и флигеля «Руина» — бывшего каретного сарая в составе комплекса зданий усадьбы Талызиных на Воздвиженке — состоялось задолго до того, как пользователь усадьбы, Государственный музей архитектуры им. А.В. Щусева, объявил конкурс на проект реконструкции. Некоторое время назад музей предложил Наринэ Тютчевой и ее команде устроить в пространстве флигеля выставку, посвященную 20-летию бюро. И вместо того, чтобы сдуть пыль с накопившихся за два десятка лет макетов и планшетов и расставить их аккуратными рядами в колоритном полуразрушенном здании, Наринэ решила сделать выставку, посвященную какому-то одному, но очень важному смысловому посылу, вынесенному из накопленного профессионального и жизненного опыта. На нужную мысль натолкнуло само пространство флигеля: экспозицию посвятили культуре руин в целом.

Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

Сотрудники бюро провели целый ряд исследований, чтобы выявить аспекты влияния руин на архитектуру и культуру. И оказалось, что руины в определенном смысле формировали историю развития и того, и другого. Так, руины античного Рима, безусловно, повлияли на культуру Возрождения. В XVIII веке открытия Помпей и Геркуланума сформировали совершенно новую эстетику и положили начало археологии как науки. В тот период руины становятся действительно важными документами истории, и архитекторы настолько были ими увлечены, что создавали их искусственно (например, в усадьбах и дворцах по Петербургом).

Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

В XIX веке очень важную роль сыграли война в Греции и египетский поход Наполеона, которые послужили толчком для создания больших музейных коллекций. А XX век известен своими руинами, которые появились уже в результате второй мировой войны. Это руины мемориального свойства — такие, как Брестская крепость.

Таким образом, руина, открывая взору многослойное содержимое снятой оболочки, показывает не только анатомию архитектуры, но и анатомию истории.

Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

 

2. Не только оригинальный облик, но все временные слои ценны и достойны сохранения


Второй принцип фактически вытекает из первого. Флигель усадьбы Талызиных — одно из тех немногих зданий, которое может подробнейшим образом рассказать свою историю: по кирпичам фасада с почти отсутствующей штукатуркой можно прочитать все временные этапы его возведения и последующего развития. Изначально будучи каретным сараем и конюшней, в конце XIX века флигель был надстроен и превращен в казенную палату. С начала прошлого столетия там располагался НИИ. В 30-е годы XX века под усадьбой прокладывали метро, и каким-то чудом здания не снесли, а укрепили основание — с тех пор маршруты электропоездов пролегают практически под полом флигеля. А в 90-е случился пожар, и именно тогда «Руина» стала руиной, получив свое нынешнее название, и пришла в аварийное состояние, в котором пребывает до сих пор.

Архитектурное бюро «Рождественка». Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

 

3. Реставрация — это по сути консервация, которая проводится с использованием оригинальных строительных материалов и технологий


Итак, первым делом руину необходимо бережно и тщательно укрепить ­— и сохранить все имеющиеся на момент реставрации исторические наслоения. К сожалению, методическое пособие, как законсервировать руину — причем таким образом, чтобы ее впоследствии можно было эксплуатировать, — пока еще ждет своего автора. Так что «Рождественке» пришлось проводить собственные исследования и создавать свои наработки в этой области.

Исследовали буквально каждый сантиметр — для простоты поделили все здание снаружи и внутри на квадраты. Снимали кальки с клейм кирпичей, изучали состав растворов, обследовали детали, привнесенные в позднее время и мешающие существованию объекта, — и детали, которые необходимо сохранить. В результате по каждому квадрату был составлен список рекомендаций для всех отдельных фрагментов: что именно нужно делать (перекладка, вычинка, укрепление, конвертирование) и с помощью чего — прописаны все технологические требования, в том числе, к химическому составу материалов.

Архитектурное бюро «Рождественка». Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

 

4. Искусственная «докомплектация» и замена недопустимы


Это, пожалуй, один из ключевых моментов, а его нарушение — причина пластиково-новодельной сущности многих реставрационных проектов. За последние десятилетия мы видели множество разных примеров и подходов: домысливание, восстановление первоначального облика, да и идея сохранения всех временных наслоений отнюдь не нова. Однако реставрация с приспособлением всегда «грешила» докомпоновкой утраченных частей. По мнению Елены Соловьевой, основа этого стремления очень понятна: 70 лет мы все время что-то разрушали, и в приемлемом состоянии ни один памятник до наших дней не сохранился. Теперь нам, конечно, хочется посмотреть — а каким он все-таки был? Однако все приемы докомпоновки несовершенны — хотя бы потому, что мы вынуждены использовать современные строительные материалы.

Архитектурное бюро «Рождественка». Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

Подход, предложенный бюро «Рождественка», идею домысливания и докомпоновки отрицает. Как подчеркнула Наринэ Тютчева, это скорее «деликатная штопка», но никак не пресловутый «новодел». Везде, где это возможно, оригинальные элементы сохраняются: проанализировав интерьеры, архитекторы установили, как закрепить отшелушивающуюся краску, сквозь которую просвечивают все красочные слои, или как законсервировать подгнившие остатки деревянных рам от старых конюшенных ворот, не меняя их на новые.

С другой стороны, утраченные элементы, если в них нет особой необходимости, восстанавливать авторы проекта считают бессмысленным. Например, сегодня на фасаде «Руины» по большей части отсутствуют окна, а те, что мы видим на третьем этаже, сделаны в советское время и носят конструктивистский характер. «Мы решили, что спорить, какого периода восстанавливать столярку, достаточно странно, — пояснила Наринэ Тютчева. — Если мы начинаем что-то восстанавливать с точки зрения полноценной реставрации, то это влечет за собой целый ряд шагов, и мы не сможем остановиться. Если мы восстановили историческую столярку, то должны сделать штукатурные откосы. Где остановить штукатурный откос — непонятно, он начинает выходить на фасад и т. д. Так что мы решили оставить окна как бы открытыми, без заполнения».

Архитектурное бюро «Рождественка». Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

Просто ничего не делать, разумеется, в таких случаях тоже нельзя: если здание предполагается эксплуатировать, то нужен тепловой контур. «Рождественка» предложила изящное решение: стеклянные витражи размещаются не с наружной, а с внутренней стороны стены. Изнутри окно получается заключенным в своеобразную раму, которая будет экспонировать сегодняшние откосы и перемычки: они носят хотя и руинированный, но достаточно живой характер, и ремонтировать их теперь не придется.

Снаружи, в свою очередь, остается довольно глубокий подоконник, который тоже можно использовать — скажем, для экспонирования каких-то архитектурных элементов. В запасниках музея их хранится в изобилии.

Архитектурное бюро «Рождественка». Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

 

5. «Вспомнить все» необязательно


Продолжаем предыдущую мысль о том, что нет необходимости непременно докомпоновывать утраченное, если здание в этом не нуждается или, тем более, это помешает его приспособлению к новой функции. Так, просмотрев архивы, архитекторы «Рождественки» узнали, что интерьеры во флигеле (в его бытность НИИ) были достаточно заурядные — всего лишь система узких кабинетов с паркетом-«елочкой» и пенопластовыми карнизами. Их восстановление выглядело бы по меньшей мере неуместным, особенно в контексте задачи «создать магическое музейное пространство». Поэтому решено было придумать новое наполнение — и в то же время «обнажить» оболочку изнутри в самых эффектных и конструктивно и исторически интересных местах. «На первом этаже мы планируем открыть прекрасные сводчатые пространства конюшни, на втором появятся галереи, которые будут частично вскрывать верх сводов, — рассказала Наринэ. — Конструкция сводов сделана очень изящно, а ведь сегодня вообще сложно найти профессионалов, которые умеют класть сводчатые перекрытия, так что это можно рассматривать как пособие для тех, кто хочет понять, как устроены угловые элементы сводов». На третьем верхнем этаже по периметру будет устроена еще одна галерея с экспозицией.

Архитектурное бюро «Рождественка». Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

Архитектурное бюро «Рождественка». Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

Архитектурное бюро «Рождественка». Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

 

6. Интервенции неизбежны


Впрочем, сохранить — и приспособить к новой функции — здание в аварийном состоянии одной лишь «штопкой» не удастся. Прежде всего это касается опять-таки интерьеров и внутренних конструкций, которые нуждаются в значительной переделке и ремонте — неважно, планируется ли устроить здесь музей или лофты-апартаменты. В данном случае архитекторы хотят избавиться от лишних поздних перегородок, возникших в советское и постсоветское время, и главное — заменить кровлю, которая была сделана в рамках противоаварийных работ в 90-е годы и до сих пор опирается на временные конструкции. Их уберут и поменяют стропила на деревянные фермы.

Архитектурное бюро «Рождественка». Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

Кстати, уже реализованный проект реставрации с приспособлением под Центр современного искусства здания Арсенала в Нижегородском Кремле, вошедший в шорт-лист фестиваля «Золотое сечение», потребовал еще более серьезных конструктивных вмешательств: в частности, чтобы значительно увеличить внутренние площади и устроить подвальный этаж, пришлось существенно усилить фундамент и кремлевскую стену. Подробнее читайте здесь.

Архитектурное бюро «Рождественка». Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

 

7. Залог успешного приспособления — грамотно спроектированные инженерные системы


Проект инженерных систем — то, чему реставраторы обычно не уделяют серьезного внимания. Однако именно появление лишних инженерных элементов подчас портит всю картину, поскольку громче всех «кричит» о том, что объект стал современным. Понятно, что раньше использовались другие технологии, и потребности в электроприборах были гораздо ниже — что значительно усложняет задачу и требует поиска индивидуальных решений для каждого конкретного случая.

Работая над проектом «Руины», архитекторы пришли к выводу, что, благодаря большой толщине кирпичных стен, это здание обладает очень хорошим внутренним микроклиматом и вполне может жить с естественной вентиляцией. Значит, можно не сооружать никаких воздуховодов и вентиляционных камер, а нагрузка на использование электричества снижается. Рэм Колхас, консервируя бывший ресторан в парке Горького и приспосабливая его под музей современного искусства «Гараж», спрятал все коммуникации между слоями двойного фасада и в полу. Наринэ Тютчева с коллегами предложили сделать наоборот: чтобы не штробить стены и не портить вид кирпичной кладки, разводку для музейного освещения разместили под потолком.

Архитектурное бюро «Рождественка». Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

Архитектурное бюро «Рождественка». Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

 

8. Новая функция когда-нибудь тоже устареет


«Мы пытались решить приспособление таким образом, чтобы новые элементы, которые необходимо выполнить в связи с тем, что здание будет эксплуатироваться (инженерная структура, санузлы, полы, по которым будут ходить люди, перила и ограждения), читались как временно вставленный объект, который не претендует на то, чтобы быть частью руины. Со временем его можно будет так же легко демонтировать: мы полагаем, что срок службы здания превышает срок службы его приспособления под современную функцию», — объясняет руководитель бюро «Рождественка». И это действительно важный нюанс, возникающий при приспособлении любого исторического объекта под современное использование: нужно понимать, насколько та функция и та современная составляющая, которую вы вносите в здание, может иметь такой же долгий срок жизни, как и собственно здание, куда вы это принесли. Музейные технологии не чужды современным веяниям, и вполне возможно, что в скором времени Музею архитектуры захочется провести модернизацию — и тогда все «новое» будет легко демонтировать без ущерба для «Руины».

Архитектурное бюро «Рождественка». Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

Архитектурное бюро «Рождественка». Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

 

9. Приспособление заканчивается там, где начинается капитальное строительство


Согласно нашему законодательству, это две разных статьи и два разных вида работ, один из которых исключает другой. Тем не менее, очень часто под шапкой «реставрация с приспособлением» — а это два единственно допустимых действия с памятниками архитектуры — скрывается реконструкция здания с изменением его параметров, то есть то самое капитальное строительство. Что, по словам координатора «Архнадзора» Рустама Рахматуллина, является грубейшим нарушением: таким было бы перекрытие дворов Музея Москвы в Провиантских складах и Монетного двора, которое в разные годы пытались провернуть их дирекции. К счастью, ни того, ни другого не случилось, но противозаконных примеров хватает.

Еще одно требование к проекту реставрации памятника — невмешательство в образ — в законодательстве не поясняется, но представляется не менее важным. По мнению Рахматуллина, это приспособление памятника к тому, что ему на самом деле нужно. Прежде чем включить в проект тот или иной пункт работ, он предлагает архитекторам задаться вопросом — нужно ли это зданию, чтобы жить дальше?

Архитектурное бюро «Рождественка». Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

Впрочем, планы «Рождественки» в отношении флигеля «Руина», как считает координатор «Архнадзора», удовлетворяют всем нужным критериям. Единственное, в чем он усомнился, — так это в том, есть ли в такой бережной работе с полностью завершенным творением момент творчества для архитектора.

«Творческое парение, творческое наитие, творческое открытие — это все возможно в лоне реставрации», — заметил Рахматуллин. — Но возможно ли это в лоне приспособления, когда занимаешься, казалось бы, скучными вещами — инженерными узлами, дизайном, который должен быть заведомо временным? Возможно ли чувство творчества, когда так себя ограничиваешь?" И ответ Наринэ Тютчевой, пожалуй, можно преподнести как еще одну, десятую заповедь «реставратора-приспособленца», в определенном смысле резюмирующую все вышесказанное.

 

10. «Чтобы тебя услышал бог, необязательно громко кричать»


Архитектурное бюро «Рождественка». Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

Архитектурное бюро «Рождественка». Флигель «Руина» Музея архитектуры им. А.В. Щусева

Благодарим пресс-службу ГМА им. А.В. Щусева за помощь в подготовке материала

Иллюстрации предоставлены бюро «Рождественка»

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще