Как «Меганом» работает с графикой: о личном «Стандарте», визуальной лаборатории и брендинге идей

Партнер «Меганома» Елена Угловская рассказывает, какое место на практике занимает графика и какие принципы подачи архитектуры сформировало бюро.

Как «Меганом» работает с графикой: о личном «Стандарте», визуальной лаборатории и брендинге идей

Разговор вела Алена Шляховая в рамках подготовки курса «Photoshop online: Визуализация против коллажа» совместно с образовательной площадкой «Софт Культура» и проектом «Склад Ума».

Елена Угловская  

Елена Угловская стала партнером «Меганома» в 2014 году, а пришла в бюро сразу после окончания МАРХИ в 2008 году. Работала ведущим архитектором в целом ряде конкурсных проектов, включая проекты по развитию Пушкинского музея и реконструкции ЗИЛа.

Алена Шляховая  

Алена Шляховая — архитектор, исследователь, преподаватель МАРШ, куратор проекта «Склад Ума». Преподает культуру архитектурной подачи на нескольких курсах «Софт Культуры». Работала в КБ «Стрелка», бюро WALL и FORM, сейчас — в «Меганоме».


Для чего архитектору нужна графика


Какую ценность изображение имеет в работе «Меганома»? Есть ли в бюро какое-то особое отношение к графике? Насколько осмысленно происходит выбор способа подачи и насколько он важен?

Не думаю, что есть какая-то специальная графика, которую использует архитектор, есть скорее попытка понять, как мы можем репрезентировать мир, который видим вокруг себя, как можем объяснить, что видим, другому человеку. Это такой язык. Он визуальный.

Любая картинка, любое изображение — это сжатая, максимально сконцентрированная информация. Иногда ты не можешь настолько емко описать словами то, что ты можешь передать через графику.

Если разбить вопрос на несколько частей, то ответ таков. Позиция «Меганома» в том, что графика — это всего лишь инструмент, способ передачи информации. Второе — важно не то, какой ты используешь инструмент, а какой смысл ты закладываешь при его использовании. И последнее — при создании любого изображения ты должен понимать, что находишься в определенном контексте непрерывного графического поиска, который длится уже не одно тысячелетие.

Проект дома для мыса Меганом, по которому бюро и получило свое название. 1998 год

Так что позиция «Меганома» в отношении архитектурной графики — это позиция исследователя. Мы стараемся исследовать традиции репрезентации окружающего мира и стараемся задавать самим себе как можно больше вопросов: что это за изображение? о чем оно? Более всего здесь важна рефлексия на тему того, что я этим изображением говорю. Это сравнимо с написанием истории, которая затем превращается в графическое изображение.

Как создать собственный визуальный язык

Зачем «Меганому» внутренний стандарт и «Лаборатория
визуального проектирования»

Мне известно, что в «Меганоме» есть такой документ как «Стандарт», который содержит что-то вроде дизайн-кода для чертежей. Что еще регламентируется этим «Стандартом»?

Стандарт в его сегодняшнем виде был создан около 10 лет назад, и стал своеобразным фильтром, не позволяющим ошибкам пройти дальше, в глубь процесса проектирования. Он не был связан со стилем, с каким-то собственным графическим языком, а знакомил скорее с необходимым минимумом инструментария, который позволял достичь определенной графической цели.

И он посвящен не столько графике, сколько оптимизации процесса. Его придумали, чтобы каждый раз не изобретать с нуля способ оформления чертежей. Но с течением времени мы поняли, что его необходимо развивать — и вот на данный момент у нас запущена такая «Лаборатория Визуального Проектирования», где мы стараемся этот «Меганом-Стандарт» расширить. Мы думаем о некой иерархической системе, которая состояла бы из базового графического ядра (оно будет отражать стиль нашего бюро) и дополнительной графической надстройки (такие «бонусы и трюки»), которая позволит каждому архитектору добавлять в графический язык бюро нечто свое.

Несмотря на наличие «Стандарта», в подачах «Меганома», в отличие от многих других бюро, очень сложно проследить какой-то единый визуальный язык. Вы делаете разные по стилю коллажи и рендеры, схемы и чертежи тоже сильно друг от друга отличаются. Для «Меганома» отсутствие единого визуального языка в графике — осмысленное или случайное решение?

Это случайно. Говоря о графическом языке важно понимать, что большую роль здесь играет личность человека. Когда «Меганом» был еще очень маленьким бюро, его языком был макет, всем известный практикабль-макет (макет 1:1), элементарные чертежи, очень схематичные отточенные рисунки и рендеры. И этот язык такого немного доисторического использования дигитальных возможностей — он стал для нас стилеобразующим. Понять, что нечто сделано «Меганомом» можно было, если ты видишь что-то и не можешь точно определить, в каком году это было сделано: 200 лет назад или вчера. Мы старались применять разные материалы, разные технологии, смешивать все это между собой, не делать временных различий в графике. В какой-то момент мы сами поняли, что стали заложниками собственного языка.

Практикабль-макет: Villa Rose и «Бетонная квартира»

Когда к нам стали приходить новые люди, бюро начало расширяться, то показалось интересным отменить все правила и посмотреть, какие еще есть возможности и уже из них отбирать интересующие нас техники.

Не возникает путаница? С одной стороны, то, чем сейчас занимается «Лаборатория», призвано полностью освободить головы сотрудников от того, как подавать проекты, а с другой  присутствует идея с изобретением какого-то нового языка. Очень велика вероятность уйти с головой именно в эту сторону.

Такая опасность есть. Наша идея заключается в том, что когда у тебя будет четко отлажен процесс производства проекта, в его графической составляющей, это позволит бюро освободить себя от ненужного поиска. А вот экспериментальная часть «Лаборатории» — это такая активная машина, позволяющая подключать к работе какие-то новые тестовые режимы и смотреть на реакцию заказчиков, коллег, сотрудников бюро. Ты все время пытаешься как бы этот новый зарождающийся язык (он может быть, кстати, наполнен абсолютно безумными идеями) тестировать на реальности: насколько это эффективно и какие взаимодействия он может порождать.

Какую графику можно назвать хорошей


Иногда я говорю студентам, что все графические продукты к проекту, которые они производят, как раз и есть все, в чем воплощаются их идеи. В таком случае, как же можно воспринимать ее как инструмент? По факту это единственный документ, который способен полностью передать то, что ты придумал, потому что то, что ты построишь (если вообще построишь) с гораздо меньшей силой и прямотой будет передавать заложенные смыслы.

Говоря слово «инструмент», я не вкладываю в него какое-то преуменьшающее значение. Я имею в виду, что это просто способ передачи человеку информации, но это не лишает графику возможности воздействовать на наблюдателя.

То есть графика — это именно способ коммуникации?

Это форма языка. Форма передачи сигнала от одного человека к другому. Это также может быть и текст. Это не важно. И текст, и графика могут быть хорошими, могут быть плохими. Опять-таки интересный вопрос, что такое хорошая графика, а что такое плохая.

Ризосфера. Новое основание. Проект развития ГМИИ им. Пушкина. 2014 год

Говоря «хороший» и «плохой», мы имеем в виду «уместный», «понятный», «выполняющий свою функцию коммуникации»? Или нет?

Для меня графика является хорошей, когда она очень точно передает смысл. Так же и текст. Текст хорош, когда он очень точно передает мысли одного человека другому без потери информации в процессе чтения. Поэтому возникает интересный вопрос про то, что графика бывает избыточной. Интересно, какие формы графики использует архитектор, какие форматы он выбрал для того, чтобы передавать информацию, которую он должен передавать? Насколько это успешные форматы? В Лаборатории мы часто обсуждаем, что графика архитектора становится избыточной, что она не справляется с функцией точной передачи информации другому.

Сейчас, исходя из своего опыта преподавания на площадке, кажется, что студенты очень сильно зацикливаются на графике. Видимо, из-за этой свободы или из-за большого количества визуальной информации вокруг, они думают про картинки больше, чем про сам проект. Это не кажется странным и неправильным?

Думаю, это общая тенденция. Нам сейчас проще читать не текст и не пространства, а диаграммы и картинки. Об этом можно говорить, я думаю, это интересная история для обсуждения в профессиональном сообществе. Архитектор все чаще использует картинку, «обещание прекрасного будущего», как инструмент проектирования. И понятно, как это появилось.

Ведь в процессе презентации, например, конкурса или объяснения чего-либо заказчику, многие из инструментов, которые традиционно использует архитектор, оказываются просто непонятны адресату. И единственное, что объединяет твое чувство пространства, твою идею с заказчиком или комиссией конкурса — это картинки. Вся информация, все слова, все тексты, все чертежи воплощаются в каком-то образе, который должен возыметь терапевтический, успокаивающий эффект — обещание прекрасного. Но я согласна, что графикой можно еще и «запутать следы».

Что поможет точно передать свою идею


Вы стараетесь быть понятными непрофессиональному зрителю, много внимания уделяете презентации: графике, буклетам, словам и самому процессу презентации непосредственно.

Это свойственно не всем бюро, кто-то предпочитает оставаться закрытым и позиционировать себя скорее как художника, оставляя за собой право объяснять некоторые решения лишь собственным вкусом. Почему архитектору сегодня важно быть понятным? Как вы к этому пришли?

Презентация для нас интересна тем, что это своеобразная форма построения диалога между конечным потребителем архитектуры и самим архитектором. На наш взгляд (возьму на себя ответственность сказать за весь «Меганом»), чем более ты понятен не-архитектору, тем точнее ты чувствуешь жизнь и реальность вокруг себя. История про архитектуру, замкнутую внутри цеха — достаточно милый эскапизм. Потому что архитектура, безусловно, делается не для архитектора и нет никакого общества, которому нужен специальный язык. Все эти истории про то, что специальная архитектурная графика плохо воспринимается другими — это слабость со стороны архитекторов. Архитектура не должна быть никаким сакральным знанием — это банальные выводы. Архитектурный проект — это то, с чем человек будет иметь дело всю жизнь. Своими бетонными конструкциями ты вторгаешься в чью-то реальность. Мне кажется, очень важным научиться говорить простым языком, чтобы люди были вовлечены в процесс, чтобы процесс производства города стал обсуждаемым.

«Зеленая река»: групповой дипломный проект студентов МАРХИ. 2008 год

А как самому архитектору понять, что он говорит на понятном языке и что вообще такое «понятный» язык?

Общение.

Общение с людьми вне цеха?

Очень важно уметь объяснить свою идею кому угодно. Жизнь интереснее, чем архитектурный проект, а если говорить о том, что есть какие-то идеальные формы, которые мы достаем с общей полки идей и затем представляем бумажную архитектуру в своем абсолюте, которая не может быть реализована. Хотя тут я не уверена, думаю любой проект может быть реализован с той или иной степенью успешностью.

Мы знаем, что реальность достаточно гибка, она терпит любую форму вторжения, и любой из бумажных проектов мог бы быть реализован. Дальше интересно, как реальность и жизнь его трансформируют. Не факт, что проекты, которые построены, что-то теряют. По-моему, они получают новый вызов, становятся интереснее.

Что необходимо делать, чтобы сформировать понятный вне цеха язык? Когда живешь как архитектор, только внутри него, возможность трезво оценивать, где ты остаешься понятен, а где нет, ослабевает. Как это побороть?

Я не хочу сказать, что профессиональный язык — это непонятный язык. Профессиональный язык — это темы, которые мы обсуждаем между собой. Насколько они релевантны, интересны, так скажем, внешнему наблюдателю? Насколько те темы, которые мы поднимаем в архитектурном сообществе и считаем важными для себя, находят отклик и понимание у других?

Мы говорим о том, что есть какой-то сложный профессиональный язык, а есть какой-то адаптированный, для внешнего потребителя — это тоже звучит достаточно самоуверенно. Внешний потребитель — это не просто человек, который стоит и ждет, когда ему что-то объяснят, это люди различных дисциплин и специальностей, которые могут в процессе обсуждения задавать достаточно серьезные и интересные вопросы.

Мы много говорили про понятный язык и про трансляцию вовне. Как вы определяете для себя грань, когда понятность переходит в банальность? Как быстро и мощно донести свои идеи до зрителя, не потеряв глубины? Как через графику и минимальные подписи можно объяснять, что ты сделал? Потому что, как мы говорили, никто ведь не читает текстов, люди в большинстве случаев смотрят только на картинки.

Самый главный и правильный прием — это четко сформулировать вопрос самому себе и понять, что ты хочешь сказать. Потому что графика не может сделать высказывание банальным или небанальным, привнести дополнительный смысл. Графический язык нам лишь помогает.

Но можно привести пример с BIG. Бьярке Ингельс создал язык маленьких простых схем. Они всем понятны и влюбляют непрофессионалов в проект, но многие архитекторы считают это какой-то, условно, недостойной деятельностью. Или, например, супер-солнечные рендеры с избыточными спецэффектами. Ведь если человек не визуал, а таких всё-таки очень много — для него это может быть подходящим способом коммуникации. Но к сожалению, все это нередко оборачивается чрезмерным упрощением.

Это сложный вопрос. Мы опять возвращаемся к тому, что есть роль личности в производстве любого продукта и тем более графического. Все зависит от того, какой человек художник. Мы не будем говорить плохой или хороший, просто насколько визуальный инструмент для него естественен. У архитектора сложная позиция: ему нужно производить эти графические образы, и большинство из них просто этого делать не умеют. И, я думаю, это одна из причин появления сторонних фирм, которые обязуются сделать для вашего проекта прекрасные картинки прекрасного будущего.

Есть лидер проекта, есть некий философ, который производит идею, и дальше к нему подключаются такие фирмы-сателлиты: одна должна произвести картинки по этой идее, другая — делает чертежи, третья — макеты и так далее. Это, в принципе, такая расширенная модель архитектурного бюро. Но производство образов стало сегодня уже отдельной профессией. Мы знаем достаточно известные фирмы типа Luxigon и Mir, которые работают на стыке кинематографии, статичного и динамичного рендера. Эти люди унифицировали язык изображения для всех архитектурных бюро. Но при этом все же можно безошибочно отличить проекты Herzog & De Meuron от OMA и Чипперфильда. Таким образом, графика может оставаться как бы поясняющей.

В «Меганоме» мы иногда специально стараемся оставить ее поясняющей, чтобы она не льстила проекту. Безусловно, графика не должна каким-то образом его искажать и выявлять недостатки, но также она не должна быть инструментом самообмана.

Меганом«Инвентаризация»: преддипломное исследование в МАРХИ. 2011 год

У нас есть такой интересный опыт, когда сидишь в приемной комиссии и человеку приходится рассказать что-то о проекте, часто видишь сзади абсолютно прекрасную (или ужасную) подачу и понимаешь, что всё, что он говорит, никоим образом не совпадает с тем, что показано в графике. Тут ты понимаешь, что человек воспринимает графику и рассуждения о проекте как две различные дисциплины. И этот вопрос достаточно интересен: что является его конечным продуктом? Размышления или графика?

Но бывает так называемая безопасная зона графики. Это как графический этикет. С его помощью архитекторы, как и графические дизайнеры, узнают чужого. Очень часто, правда, графикой можно сбить с толку: как понять, расположен ли ты к проекту потому что тебе льстит его графика, или нет? Если тебе нравится графический язык, начинаешь менее остро воспринимать смыслы.

Брендинг проекта

или как выразить идею в одном изображении и фразе

Для некоторых последних проектов «Меганома» разрабатывается брендинг и собственная айдентика. Насколько важным вы считаете превращать архитектурные проекты в бренды?

Бренд — это же идея. Бренд маркирует собой какую-то определенную идею, которая должна появиться в общественном сознании.

Скажем так, как выглядит для меня брендирование? Есть какой-то продукт и его надо продать. Чтобы его продать, надо объяснить его на очень понятном языке.

Могу сказать, что в мои студенческие годы была такая практика, что каждый проект должен был иметь свое лого, свой бренд. Если ты можешь объяснить свой проект одним жестом, максимально сконцентрировать всю информацию в одной диаграмме, чтобы буквально за минуту объяснить его суть, значит, ты смог его забрендировать. То есть брендинг для нас был способом сконцентрировать все размышления о проекте в максимально сжатой форме.

Да, и вот сразу возникают мысли о том, что если говорить про архитектурную графику и ее цель, то это все в общем-то про создание бренда своего проекта, своего «продукта».

Да, брендирование идеи. Графика — это проектный инструмент, способ размышления и производства целостного тела проекта. Проект вместе со всеми изображениями, текстами, макетами и презентациями — это всегда единая система повествования, единая сущность.

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще