Хани Рашид: каким должен быть современный музей

В последнее время архитектурное сообщество обсуждает новый амбициозный городской проект — филиал Эрмитажа на территории ЗИЛа, где будут показывать современное искусство. Понятно, что до реализации пока далеко, но первые рендеры уже вызвали немало толков и дискуссий. Делать Москву чуть ближе к культурной столице будет Хани Рашид — он проектирует и здание музея, и жилую башню рядом с ним. Выбор пал на архитектора не случайно. В начале 2000-х именно его бюро Asymptote Architecture создавало виртуальное пространство Музея Соломона Гуггенхайма в интернете — уникальный проект, который вывел представление о музеях на новый уровень.

Хани Рашид: каким должен быть современный музей

Создание музейного пространства для Хани Рашида — не просто очередная задача, которую нужно решить максимально качественно, а результат многолетних, в том числе философских размышлений о сути и назначении музея как культурного института. В рубрике «Прямая речь» мы публикуем монолог Хани Рашида о предназначении музея, который стал частью большого разговора archspeech с архитектором во время его недавнего визита в Москву.

О реальном и виртуальном

Я сделал свой первый виртуальный музей в 1999-м или 2000 году. Это был Виртуальный музей Соломона Гуггенхайма. Тогда интернет и компьютерная графика были еще совсем новыми явлениями, у нас даже не было нормальной социальной сети, которая есть сегодня. Тогда, в 1999 году, меня мучил вопрос: «Как передать реальный опыт в виртуальном музее?». Сейчас, спустя 15 лет, когда мы владеем развитыми компьютерными технологиями, он стоит обратным образом: «Как передать виртуальный опыт в реальном музее?» Потому что современное искусство все больше работает с визуализациями, технологиями и прочими виртуальными материями.

Виртуальный музей Соломона Гуггенхайма

О сути музейного пространства

Проектируя музей сегодня, мы должны иметь в виду множество сложных взаимосвязей, которых не было раньше. Когда 60–70 лет назад создавался первый музей Соломона Гуггенхайма, новаторство было в том, что человек мог видеть насквозь огромные открытые пространства, мог проходить через них, перемещаться между этажами. Но за эти 60 лет путешествие через физическое пространство стало куда более сложным и многоуровневым. Мы более подвижны, поэтому лучше и быстрее понимаем пространство. Так что сегодня мы должны говорить о нескольких уровнях и взгляде сквозь них. Это убивает саму идею атриума и галереи и заставляет нас применять куда более сложные композиционные решения.

О предпочтениях художников

Все, кто проектируют музеи, говорят, что они делают «изменяемые пространства». Но в реальности очень сложно сделать по-настоящему изменяемое пространство. Поэтому в московском проекте мы пытаемся заложить возможность выбора в саму структуру здания. Насколько я понимаю, большинство современных художников (во всяком случае, тех, которых я знаю, люблю, и с которыми работаю) любят либо белые кубы, либо очень сложное проблематичное пространство, но не нечто среднее. Большинство запомнившихся мне инсталляций были сделаны в очень проблематичных и опасных интерьерах. Однако если вы спроектируете такое пространство, вам все скажут, что оно не будет работать.

Хани Рашид, бюро Asymptote Architecture. Московский «Эрмитаж»

С другой стороны, когда художники работают в белом кубе, они не любят загрязнения — в этом случае им нужна абсолютно нейтральная среда, никакой абстракции и вмешательства. В Москве наша задача в том, чтобы совместить два эти варианта в одном здании. Чтобы сделать пространства, в которых можно работать и как в стерильной клинике, и сопротивляясь окружающей среде.

О предсказуемости искусства

В XXI веке архитектор может предсказывать художественное решение. То есть, конечно, вы не знаете, что сделает художник, но вы можете поставить ему вполне конкретный вопрос при помощи архитектуры, в которой он будет создавать свой объект, и ответ художника во многом будет зависеть от того, что вы спросите.

О взаимосвязи эпох

Сегодня для меня очень важен коллаж. Мне кажется, что идти в музей, только чтобы увидеть классическое искусство — это, конечно, хорошо. Но даже если вы просто проходите через современные залы, и даже если вы совершенно не понимаете это искусство, оно все равно в вас что-то пробуждает. Вы не можете остаться абсолютно безучастным. Функция искусства в том, чтобы пробуждать людей. Мне кажется, в наше время нет ничего более прекрасного и сильного, чем разные объекты, которые вступают в диалог друг с другом. Та среда, где все соединяется, но каждое по отдельности остается в фокусе.

OMA. Музей современного искусства «Гараж»

О музеях будущего

Насколько я могу судить, после того, как Фрэнк Гери построил Бильбао, традиция вернулась к музею как дворцу или собору. Теперь, начиная с Рема Колхаса и еще нескольких людей, включая нас, музеи становятся более функциональными структурами. В художественном плане они возвращаются к понятию фабрики, месту полемики и эксперимента. Так что сегодня музеи — это больше городской, урбанистический опыт, чем собор. Это то, что делает искусство популярным, но не в ущерб его качеству, не доводя до популизма. Я думаю, в будущем музеи будут все больше и больше обращаться к городу. Они будут как «Стрелка» или «Гараж». И еще тут важен язык. Когда мы говорим «музей», это что-то близкое по значению к мавзолею. Думаю, музеи будут раскрываться, становиться ближе городской среде.

Изображения © openbuildings.com, calvertjournal.com

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще