Фарфоровая Революция: архитектор Анна Медлева одним проектом объединила более 300 человек

В августе в Москве открывается выставка «100×100». У этого проекта непростая судьба: его история растянулась на 20 лет, число участников не раз менялось, а переговоры заняли более полугода. Мы встретились с куратором Анной Медлевой, чтобы узнать об испытаниях, с которыми ей пришлось столкнуться.

Фарфоровая Революция: архитектор Анна Медлева одним проектом объединила более 300 человек

До того, как приступить к «100×100», Анна работала главным архитектором ВДНХ, создала несколько коллекций мебели, занималась интерьерами и архитектурными проектами, среди которых конноспортивный комплекс «Дивный», проектные решения для гостиницы «Москва», коттеджные поселки в нескольких подмосковных районах и многое другое.

Но идей, темперамента и интереса к окружающему миру хватает не только на архитектуру: Анна не раз выступала автором и куратором событий, где решающее значение играл синтез разных видов искусств и профессий. Она курировала проекты на фестивалях «Зодчество» и TERRITORIЯ, придумала и организовала выставку «Архитектура России — прошлое, настоящее, будущее» — экспозиция была посвящена Константину Мельникову и впоследствии демонстрировалась в одной из самых престижных галерей Милана. С этим городом Анну связывают давние и очень теплые отношения: она училась в местном Политехническом институте, много позже — на курсах PoliDesign, а в 1998 году впервые показала миру российский дизайн на миланском салоне Fuore Saloni.

Собственно, с Италии началась и история нынешнего проекта: в конце 90-х Анна вместе с супругом Ренатом Поляковым приехала в Милан, где их друг и партнер по работе Джанни Монтальбетти показал коллекцию тарелок, созданных в ходе акции Просперо Разуло.

PIATTO FAX


PIATTO FAX


В 1994 году Разуло вдохновился факсом — и предложил 150 известным людям подумать о том, сколь быстрым и скоротечным стало все происходящее в мире. Он разослал факсы с просьбой нарисовать и отправить в ответ эскизы для тарелок диаметром 24 сантиметра. Среди его адресатов были как художники и архитекторы, так и сценографы, поэты, модельеры — от кутюрье Джанфранко Ферре до дизайнера Инго Маурера. Откликнулись почти все, и месяц спустя в Милане открылась выставка 138 тарелок PIATTO FAX («тарелка по факсу» — ит.).

Анну и Рената до того впечатлила эта концепция, что они выкупили все 50 тарелок, доступных на тот момент для продажи, и выставили их в своей московской мастерской в Афанасьевском переулке, а затем — в Казани и Петербурге.


Революционный реверанс


Уже тогда Анна задумалась над тем, как популяризировать проект Разуло в России. Сложность заключалась в том, что из 138 участников PIATTO FAX широкому кругу были известны от силы 10-15 человек. Нужная идея пришла к ней через много лет: Анна решила привезти изначальную коллекцию и соединить ее с новой.

Главную тему подсказало само время: шел конец 2016 года — канун столетия русской Революции 1917 года. Рассуждения об этой круглой дате и влиянии Революции на жизнь и культуру как нельзя лучше подходили для того, чтобы использовать фарфоровую тарелку в качестве исходного звена. Она вмещала в себя и примирение с событиями столетней давности, и их переосмысление, и реверанс в сторону агитационного фарфора, в создании которого принимали участие Малевич, Кандинский и другие русские художники русского авангарда, имена которых ныне знает весь мир.

Агитационный фарфор: Императорский фарфоровый завод

Белая фарфоровая тарелка — это чистый лист, который при художественном воздействии превращается в мощный и емкий носитель информации. Как и любой круг, она содержит объединяющее начало. Вероятно, по этой причине так много авторов откликнулось на акцию Анны — изначально она планировала собрать работы 50 россиян и 50 итальянцев, но к сегодняшнему дню это число выросло до 300 человек. Участвуют не только художники, такие как Андрей Бильжо, Александр Флоренский, Сергей Цигаль, AES+F, но и сценографы, артисты — то есть люди, далеко не всегда напрямую связанные с изобразительным искусством. Приняли участие и архитекторы, в том числе Евгений Асс, Сергей Чобан, Александр Бродский, Андрей Чернихов, Николай Лызлов.

Когда Анна стала обсуждать проект с коллегами, они предлагали привлечь к «100×100» только знаменитых художников. Однако она сознательно от этого отказалась, чтобы коллекция давала полный срез мнений и представлений о Революции. Дело оставалось за малым — уговорить на это Разуло.

«Я связалась с ним через WhatsApp, — рассказывает Анна. — И получила потрясающий ответ. Разуло написал: „Я плачу“».


Итальянец был уверен, что про его акцию давно забыли, и уж тем более не мог подумать, что она может быть настолько интересна кому-нибудь в далекой России. Он был до того тронут предложением Анны, что сразу согласился на участие.


Красное, черное, белое


Как выяснилось позднее, наиболее сложным в этом проекте оказались не уговоры, а изготовление самих экспонатов. Проблема была в цвете тарелок — итальянцы видели всю серию в красном, как самом очевидном символе русской Революции. В случае с арт-объектами это приобретало дополнительный смысл: кроваво-красный след, который оставила Революция в истории, остался и в искусстве. Этот цвет, как позже узнала Анна, считается у керамистов самым «капризным» — требуется очень высокий уровень мастерства, чтобы получить его.

После полугодовых переговоров с заводами, неудачных проб и поисков подходящая мастерская была найдена. Цвет получился великолепным. Итальянская сторона рукоплескала, но русская сказала: «Мы свою историю видим только в черном, никакого красного быть не должно. Для нас Революция — синоним трагизма». Поэтому вся русская часть проекта выполнена либо в черном, либо в черно-красном вариантах.

Проект «100×100»

«Белье» — так керамисты называют фарфор под роспись — предоставил Императорский фарфоровый завод, который неожиданно легко согласился сотрудничать с Анной. Связаться с заводом ей посоветовал один из участников акции, фотохудожник Сергей Шестаков:

«Сережа спросил: „А ты звонила на императорский фарфоровый завод в Питер?“. Я ответила: „Нет, а как ты себе это представляешь? У них одних только сотрудников 3000 человек — при таком обороте кому сдались наши 100 тарелок?“. Но он сказал: „А давай попробуем?“».


Дальнейшие события развивались быстрее, чем можно было представить: креативный директор Императорского завода сразу же предложил встретиться в Петербурге, а у Анны, по случайному совпадению, были куплены билеты на завтрашний день. Они встретились на Московском вокзале и сразу же поехали обсуждать проект.

Проект «100×100»


Что дальше?


Первая выставка состоится в Москве в конце лета, к 100-летию агитфарфора. После чего коллекцию повезут по всему миру — сначала в Милан, затем в Венецию, в Екатеринбург и т.д.

У Анны есть мечта — завершить эти показы концертом Pet Shop Boys с симфоническим оркестром. Выбор музыкантов не случаен — фронтмен всерьез увлечен русской историей и в 2005 году группа выпустила саундтрек к фильму «Броненосец Потёмкин». Сергей Эйзенштейн хотел, чтобы каждые 10 лет к его фильму создавали новую музыку, и Pet Shop Boys ответили на этот призыв, переосмыслив мотивы русской Революции — точно так же, как это сделала Анна Медлева.

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще