Архитектор, о котором мы почти ничего не знаем: исследователи начали открывать наследие Михаила Оленева

Существуют ли в истории российской архитектуры талантливые, яркие и известные в свое время архитекторы, о которых мы не знаем практически ничего? Казалось бы, вероятность крайне мала: историки и искусствоведы уже все и всех изучили. Однако открытия случаются. Весной в галерее ВХУТЕМАС прошла выставка советского архитектора Михаила Оленева, о жизни и работе которого нам известно ничтожно мало. Мы встретились с кураторами выставки Татьяной Лысовой и Марией Трошиной и попросили их рассказать, кто же такой Михаил Оленев.

Архитектор, о котором мы почти ничего не знаем: исследователи начали открывать наследие Михаила Оленева

Васильки на окне (1946)

О масштабе и наследии

Биография Михаила Оленева (1907–1953) уникальна. Через его жизнь прошли все главные события в истории советской архитектуры 1920-х — начала 1950-х годов: учеба в авангардном ВХУТЕИНе, ученичество у классициста Жолтовского, проект Дворца Советов, реконструкция Москвы, создание ВСХВ, Великая отечественная война и трудный послевоенный период восстановления страны — все это отразилось в его работе. Его наследие, сохранившееся большей частью на бумаге, удивительно по свое красоте и какой-то кристальной чистоте замысла и исполнения.

Оленев родился в семье мастера по художественной обработке стекла, и с детства помогал в семейной мастерской. В конце 1920-х он поступил во ВХУТЕИН на курс Веснина, а затем в первый набор аспирантуры Академии Архитектуры, где попал к ученику Жолтовского Георгию Гольцу. Его ученичество пришлось на переломный момент в истории советской архитектуры, резкий поворот от авангарда к классике. Самое интересное, что в обоих направлениях он чувствовал себя совершенно органично. После окончания аспирантуры Оленев стал проектировать и преподавать в МАрхИ, где его учениками были Борис Бархин, Петр Скокан, Борис Винарский, Владимир Кубасов и многие другие. Он проектировал и строил, но из всех его построек сохранился только жилой дом Шинного завода на Шарикоподшипниковской улице в Москве. Да и тот в итоге был возведен без главного задуманного архитектором выразительного элемента — башни.

Наследие Оленева осталось большей частью на бумаге, поэтому он не вошел в плеяду известных архитекторов ХХ века. Предание о нем передавалось архитекторами — его учениками и теми, с кем он работал — из уст в уста. В некотором смысле он повторил судьбу Ивана Леонидова, о котором тоже ходила масса легенд, но толком ничего известно не было, пока не вышла книга Хана-Магомедова.

Продавцы яблок в Осташкове (1937)

О важности ранних работ

Что мы знаем о системе преподавания во ВХУТЕИНе? Да практически ничего — это до сих пор предмет изучения историков архитектуры. А от Оленева осталось огромное наследие именно ранних учебных работ, которые бережно сохранили его ученики. Благодаря этому мы можем увидеть, например, рисунок «Моющиеся в бане», представленный для поступления во ВХУТЕИН. Задание состояло в том, чтобы нарисовать «обнаженку». Но какую натуру можно было найти в 1928 году? Оленев пошел в баню и по памяти создал прекрасный рисунок, на котором изображен отец, моющий сына. Таких ранних рисунков времен учебы сохранилось немало. Ценность их еще и в том, что Оленев очень аккуратно вел архив, все подписывал, иногда даже ставил точную дату. По этим учебным рисункам, которые у архитекторов обычно не сохраняются, мы можем узнать намного больше о методике преподавания во ВХУТЕИНе.

Павильон «Башкирия» ВСХВ (1948)

О третьей премии на конкурсе Дворца советов

Михаил Оленев был среди тех учеников Веснина, которые вместе с мастером участвовали в конкурсе на проект Дворца советов. Одновременно это была и их дипломная работа в Архитектурно-строительном институте. Для понимания веснинского проекта оказываются очень важны как раз ранние работы Оленева, потому что, глядя на них, видно, что сферическая форма Дворца родилась не сама по себе. На первом курсе ВХУТЕИНаОленев делал эскиз киоска ГИЗа, в основе которого тоже лежит шар, а рядом возвышающаяся надпись «ГИЗ» — как в проекте Весниных рядом с основным объемом Дворца советов будет возвышаться статуя Ленина. Посмотрев на дату клаузуры — 1928 год — мы вспоминаем о дипломе другого мастера: Ивана Леонидова. О его проекте Института Ленина, выполненном в 1927 году, под впечатлением от которого тогда находились все архитекторы. Иными словами, идея нового формообразования требовала своего развития и воплощения и разрабатывалась не только крупными архитекторами, но и в стенах ВХУТЕИНА—ВАСИ. Понимая это, мы можем глубже проанализировать проект Дворца, предложенный братьями Весниными.

Моющиеся в бане. Рисунок, представленный при поступлении во ВХУТЕИН (1928, 2 августа)

О первом наборе аспирантуры Академии Архитектуры

После института Михаил Оленев поступил в первый набор только что созданной аспирантуры Академии Архитектуры, о системе обучения в которой мы, опять-таки, не знаем практически ничего — не сохранилось ни одного другого аспирантского рисунка, кроме работ Оленева. Здесь он уже учится у Георгия Гольца — ученика Жолтовского — последовательного приверженца классики. Параллельно он работал в мастерской АПУ г. Москвы над расширением набережных Москвы-реки. Берега реки стали и предметом его диссертационной работы, выполненной под руководством Гольца — проекте застройки кварталов Софийской набережной. Оленев предлагал полностью расчистить Болотный остров и построить по его бровке что-то вроде московского Лувра с видом на Кремль. Естественно, в голове он при этом держал Дворец советов, который должен был вскоре появиться. А вот совсем недавно построенный Дом на набережной, по его мнению, стоило снести, так как весь центр должен быть общественным. Одним словом, эта диссертационная работа — уникальный документ, показывающий, как архитекторы представляли себе набережные в 1930-е годы. Несмотря на то, что Дворец так и не был реализован, удивительно, насколько актуальны сейчас проблемы, поставленные в 1930-е. Несомненно, что работы Оленева по освоению и реконструкции набережных требуют более пристального изучения в современном контексте.

Люстра для «Зала Сталинских подарков»

О ВСХВ

Работать над главной выставочной площадкой страны Оленев начал еще в период аспирантуры. Аспиранты Академии архитектуры были задействованы в разработке планировки ВСХВ, одновременно их привлекали к проектированию павильонов, которое проходило на конкурсной основе.

Во время работы над павильоном Башкирии Оленев пристально изучал народное творчество, древнерусское, в том числе деревянное, зодчество и прикладное искусство. Так его авангардный багаж, полученный во ВХУТЕИНе, и уроки классического наследия, пройденные в Академии архитектуры, обогащаются народными мотивами. Павильон Башкирии на ВСХВ (к сожалению, утраченный в ходе реконструкции 1960-х годов) — работа уже сложившегося зодчего, демонстрирующая не только виртуозное владение архитектурными приемами, но и универсальность таланта, свойственного крупным мастерам: Оленев сам разрабатывает эскизы внутренней отделки и собственноручно расписывает барабан павильона.

Киоск ГИЗ. Производственное задание на выражение и выявление формы по дисциплине «Пространство». ВХУТЕИН (1928)

О деревянных памятниках военного времени

Защита диссертации Оленева отодвинулась из-за начала войны, и в это время он работал в мастерской Жолтовского, продолжая преподавать в Архитектурном институте. В самом начале войны он участвовал в строительстве оборонных сооружений вокруг Москвы, разрабатывал маскировку предприятий. В этот сложный для архитектуры период Оленев обратился к монументальному искусству, проектируя памятники павшим воинам. Помимо крупных форм, предполагавших реализацию в камне, он разработал серию памятников для передовой, где дерево — единственный подручный материал. За эту работу он получил несколько премий. У Оленева был какой-то природный талант к работе с деревом — в мастерской Жолтовского именно ему было поручено выполнить заказ на малые деревянные формы для села.

Колодец и источник (деревянные малые формы для села)

О других проектах

Отдельная большая глава творчества Оленева — это графика: городские зарисовки, натюрморты, портреты, открывающие для нас его талант художника. Получается действительно уникальная человеческая и профессиональная история: был человек, талантливый график и архитектор, выучивший целую плеяду мастеров, сам учившийся у лучших преподавателей своего времени, получавший премии, строивший. А в итоге остался один дом Шинного завода, в котором не узнать изначальный замысел. Хотя есть и еще одна история. Оленев делал проекты люстр для посольства Чехословакии. Это уникальные «живые существа», как он сам их называл, которые до сих пор украшают интерьеры посольства Чехии. Но история эта опять-таки закрытая — увидеть их можно только по приглашению посла.

Проект застройки кварталов Софийской набережной на Москве-реке. Диссертационная работа. Научный руководитель – Георгий Гольц. 1939–1940. Развертка поперек реки

О перспективах изучения

В 1996 году вышла первая и пока единственная книга о Михаиле Оленеве, написанная его учениками. Это издание приоткрыло нам личность архитектора. Книга написана людьми, которые знали Оленева, учились у него, поэтому в ней важное место занимает личное отношение авторов. Очевидно, что сейчас, на втором этапе, настало время профессионально и объективно изучать его наследие, которое даст нам огромный материал и о самом архитекторе, и о всем архитектурном и образовательном процессе ХХ века.

Весной мы провели выставку и выпустили к ней каталог, преследуя как раз эту цель — дать старт серьезному изучению наследия Михаила Оленева. Через два года исполняется 110 лет со дня его рождения, и к этой дате мы надеемся сделать более масштабный проект.

Эскиз фрагмента фасада клуба на станции Обираловка (ныне город Железнодорожный) (1944)Село Чажаши в Сванетии, Грузия (1936)Административно-жилой дом Шинного завода на Шарикоподшипниковской улице в Москве. Проект 1951–1953 гг.

РАССЫЛКА arch:speech
 
Свежие материалы на arch:speech


Загрузить еще