Александр Кудрявцев: «Гипсовая голова — оптимальный путь к обретению профессионального языка»

Александр Кудрявцев, ректор и президент МАРХИ с 1987 по 2011 годы, рассказывает, как на собственном опыте убедился, что лучшей системы отбора кроме рисунка гипсовой головы и композиционного рисунка-чертежа пока не придумали.

Александр Кудрявцев: «Гипсовая голова — оптимальный путь к обретению профессионального языка»

Что изменилось в архитектурном образовании в России за последние, условно говоря, 10–20 лет? Насколько сейчас оно релевантно положению дел на рынке?

Для этого времени, на мой взгляд, характерно стремление интегрироваться с международной системой архитектурного образования. Нас прежде всего интересовала структура, предложенная Международным союзом архитекторов. Не специально нам — это их постоянная работа по согласованию архитектурного образования с профессиональными стандартами. Стандарты при этом рассматривались минимальные — обязательный объем знаний, компетенций и прочих категорий, определяющих качество подготовки. Минимум, который позволяет дать диплом.

Когда МАРХИ проходил аккредитацию в Королевском институте британских архитекторов в 1994 году, мы столкнулись с тем, что у них кроме известных нам двух ступеней образования (бакалавриата и магистратуры) существует третья — экзамен после нескольких лет практики, сдача которого позволяет выпускнику вуза работать в области проектирования и дает право допуска к разработке проектной документации.

Взаимодействие между образовательными учреждениями и практикующим архитектурным сообществом, фактически между работодателями и теми, кто готовит кадры для этих работодателей, раньше заменяла советская система госзаказа на выпуск специалистов. Сейчас мы находимся на этапе, когда стандарты профессий начинают определять стандарты образования: архитектора, градостроителя, реставратора, ландшафтного архитектора. Это заказ на совокупность знаний и умений, которые должны принести с собой выпускники высшей школы. Союз архитекторов считает, что обязательно должна быть так называемая интернатура, как ординатура у врачей: подготовительный этап к полноценной практической деятельности.

К сожалению, здесь все непросто. Был период, когда архитекторов лицензировали. Сначала аттестаты-лицензии давал творческий союз, потом — Госстрой. Лицензионный центр не проверял знания, а скорее продавал лицензии. Это привело к выходу закона о саморегулировании. Но саморегулирование привело не к персональной ответственности за качество проектной продукции, безопасность и все юридические нормативы. Наша страна — единственная, где закон о саморегулировании ориентирован на юридических лиц. Это значит, что, например, в фирме, может быть, уже давно нет ни одного авторитетного архитектора с подтверждением его компетенции профессиональной архитектурной структурой. Союз архитекторов ведет постоянную борьбу за то, чтобы главным носителем персональной ответственности был архитектор — физическое лицо, но, видимо, юридическое удобнее контролировать фискально и организационно, регулировать вообще. Это не спасло от злоупотреблений, привело к формированию фактически такого квазиминистерства, которому сегодня, например, поручено реализовывать разработку профессиональных стандартов.

Вы 20 лет были ректором МАРХИ. Насколько у вас вступительные экзамены (рисунок гипсовой головы, черчение) релевантны современным тенденциям в профессии?

Этот вопрос занимал меня все 20 лет. Еще эти 20 лет я изучал, как выбирают нашу профессию. В основном информация о ней распространяется через семьи и художественные школы.

Были попытки опустить архитектурное обучение в среднюю школу. Было время, когда в школе №50, например, ввели элементы архитектурного образования, туда родители приводили детей уже для получения профессиональной ориентации.

Как разглядеть в молодом человеке талант и профпригодность? Наша отечественная традиционная школа — смесь двух: французской, Школы изящных искусств в Париже, и прусской. Школа изящных искусств — это храм, превалирование так называемых творческих дисциплин. Архитектура как искусство. Прусская — жесткий учебный план, изучение технических дисциплин, вообще дисциплина. Мне кажется, что так было у нас, когда я стал ректором. Многое с тех пор изменилось в мире архитектурного образования.

Насчет рисования. Для меня было шоком, когда я приехал в 1985 году в Кембридж на архитектурный факультет, я уже преподавал, еще не был ректором. Я спрашивал: «Как у вас поступают?» Они отвечали: «Мы смотрим отметки по физике, химии и литературе». «А рисунок?» — «У нас этого нет». — «Тогда покажите, как они рисуют?» — «Да, пожалуйста». Отлично рисуют. Думаю, это может быть связано, во-первых, с тем, что подготовка в средней школе за рубежом выше. Они и учатся дольше. Вы же знаете, что в нашей гимназии люди умели рисовать акварелью, и даже неплохо это все у них получалось. Нам эти проблемы средней школы приходилось компенсировать довузовской подготовкой и на первых курсах вуза.

Как мы ни пытались найти какую-то новую, лучшую систему отбора, от профильных экзаменов, рисунка гипсовой головы и композиционного рисунка-чертежа, уйти не удалось. Голова — это художественное выражение. Ты должен уловить характер головы, чтобы было сходство. Можно нарисовать так, что все на местах, а сходства нет. Композиция сейчас достигла вообще совершенно необычайных высот. Это уже не рисование капители, это пространственное видение и вместе с тем компоновка первичных геометрических объемов. Сюда многое вошло от пропедевтического курса 1920-х годов. Черчение близко к композиции, просто композицию нужно изложить профессиональным языком аксонометрии. Конечно, нормальный выпускник нашей средней школы этого не умеет.

Сначала ты не умеешь, а потом научаешься. Наверное, ты уже больше никогда эту голову так не нарисуешь, если только не захочешь сам репетиторствовать. Тем не менее сегодня, я считаю, это оптимальный путь к обретению профессионального языка.

***

Серию интервью об архитектурном образовании подготовили организаторы конференции «Открытый город. Образование в сфере городского планирования». Все восемь разговоров мы собрали в отдельном потоке. Там же читайте наш гид по событию: 5 причин пойти на конференцию «Открытый город»

РАССЫЛКА arch:speech